Непечатное слово

Сколь велика сила печатного слова!

Книга, граждане, просвещает. Газета направляет. Инструкция, в конце концов, объясняет. Печатное слово — это, так сказать, фундамент цивилизации. Гутенберг, понимаете. Кирилл и Мефодий. Тысячи лет человечество складывало буквы в слова, чтобы объяснить.

Но непечатное слово, господа, всё равно сильнее.

И я вам сейчас докажу. На личном примере.

Купил я, значит, шкаф. Не простой шкаф — шкаф шведский. В коробке. В плоской. Шестьдесят два килограмма счастья, двести сорок деталей и инструкция. Инструкция, граждане, на тридцати четырёх языках. На тридцати четырёх! Там есть суахили. Там есть исландский. Там, я подозреваю, есть язык, на котором разговаривают исключительно в Лихтенштейне по вторникам.

Русский тоже есть. Страница тридцать семь.

Читаю. «Вставьте шкант А в паз Б до характерного щелчка, после чего закрепите эксцентриковую стяжку В, предварительно развернув панель Г на сто восемьдесят градусов относительно оси Д».

Люди добрые. Я не знаю, что такое эксцентриковая стяжка. Я не знаю, что такое шкант. Я, извините, не знаю, что такое ось Д, потому что оси А, Б и В я уже потерял на третьей строчке.

Звоню на горячую линию. Говорю:
— Объясните мне, пожалуйста, что такое шкант.

Мне говорят:
— Шкант — это цилиндрический крепёжный элемент из древесины твёрдых пород, предназначенный для скрытого соединения деталей посредством клеевого или бесклеевого сопряжения.

Я кладу трубку. Я смотрю на двести сорок деталей. Они смотрят на меня. Мы не понимаем друг друга. Мы, граждане, разные виды.

Открываю интернет. Форум. Там человек с ником «Мастер_Гвоздь_77» пишет: «Да там всё элементарно, просто эксцентрик надо довернуть до упора, а ламель вставить в торец».
Я закрываю интернет. Я не знаю, что такое ламель. Я не знаю, что такое торец. Я, возможно, не знаю, что такое упор.

Сижу. Три часа сижу. Вокруг меня двести сорок деталей, инструкция — и неважно уже, на суахили она или на языке, которого не существует, — и чувство безысходности.

И тут — звонок. В дверь. Не коротко, не вежливо — длинно, нагло, с хозяйской уверенностью. Я ещё руку к ручке не протянул, как дверь уже открылась. Петрович. Сам. Без предупреждения. Как будто дверь ему и так должна была открыться — по праву соседства.

Петрович — это, товарищи, человек, который в девяносто третьем году собрал стенку из ДСП с помощью одного молотка и выражения лица. Петрович смотрит на меня. Смотрит на детали. Берёт инструкцию. Читает первую строчку. И говорит:
— Да тут, мать, просто хрень в дырку и поворачиваешь, ёптыть.

И всё.

Всё, господа. Всё.

Туман рассеялся. Вселенная встала на место. «Хрень в дырку и поворачиваешь» — вот оно, печатное слово, которого мне не хватало. Тридцать четыре языка, горячая линия, «Мастер_Гвоздь_77» — и тут Петрович, две секунды, и ты понимаешь.

Потому что, видите ли, печатное слово описывает. А непечатное — называет. Печатное слово говорит: «Произведите фиксацию крепёжного элемента в предусмотренном конструкцией углублении». А непечатное говорит: «Сунь эту хрень туда». И ты суёшь. И оно входит. И ты поворачиваешь. И щёлкает.

Шкаф я собрал за двадцать минут.

Знаете, господа, в чём трагедия? В том, что в инструкции на суахили написано то же самое, что сказал Петрович. Но на суахили это звучит как инструкция. А по-русски, без непечатного, это звучит как приговор.

Печатное слово создаёт цивилизацию. Но непечатное слово, граждане, создаёт понимание. Одно строит Вавилонскую башню. А второе говорит: «Да ладно, башня как башня, пошли чай пить».

Я, конечно, не призываю. Я не пропагандирую. В приличном обществе, в учреждении, на совещании — там, конечно, «эксцентриковая стяжка». Там «шкант». Там «уважаемые коллеги, давайте зафиксируем».

Но дома. На кухне. Когда ты один на один с инструкцией, с жизнью, с налоговой декларацией, с квитанцией за коммуналку, с диагнозом из поликлиники, написанным латынью, — там, люди добрые, есть только одно средство. Одно. Короткое. Непечатное. После которого сразу ясно, что от тебя хотят.

Петрович, кстати, шкаф мне помог докрутить. Молча. Молотком. Без инструкции.

А суахили я так и не выучил. Не было необходимости. Петрович перевёл.


Рецензии