Университеты Китая живут припевая Таблицы Варфолом
I. Смех, в котором слышна правда
«Живут припевая» — фраза насмешливая, почти снисходительная. Так говорят о тех, кто учится наизусть, механически, как заучивают песню, не вникая в смысл. Но присмотримся внимательнее: припевать — не значит не думать. Припевать — значит проживать знание телом, дыханием, ритмом. Человек, который поёт таблицу, не отделён от неё, как зритель от витрины: он внутри неё, она звучит в нём. Экзистенциализм давно заметил, что подлинное существование отличается не от чистоты ума, а от вовлечённости — Ясперс называл это «экзистенциальной коммуникацией», Мерло-Понти говорил о том, что мысль начинается в теле. Китайская традиция пришла к тому же, только раньше и, пожалуй, яснее: Конфуций начинает «Беседы и суждения» словами о том, что учиться и постоянно повторять выученное — само по себе радость. Не мука, не повинность — радость. «Припевая» — это, возможно, самая точная русская калька этого конфуцианского духа, которую мог выдать случай и ирония.
II. Таблицы Варфоломеева: случайность как дверь
Кто такой Варфоломеев ЕП — в строгом смысле известно многоим
Таблицы, которые носят имя конкретного человека, — это знание, у которого есть автор, история, биография. Оно не упало с неба в виде вечных истин: его кто-то составил, выбрал, структурировал, от чего-то отказался. И студент, зубрящий эти таблицы, каждый раз заново проходит чужой путь — и однажды обнаруживает, что таблица не заперта, в неё можно вносить правки. Сартр сказал бы: знание, как и человек, не имеет заранее данной сущности — оно есть то, чем оно стало в акте применения. «Изучая и в практику применяя» — это формула свободы: заученное ещё не есть истина; истина рождается в тот момент, когда выученное ставится на проверку реальностью и она отвечает.
И здесь важна ирония исходной фразы, которую не стоит стирать. Насмешка над «припевающими» студентами — законна: знание, сведённое к ритуалу, рискует стать мёртвым повторением, отчуждением в самом хайдеггеровском смысле — «man» знает за меня, все говорят формулу, и я говорю формулу, не встретившись с ней. Но и противоположная крайность ловушка: культ «понимания без зубрёжки» порождает ум, у которого нет инструмента. Свободный полёт требует упавших на звук крыльев; свободная мысль требует выученных таблиц. Экзистенциальный выбор не между memorization и осмыслением, а между пустым повторением и повторением как вручением себя делу — разница между попугаем и музыкантом, играющим гаммы.
III. Учиться — значит быть во времени
Самое экзистенциальное в этой шутке — слово «живут». Не «работают», не «функционируют» — живут. Университеты Китая, как и любые университеты, как и мы сами, существуют не в порядке «сначала понять, потом применить», а в живом цикле: заучил — применил — усомнился — переучил — припел заново. Это и есть подлинное время существования, не линейное расписание, а дыхание. Хайдеггер описывал подлинность как умение, забегая вперёд, принимать своё конечное бытие; китайская формула «;;;;;» описывает то же самое через повторение: применять выученное своевременно — то есть не когда-нибудь, а сейчас, в этой жизни, в этом семестре, в этом единственном дне, которого больше не будет.
И возможно, припев — это вовсе не опошление знания, а его оправдание. То, что поётся, — выучено до конца; то, что мы бормочем из-под палки, — никогда не выучено по-настоящему. Человек, который «изучает и в практику применяет», проходит путь, знакомый всякой традиции: от чужого слова через собственную боль к собственному слову.
Таблицы Варфоломеева ЕП — будь то парадигмы, формулы или законы — существуют только затем, чтобы однажды стать живыми как навык, как походка, как манера держать голову.
IV. Вместо вывода
Смеяться над «университетами, живущими припевая», — легко и почти приятно. Но за смехом стоит вопрос, который шутка не отменяет, а обостряет: а как живём мы со своим знанием? Заучиваем ли так, чтобы оно звучало в нас, — или понимаем так поверхностно, что нам нечего и пропеть? Может быть, истина где-то посередине, между наизусть и всерьёз: там, где выученное наконец становится своим настолько, что его можно напеть без страха — и применить без оглядки.
Конфуций, кажется, улыбнулся бы.
Свидетельство о публикации №226111900578