Глава вторая. Чужой

В лифте он несколько раз посмотрел на своё отражение в зеркале.
Поправил воротник рубашки, провёл ладонью по волосам. Выглядел вполне прилично. Даже хорошо, пожалуй. Мужчина средних лет, уверенный в себе, подтянутый, ухоженный. Из тех, кого принято называть состоявшимися.
Он усмехнулся.
Интересно, что подумал бы о нём случайный человек? Наверное, решил бы, что у этого мужчины всё в порядке. Хорошая работа, достаток, семья. Возможно, даже позавидовал бы.
Лифт остановился.
Он вышел в просторный холл гостиницы. За стеклянными дверями мерцали огни вечернего города. Возвращаться в номер не хотелось. Там его ожидали кресло, закрытый ноутбук и тишина, о которой он столько лет мечтал.
Странная вещь — человеческие желания.
Когда вокруг тебя непрерывно звонят телефоны, разговаривают люди, требуют решений и внимания, ты мечтаешь остаться один.
Но стоит этому желанию исполниться, как одиночество становится почти невыносимым.
Он решил поужинать.
Ресторан находился неподалёку. Достаточно дорогой, чтобы в нём было спокойно, но достаточно оживлённый, чтобы не чувствовать себя единственным человеком на свете.
Внутри негромко играла музыка. За столиками сидели компании друзей, пары, деловые партнёры. Официанты ловко лавировали между посетителями, разнося блюда и напитки.
Он выбрал небольшой столик у стены, откуда хорошо просматривался зал.
Заказал ужин и напиток.
Телефон положил рядом.
Наконец-то можно было просто посидеть.
Никого не ждать. Никуда не торопиться. Ничего не решать.
Он устроился поудобнее, вытянул ноги под столом и стал наблюдать за посетителями.
За соседним столиком оживлённо разговаривали трое мужчин. Один что-то рассказывал, размахивая руками. Двое других смеялись.
Наверное, старые друзья.
А может, коллеги, отмечающие удачную сделку.
Чуть дальше сидела молодая пара. Девушка говорила почти без остановки, а молодой человек внимательно слушал, время от времени улыбаясь.
Интересно, о чём они разговаривают?
О будущем? О работе? О том, где проведут выходные?
Он всегда любил наблюдать за людьми.
Порой ему казалось, что было бы невероятно интересно хотя бы ненадолго услышать чужие мысли. Не слова, которые люди произносят вслух, а тот непрерывный внутренний разговор, который каждый ведёт с самим собой.
Ведь за внешним благополучием может скрываться несчастье.
А человек, который выглядит уставшим и неудачливым, возможно, счастливее всех присутствующих.
- Кто знает?
Он поймал себя на мысли, что и сам сейчас является частью этой картины.
Возможно, кто-то наблюдает за ним.
Одинокий мужчина за столиком.
Перед ним приборы на одного человека. Он явно никого не ждёт. Сидит расслабленно, не спеша ест, изредка поднимает голову и оглядывает зал.
- Что о нём подумают?
- Что он приехал в командировку?
- Что поссорился с женой?
- Что ждёт любовницу?
- Или что он просто одинок?
Последняя мысль почему-то показалась неприятной.
Он взял телефон.
Открыл WhatsApp.
Несколько сообщений в рабочих группах. Ничего, требующего его участия.
Заглянул в Telegram.
Тоже ничего.
Положил телефон на стол.
Через несколько минут снова взял его, пролистал переписку и убрал в карман.
Потом достал опять.
И вдруг заметил собственное поведение.
Со стороны это, наверное, выглядело довольно странно.
Мужчина пришёл в ресторан, чтобы отдохнуть от работы, но постоянно проверяет телефон.
Он усмехнулся.
Ведь ещё недавно всё было наоборот.
Звонки и сообщения раздражали его. Особенно по выходным или ранним утром.
«Неужели они ничего не могут решить самостоятельно? — возмущался он про себя. — Почему каждый вопрос обязательно должен проходить через меня?»
Но стоило телефону зазвонить, как раздражение мгновенно исчезало с его лица.
— Да, слушаю! — приветливо отвечал он.
Он выслушивал, советовал, помогал, принимал решения.
Даже если не мог ничего сделать, старался поддержать человека добрым словом.
Никто не догадывался, как иногда ему хотелось послать очередного просителя куда подальше.
Если бы вы только знали, подумал он, сколько раз я мысленно ругался на вас.
И сколько раз мне хотелось сказать: оставьте меня наконец в покое!
Он улыбнулся собственным мыслям.
Но улыбка постепенно исчезла.
Ведь была и другая сторона.
Иногда ему нравилось, что люди обращаются именно к нему.
Нравилось чувствовать себя человеком, способным решить проблему, с которой не справились другие.
Более того, он вспомнил, как порой испытывал почти злорадное удовлетворение, когда за помощью приходил кто-нибудь из тех, кто прежде его подводил, критиковал или плохо о нём отзывался.
Он мог встретить такого человека с совершенно искренней на вид улыбкой.
Выслушать.
Помочь.
А про себя подумать:
«Ну что, дружище? Пришёл всё-таки? А ведь когда-то ты считал себя умнее меня».
Ему нравилось ощущать собственное великодушие.
Нравилось быть выше обиды.
И, чего уж скрывать, иногда просто выше другого человека.
Он нахмурился.
Не слишком приятное признание.
Получается, даже в добрых поступках он порой искал удовлетворения собственного самолюбия.
И чем тогда его помощь отличалась от обычного тщеславия?
Впрочем, разве человек обязан быть совершенно бескорыстным, чтобы его поступки приносили пользу?
Если он помог кому-то в трудную минуту, разве помощь становилась менее значимой оттого, что ему самому было приятно её оказать?
Он не знал.
С годами он всё чаще замечал, насколько редко человеческие поступки бывают продиктованы единственным мотивом.
В доброте может присутствовать самолюбие.
В великодушии — гордость.
В сострадании — страх.
И, возможно, всё это одновременно.
Ему вспомнился один человек.
Когда-то они были деловыми партнёрами.
Он доверял ему. Строил совместные планы, вкладывал силы, время, деньги.
А потом произошло предательство.
Он до сих пор помнил то чувство, когда понял, что человек, которому доверял, поступил с ним совершенно не так, как он ожидал.
Тогда его захлестнули гнев и обида.
Он всегда старался избегать физического насилия. Считал, что разумный человек должен уметь разрешать конфликты словами.
Но в тот раз не сдержался.
Он перешёл черту, которую сам для себя когда-то установил.
Позже ему было неприятно вспоминать собственный поступок. Но в тот момент сильнее всего его мучило предательство.
Он долго не мог простить бывшего партнёра.
И когда спустя некоторое время узнал, что у того начались серьёзные неприятности, первой реакцией было злорадство.
«Вот и получил», — подумал он.
Однако вскоре выяснилось, что положение бывшего партнёра действительно тяжёлое. Особенно из-за болезни дочери.
И тогда всё изменилось.
Он представил себя на его месте.
Представил, каково это — видеть страдания собственного ребёнка и не иметь возможности немедленно всё исправить.
Вся прежняя злость вдруг показалась несущественной.
Он вспомнил, что и сам далеко не всегда поступал правильно. Ошибался, подводил людей, принимал решения, о которых впоследствии сожалел.
А при других обстоятельствах?
Кто знает, не мог ли он сам совершить нечто подобное?
Чем он лучше этого человека?
Он передал через общего знакомого, что больше не держит обиды.
А потом помолился.
Попросил Всевышнего простить бывшего партнёра и быть милостивым к его больной дочери.
В глубине души у него даже мелькнула странная мысль: а вдруг его собственная обида каким-то образом связана с несчастьем другого человека?
Разумом он понимал, что не располагает никакими основаниями так думать.
Но сердце требовало отпустить эту обиду окончательно.
И он отпустил.
Не потому, что забыл случившееся.
А потому, что слишком хорошо представлял, каково это — оказаться на месте другого.
Ведь беда не выбирает людей по их заслугам.
Сегодня ты успешен, здоров, уверен в завтрашнем дне.
А завтра всё может измениться.
И тогда уже ты будешь нуждаться в чьём-то сострадании.
Наверное, именно поэтому он всегда старался помогать людям.
Он верил, что мир держится не только на расчёте, выгоде и разумных решениях.
Но и на тех странных, порой совершенно нелогичных поступках, которые люди совершают от чистого сердца.
На человеке, который помогает незнакомцу, хотя мог бы пройти мимо.
На том, кто делится последним, хотя сам нуждается.
На тех, кто не спрашивает, что получит взамен.
Иногда именно такие люди кажутся окружающим наивными.
Но, возможно, на них и держится надежда человечества.
Он снова посмотрел на зал.
За одним из столиков сидела девушка.
Молодая, симпатичная, хорошо одетая.
Она смотрела куда-то перед собой, а по её щекам медленно текли слёзы.
Он невольно задержал на ней взгляд.
Что случилось?
Кто-то обидел?
Поссорилась с любимым человеком?
Узнала неприятную новость?
Его первым желанием было подойти и спросить, всё ли в порядке.
Он даже слегка подался вперёд.
Но остановился.
А почему, собственно, он решил, что ей требуется помощь?
Может быть, она просто расстроилась из-за какого-то пустяка.
Может быть, хочет побыть одна.
Или вовсе не желает, чтобы незнакомый мужчина обращал внимание на её слёзы.
К тому же она могла принять его участие за попытку познакомиться.
А ему совершенно не хотелось создавать двусмысленную ситуацию.
Он был женат.
И сейчас ему не нужны были ни знакомства, ни приключения.
Ему просто хотелось поужинать.
Он отвёл взгляд.
Пусть у неё всё будет хорошо, подумал он.
И вдруг поймал себя на ещё одной мысли.
А ведь прежде он почти наверняка подошёл бы.
Не обязательно из желания познакомиться.
Просто потому, что привык помогать.
Привык считать чужую проблему поводом для собственного участия.
Но всякий ли человек нуждается в его вмешательстве?
И всегда ли помощь остаётся помощью, если её никто не просил?
Он посмотрел на свой ужин.
Взял вилку.
Стал есть быстрее.
Ему вдруг захотелось поскорее закончить и вернуться в номер.
Вокруг смеялись люди. Кто-то поднял бокал, произнося тост. За соседним столиком молодая пара фотографировалась, прижавшись друг к другу.
А он неожиданно почувствовал себя посторонним.
Словно оказался на чужом празднике, куда его никто не приглашал.
Хотя никто и не прогонял.
Он просто не знал, что здесь делать.
Среди чужих людей ему было одиноко.
Но что особенно неприятно — иногда подобное чувство возникало и среди своих.
Он задумался.
Для многих близких он давно стал человеком, который всегда найдёт решение.
К нему приходили с проблемами, просьбами, сомнениями.
Он помогал.
Советовал.
Поддерживал.
И, наверное, сам приучил окружающих видеть его именно таким.
Сильным.
Уверенным.
Способным справиться практически с любой ситуацией.
Он словно собственными руками построил пьедестал, на который потом сам же и взобрался.
И теперь иногда казалось, что никто не хочет позволить ему спуститься.
Но, возможно, это было несправедливо по отношению к близким.
Разве они действительно требовали от него постоянной силы?
Или это он сам боялся показаться обычным человеком?
Человеком, который тоже ошибается.
Иногда злится.
Иногда завидует.
Иногда поступает грубо.
Он вспомнил, как редко, но всё же случалось, что он терял самообладание.
Мог повысить голос.
Сказать что-нибудь резкое.
Обидеть человека.
И потом долго корить себя.
Он замечал подобное поведение у многих людей, но собственные срывы воспринимал особенно болезненно.
Наверное, потому, что слишком привык считать себя человеком, который обязан контролировать собственные эмоции.
Быть примером.
Быть защитником.
А не тем, от кого требуется защищаться.
После подобных случаев он обычно замыкался.
Мог произнести слова извинения, но они звучали сухо, словно не передавали того, что происходило у него внутри.
Он уходил в себя.
И близкие, наверное, видели только его холодность.
Ему хотелось объяснить, что он сожалеет.
Что ему самому неприятно вспоминать сказанное.
Что он любит их.
Любит.
Странное слово.
Он часто говорил его жене.
Она отвечала тем же.
«Я тебя люблю».
«И я тебя люблю».
Когда-то он прочитал, что повторение определённых слов способно влиять на собственные убеждения и чувства.
С тех пор иногда ловил себя на неприятном вопросе.
А не пытается ли он постоянным повторением убедить самого себя?
И что вообще означает любовь?
Привязанность?
Привычку?
Заботу?
Ответственность?
Желание находиться рядом?
Он не сомневался, что дорожит женой.
Но порой задумывался: не был ли их брак с самого начала разумным компромиссом?
Когда они встретились, она была молодой девушкой, у которой имелись собственные семейные трудности.
А он был перспективным молодым человеком из небогатой семьи, который стремился устроить жизнь.
Возможно, они просто оказались подходящими друг другу людьми.
И со временем научились называть эту близость любовью.
А может быть, это и была любовь.
Просто не такая, какую описывают в романах.
Он вспомнил их обычные семейные ужины.
Они садились за стол.
Разговаривали о повседневных делах.
Он ел быстро.
Она — медленно.
Он почти всегда первым заканчивал ужин и собирался встать.
— Посиди ещё немного, — иногда просила она.
Он оставался.
Доставал телефон.
Просматривал сообщения.
Она продолжала есть.
И они сидели рядом.
Когда-то он пытался рассказывать ей о своих мыслях, увлечениях, размышлениях.
Ему казалось, что многое из этого ей неинтересно.
Со временем он просто перестал делиться некоторыми вещами.
Но теперь, сидя в ресторане, неожиданно подумал:
А откуда он, собственно, знает, что ей неинтересно?
Когда он в последний раз действительно пытался поговорить с ней о том, что его волнует?
И когда в последний раз слушал её не между делом, не одновременно с телефонной перепиской, а по-настоящему?
Он отложил вилку.
Перед ним стояла почти пустая тарелка.
Музыка продолжала играть.
Девушка, которая недавно плакала, уже куда-то ушла.
За соседними столиками появились новые посетители.
Жизнь двигалась своим чередом.
Он снова подумал о том, как много лет старался быть полезным.
Близким.
Друзьям.
Коллегам.
Незнакомым людям.
И даже тем, кто когда-то причинил ему боль.
Возможно, в его поступках действительно было немало самолюбия.
Но было и другое.
Страх.
Страх, что всё хорошее, что он сумел построить, однажды исчезнет.
Что жизнь, которая сегодня кажется устойчивой, завтра может рассыпаться.
Он слишком хорошо знал, что такое потеря.
И потому ещё в зрелые годы начал мысленно заключать с Богом своеобразный договор.
Не договор даже.
Скорее просьбу, которую повторял про себя снова и снова.
«Господи, я буду стараться делать добро. Помогать людям. Не проходить мимо чужой беды.
А Ты помоги мне в моих делах.
Защити моих близких.
Дай им то, чего не было у меня.
И не забирай их.
Чтоб мне никто не умер».
Он опустил глаза.
В этих словах не было расчёта в обычном смысле.
Была надежда.
Одна сплошная надежда.
Он понимал, что не может управлять чужими судьбами.
Не может уберечь детей от всех ошибок.
Не может гарантировать здоровье близких.
Не может остановить время.
Но всё равно хотел верить, что доброта, сострадание и милосердие имеют значение.
Что они не исчезают бесследно.
Что мир не настолько равнодушен, каким иногда кажется.
И всё же даже эта надежда была связана с его давней привычкой всё контролировать.
Он хотел быть уверенным, что сделал достаточно.
Достаточно помог.
Достаточно защитил.
Достаточно любил.
Чтобы с теми, кого он любит, ничего плохого не случилось.
Он понимал, насколько странно это звучит.
Но отказаться от этой надежды не мог.
Официант подошёл к столику.
— Вам что-нибудь ещё?
— Нет, спасибо. Счёт, пожалуйста.
Он расплатился, надел пиджак и направился к выходу.
На улице стало прохладнее.
Город жил своей пятничной жизнью. Мимо проходили смеющиеся компании, по дороге двигались автомобили, из открытой двери соседнего заведения доносилась музыка.
Он остановился на мгновение.
Посмотрел на людей.
Каждый куда-то шёл.
Каждый чего-то хотел.
Наверное, каждый о чём-то тревожился.
И вдруг ему подумалось, что, возможно, все они в какой-то степени похожи друг на друга.
Все хотят быть любимыми.
Все боятся что-нибудь потерять.
Все стремятся к счастью, хотя далеко не всегда могут объяснить, в чём оно заключается.
А некоторые, добившись почти всего, к чему стремились, однажды обнаруживают, что по-прежнему чего-то ищут.
Он достал телефон.
Посмотрел на экран.
Новых сообщений не было.
Он убрал его обратно.
И направился к гостинице.
Там его ждала тишина.
Та самая, от которой он совсем недавно пытался убежать.


Рецензии