Глава третья. Мама
Глава третья. Мама
Самолёт приземлился утром.
Он вышел из аэропорта, сел в машину и посмотрел на часы. Домой можно было не торопиться. В выходные жена и дети обычно вставали поздно.
Он решил заехать к матери.
Она жила в небольшой квартире, где за последние двадцать лет почти ничего не изменилось.
Он не раз предлагал сделать ремонт, купить новую мебель, заменить кухонный гарнитур.
Она отказывалась.
— Мне и так хорошо. Всё есть. Зачем деньги тратить?
Зато сама постоянно покупала что-нибудь ему. То свитер, то футболку, то рубашку. Всегда размер в размер, хотя он давно ничего с ней не примерял.
Он улыбнулся, вспомнив об этом, и припарковался у подъезда.
Мать открыла дверь почти сразу.
— Приехал? А чего не позвонил?
— Решил сюрприз сделать.
— Какой сюрприз? Я бы хоть приготовила что-нибудь.
— Мама, я не голодный.
— Конечно, не голодный. Проходи.
Она обняла его, отстранилась и внимательно посмотрела в лицо.
— Похудел?
— Нет.
— Усталый какой-то.
— С дороги.
— Всё работаешь. Деньги все не заработаешь.
Он рассмеялся.
— Хорошо, мама. Больше не буду.
— Вот только не надо мне этого говорить. Всё равно по-своему сделаешь.
Она отправилась на кухню.
Он снял куртку и прошёл следом.
На столе уже стояли чашки, конфеты и вазочка с печеньем.
— Чай будешь?
— Буду.
— Сахар?
— Мама, я лет десять без сахара пью.
— Знаю. Просто спросила.
Он сел на своё привычное место.
Когда-то за этим столом они проводили целые вечера. Мать рассказывала о работе, родственниках, соседях. Он делился своими планами, иногда спорил, что-то доказывал.
Теперь разговоры стали короче.
Впрочем, у матери всегда находились новости.
Особенно о его детях.
— Я тут к вам заходила, — начала она, наливая чай.
Он улыбнулся.
— И что на этот раз?
— А ты откуда знаешь, что что-то случилось?
— Догадываюсь.
— Вот ты смеёшься, а у тебя сын до одиннадцати спит.
— Студент?
— Ну а кто ещё? Пришла, он спит. Я спрашиваю, учёба где? А он говорит, что сегодня занятий нет.
— Может, действительно нет.
— А может, прогуливает. Ты проверяешь вообще?
— Мам, он уже взрослый.
— Взрослый! Взрослые на работу ходят, а не до обеда спят.
Он отпил чай.
— Ладно, поговорю.
— Только не ругай его. Нормально поговори.
— Хорошо.
— И второй мне не нравится.
— Чем?
— Мне кажется, курит.
— Ты видела?
— Нет.
— Тогда почему решила?
— Чувствую.
Он рассмеялся.
— Мама, у тебя прямо следственный комитет.
— Смейся, смейся. Я тебе говорю, а ты потом сам разбирайся.
Она подвинула к нему тарелку с печеньем.
— Возьми.
— Не хочу.
— Хоть одно.
Он взял печенье.
— А младший вообще из-за компьютера не вылезает, — продолжила она. — Я прихожу — играет. Ухожу — играет. Уроки когда делает?
— Делает.
— Ты ему время ограничь. Час поиграл — и хватит.
— Ограничиваем.
— Плохо ограничиваете.
Он посмотрел на неё поверх чашки.
— Мам, ты к внукам в гости ходишь или с проверкой?
— Я переживаю за них. Кто ещё тебе скажет?
— Ты, конечно.
— Вот именно.
Она немного помолчала.
— Ты всегда делаешь то, что сам считаешь нужным. С детства такой. Послушаешь, покиваешь, а потом всё равно по-своему.
— Ну, значит, характер не испортился.
— Не испортился, — передразнила она. — Упрямый как был, так и остался.
Он улыбнулся.
В детстве эта её привычка поучать раздражала его гораздо сильнее.
Теперь почему-то нет.
Наверное, с возрастом он научился пропускать мимо ушей то, с чем не соглашался.
А может, просто понял, что спорить бесполезно.
— А ты сама как? — спросил он.
— Нормально.
— Здоровье?
— Нормально, говорю.
— К врачу ходила?
— Начинается...
Он усмехнулся.
— Что начинается?
— Сейчас будешь учить меня, как жить.
— Есть в кого.
Мать засмеялась.
Потом поднялась из-за стола, подошла к шкафу и достала пакет.
— Вот, тебе купила. Померь.
Он заглянул внутрь.
Свитер.
— Мам, ну зачем? У меня полно одежды.
— Я знаю. Всё равно носи.
Он достал свитер, приложил к себе.
— Подойдёт.
— Я знаю твой размер.
Он улыбнулся.
Она действительно всегда угадывала.
Он давно знал: мать прекрасно понимает, что он может купить себе любой свитер. Но всё равно приносила ему то рубашку, то футболку, то вот такой свитер.
Это была её привычная, упрямая форма заботы — не говорить лишнего, а выбрать размер и положить перед ним пакет.
Он сложил свитер обратно.
— Спасибо, мама.
— Носи.
Она сказала это буднично, будто речь шла о хлебе, который надо купить по дороге.
И вернулась к своим делам.
— Ладно, мама, поеду.
— Посиди ещё.
— Дома ждут.
— Ну, езжай. Только подожди, я тебе кое-что отдам.
Она вышла в другую комнату и через минуту вернулась с серой потёртой тетрадью.
— Вот. Твоя.
Он взял её.
Обычная школьная тетрадь. Загнутые уголки, выцветшая обложка.
На обложке латинскими буквами было написано:
Grezy.
Он провёл пальцем по надписи.
Странное чувство.
Когда-то эта тетрадь была частью его жизни.
Он писал в неё стихи, рисовал на полях, записывал мысли, которые тогда казались невероятно важными.
А потом просто забыл.
Интересно, что означало это слово? Возможно, он когда-то просто попытался написать по-английски «грёзы».
Он усмехнулся и положил тетрадь в рюкзак.
У двери мать снова обняла его.
— Детям привет передавай.
— Передам.
— И поговори с ними.
— Обязательно.
— Особенно с младшим. Компьютер этот...
— Мама!
Она засмеялась.
— Всё, молчу.
Он поцеловал её в щёку.
— Береги себя.
— И ты себя береги. Звони почаще.
— Буду.
Он вышел на лестничную площадку.
Мать осталась стоять в дверях.
Как всегда.
Она никогда не закрывала дверь сразу. Ждала, пока он дойдёт до лифта.
— Всё, мама. Иди домой.
— Доезжай осторожно.
Он нажал кнопку лифта.
Обернулся.
Она всё ещё стояла в дверях.
Он помахал рукой.
Она помахала в ответ.
В машине он положил рюкзак на соседнее сиденье.
Телефон завибрировал.
Рабочее сообщение.
Он прочитал его, коротко ответил и завёл двигатель.
Уже выезжая со двора, вспомнил о тетради.
Grezy.
Ему захотелось перечитать свои старые стихи.
Вспомнить, о чём мечтал тот мальчишка, который ещё не знал, какой будет его жизнь.
И сохранилось ли хоть что-нибудь от его прежних мечтаний.
Свидетельство о публикации №226111900563