Великие. Женский взгляд на историю. Гл. 56

Глава 56. Девушка в мундире

Эмилия Плятер, 1806–1831

Представь себе усадьбу Антазаве в конце марта 1831 года. За окнами ещё лежит талый снег, во дворе седлают лошадей, а в доме идёт непривычная для этих мест работа: шьют мундир. Не мужской, перешитый с чужого плеча, а свой, по росту, с пуговицами и воротником. Рядом остались остриженные волосы. В записке, написанной в те же дни, девушка двадцати четырёх лет настаивает: идти к повстанцам решила она сама, и никто её не подговаривал.

Через сорок лет после смерти Барбары Сангушко, которая всю жизнь провела среди книг, переводов и наставлений дочерям, на литовских дорогах появляется женщина совсем другого склада. Ей мало книжного шкафа. Она хочет не переводить чужие слова, а сказать своё, и сказать верхом, с оружием в руках. Её зовут Эмилия Плятер.

Девочка из Вильно

Эмилия родилась 13 ноября 1806 года в Вильно, в графской семье. Отец, Франциск Ксаверий Плятер, и мать, Анна из рода Мёль, расстались, когда дочь была ещё ребёнком. Росла она не в родительском доме, а в Ликсне, под Динабургом, в имении дальних родственников Плятер-Зиберков. Вместе с ней воспитывались двоюродные братья, и воспитывали их по-мальчишески: Эмилия ездила верхом, стреляла, фехтовала и охотилась.

При этом читала она много и жадно. Гёте и Шиллера знала в оригинале, по-немецки. Среди её героинь были легендарная княжна Ванда, Гражина из поэмы Мицкевича, греческая воительница Бубулина и Жанна д'Арк. Её учили восхищаться Костюшко и князем Юзефом Понятовским. Одним из её учителей был Вильгельм фон Дальвиг, капитан и военный инженер, который работал на строительстве Динабургской крепости. Через много лет эта самая крепость станет целью её первого плана. Её интересовала народная культура русинов и белорусов, а среди знакомых были люди из круга филаретов, виленских студентов, мечтавших о другой жизни для своего края.
В 1823 году случилось событие, которое она запомнила надолго. Её двоюродного брата отдали в солдаты российской армии, потому что он праздновал годовщину Конституции 3 мая. Ту самую Конституцию, через пять месяцев после принятия которой умерла Барбара. Для Эмилии это стало уроком: память о былой республике могла стоить человеку свободы.

Отказ

В 1829 году она совершила большое путешествие по землям бывшей Речи Посполитой. Побывала в Варшаве, в Кракове, на поле у Рашина, где Понятовский когда-то сражался с австрийцами. В двадцать три года у неё уже было многое: образование, знания, привычка к седлу. Не было только дома. Мать умерла в 1830 году, отец женился снова и отказался видеться с дочерью.

Тогда же ей сделал предложение богатый русский инженер. Для девушки её положения это был бы блестящий брак. Так выходили замуж многие, так в семнадцать лет вышла за пожилого маршалка Барбара. Эмилия отказала, и причиной были её убеждения. Ни в этом, ни в чём другом она их не прятала.

Март 1831-го

В ноябре 1830 года в Варшаве вспыхнуло восстание. Эмилия сразу решила, что воевать нужно и в Литве. Но как женщину её не звали ни на какие совещания, и тогда она придумала собственный план. В военном училище в Динабурге учились двое её двоюродных братьев, Люциан и Фердинанд Плятеры, и она рассчитывала, что юные курсанты поддержат восстание изнутри. А в марте 1831 года отряд Юлиуша Гружевского разбил русских под Россиенами. Это стало сигналом к восстанию по всей Литве.

Тогда в Антазаве и появились ножницы и мундир. 29 марта в Дусятах, после обедни, она произнесла пылкую речь перед сторонниками своего двоюродного брата Цезария Плятера. На следующий день её люди напали на почтовую станцию и увели лошадей. 4 апреля она подписала декларацию, подтверждавшую, что местные повстанческие силы ей подчиняются.

Под её началом было около двухсот восьмидесяти пехотинцев, шестьдесят всадников и несколько сотен крестьян с боевыми косами. Для первых дней восстания это была настоящая сила. Для штурма Динабургской крепости её не хватало. Разведка показала, что гарнизон слишком силён, и план пришлось оставить. Отряд присоединился к другим повстанческим силам.

Капитан

30 апреля под Паневежисом она встретилась с отрядом Кароля Теофила Залуского. В Вилькомире, нынешнем Укмерге, подружилась с Марией Рашанович, такой же отчаянной девушкой. Вместе они сражались под Майшягалой. 5 мая в Литву пришёл генерал Дезидерий Хлаповский с большим войском, взял на себя командование и посоветовал Эмилии вернуться домой. Она отказалась и заявила, что не снимет мундира, пока родина не станет свободной.

Хлаповский настаивать не стал. Эмилии присвоили звание капитана и поручили первую роту литовского пехотного полка, а Мария Рашанович стала поручиком. Звание капитана было самым высоким из тех, что тогда доставались женщинам. Её рота участвовала в боях за Ковно и сопровождала обозы с продовольствием для повстанческой армии.

Дорога в никуда

К лету дела пошли плохо. В июле штурм Шавлей закончился неудачей, на обоз, который охраняла рота Эмилии, напали, и около трёх сотен повстанцев погибло. Хлаповский решил прекратить борьбу, перешёл прусскую границу, и там его корпус был интернирован. Многие повстанцы сложили оружие.

Эмилия сдаваться отказалась. Она решила пробиваться к Варшаве, чтобы продолжать борьбу. Вместе с двоюродным братом Цезарием и Марией Рашанович она отправилась лесными дорогами, переодевшись крестьянкой. Дорога оказалась слишком тяжёлой. Вскоре после того, как они расстались с главными силами, Эмилия слегла.

Усадьба Абламовичей

Больную девушку приютили в Юстынове, в усадьбе Абламовичей. Там она жила под чужим именем: пани Коравинская. Её лечили, но болезнь не отступала. Эмилия Плятер умерла 23 декабря 1831 года. Ей было двадцать пять. Её похоронили в Капчямястисе, на землях, когда-то принадлежавших Абламовичам. Могила сохранилась до наших дней.
Полковник, которого не было
Слава пришла к ней ещё при жизни. Уже в июне 1831 года Константы Гашинский написал о ней первое стихотворение, и польская пресса следила за каждым её шагом. А в 1832 году Адам Мицкевич в «Смерти полковника» сделал её командиром и вождём восстания. Сцена смерти там придумана поэтом, настоящая была куда тише и тяжелее. Но именно мицкевичевский образ закрепился в памяти поколений, и поэма долго входила в школьную программу.

Потом пошли биографии, стихи, пьесы и романы. Юзеф Страшевич издал её жизнеописание по-французски, а в 1843 году оно вышло по-английски в Нью-Йорке. Американская писательница Маргарет Фуллер упомянула Эмилию в 1845 году в книге «Женщина в девятнадцатом веке». Литографию по рисунку Ахилла Девериа, на которой она в мундире, знала вся Европа. Её портрет напечатали на двадцатизлотовой банкноте Второй Речи Посполитой. Во Вторую мировую войну женский батальон польской армии назвали её именем, а бойцы батальона основали в Нижней Силезии посёлок Плятеровка. В Капчямястисе в 1984 году открыли мемориальный музей, а в 1999-м поставили памятник работы Антанаса Амбрулявичюса. Выставки о ней проходили и в Беларуси.

Она остаётся национальной героиней и поляков, и литовцев. Спор о том, кем она была, полькой или литовкой, она бы, наверное, не поняла: родилась в Вильно, выросла у Двины и умерла в Литве. Одна земля, одна Речь Посполитая, о которой мы и рассказываем в этом цикле.

Женщина, которая не вернулась домой

Барбара Сангушко ушла из жизни в тишине, с книгами и письмами. Эмилия Плятер ушла в чужой усадьбе, под чужим именем, в двадцать пять лет. Обе родились в Речи Посполитой, которая пережила три раздела, но не перестала считать себя собой.
Одна оставила стране страницы, другая пример. И то и другое остаётся.

В следующей главе мы перенесёмся на семьдесят с лишним лет вперёд, к женщине, у которой оружием стало перо. Её звали Алоиза Пашкевич, а подписывалась она коротко и дерзко: Цётка.

Продолжение следует…


Рецензии