Тоска приходит пред рассветом. Борис Закович

Закович Борис Григорьевич, русский поэт, родился 8 ноября 1907 г. в Москве, умер в 1995 г. во Франции. Попал в эмиграцию тринадцатилетним мальчиком. Некоторое время жил в Литве, в 1923 г. переехал в Париж. Первое выступление в печати – в 1930 г. Печатался в «Числах», «Сборнике стихов» (изд. Союза молодых поэтов и писателей), в «Журнале Содружества», альманахе «Круг», в «Русских записках», «Новоселье». Его стихи включены в эмигрантские антологии: «Якорь» (1936), «Эстафета» (1948) и «На Западе» (1953). «Дождь идет над Сеной» – первая и единственная его поэтическая книга (57 стихотворений) была издана в Париже в 1984 г. Последняя известная его публикация – в филадельфийском альманахе «Встречи» (1990). Значительным событием в жизни поэта была дружба с Борисом Поплавским, который не раз упоминает Заковича в своих дневниках и которому он посвятил свой сборник «Светлый час». Закович входил в кружок «Кочевье» вместе с Б. Поплавским, А. Гингером, Е. Евангуловым, Д. Кобяковым, М. Струве и др. Состоял в парижском Союзе молодых писателей. Бывал на «воскресеньях» у Мережковских

* * *
Какой судьбы избрали мы дорогу?
Да никакой! Старели понемногу,
Работали (иначе не могли),
Порой молились Богу без ответа
И ждали, ждали радости и света,
Любви, каникул, солнечного лета
С Марусей, с Анной, с Верой… и легли
В участок тесный глинистой земли.


* * *
Я узнаю подчас на глубине
Слов человека буднично-печальных
Какой-то отзвук слов первоначальных,
Какой-то свет, мне памятный во сне,

Какие-то, – как после сновидений, –
Забытые, но близкие слова,
Какие-то мне видимых явлений
Источники заметные едва.

Но узнавая слабыми глазами,
Как на земле уныло и темно,
Я возвратить холодными слезами
Не пробую умершего давно


* * *
Несправедливо мучимые роком
Искатели и вестники добра –
Беседам о прекрасном и высоком
Мы часто посвящаем вечера.

Одетые еще весьма прилично
(Вихор сияет, блещут башмаки)
Мы внемлем собеседникам столичным
И даже отвечаем без тоски.

Тоска приходит только пред рассветом
Из медленно синеющих окон
Спокойным, яcным, еле видным светом,
Частицей дня, принесенного в сон.

Она приходит… и за ней как будто
(За темнотой лишенною конца)
Есть эта близость немощного утра
С улыбкою простившего лица.


* * *
Люблю я здесь и горные громады,
И волн певучих мертвые ряды,
И шум весны, и шепот листопада,
И зной, и снег, и рощи, и сады.

Я их люблю за странность сочетанья
Их красоты с их бренностью земной,
За то, что жизнь – лишь легкое сиянье,
Лишь музыка любви и расставанья
В предверьи близкой темени ночной.


* * *
                Б. Поплавскому

Мы верим тьме, что в ней начало света,
Мы любим свет, где есть начало тьмы.
Но что есть свет и что есть сумрак мы
Не обретем у времени ответа.

Быть может, свет и сумрак есть одно
Нам зримого невидимое дно?…
Ответа нет… Покуда длится время
Нам чуждо духов огненное племя.

* * *
                А. Штейгеру

Зима, зима… Рождественские дни.
Уж скоро мы сподобимся, надеюсь,
Отпраздновать с друзьями иль одни,
Под восковыми звездами, рассеясь,
И позабыв о скучном, о дневном,
Мы в эту ночь о чем-то (о родном,
Но издавна потерянном) услышим.
В потрескиваньи елочных огней,
В молчаньи снега, спящего на крышах,
В словах гитары…
            Но в который раз
Мы слышим этот елочный рассказ?


Рецензии