Ветер знает наши имена 3 Глава
— Подходим по одному, не суетимся, — голос Сергея в замкнутом пространстве ангара звучал гулко. — Надеваем подвесную систему. Ножные обхваты затягиваем так, чтобы между ремнем и бедром с трудом проходила ладонь. Если оставите люфт — при раскрытии купола получите такой удар между ног, что небо с овчинку покажется.
Андрей натягивал лямки с каким-то ожесточением, словно застегивал доспехи перед боем. Его челюсти были сжаты, на лбу выступили крупные капли пота. Подвесная система сковала движения, согнула спину, заставляя принять характерную, чуть сутулую позу парашютиста.
Максим попытался пошутить, повернувшись к Марине:
— Ну как, чувствуешь себя черепашкой-ниндзя?
Но Марина даже не улыбнулась. Она стояла неподвижно, пока помощник инструктора с силой затягивал на её груди главный замок. Её лицо было бледным, но взгляд оставался абсолютно трезвым. Она мерила этот вес на себя — вес своего первого, по-настоящему независимого решения.
Елене парашют надевали последней, как самой лёгкой в группе. Ей достался комплект с аккуратным ярко-красным ранцем запасного парашюта, который крепился спереди, на животе, похожий на странную, спасательную подушку.
Сергей подошел к ней, лично проверил шпильки прибора, заглянул в глаза:
— Лена, всё в порядке?
— Да, — тихо ответила она.
— Помни главное, — Сергей положил свою тяжелую ладонь ей на плечо. — Как только выйдешь из двери, считай: пятьсот один, пятьсот два, пятьсот три. Выдергивай кольцо основного. Купол наполнится, тебя качнет. После этого сразу, слышишь? Сразу выдергивай шнур блокировки на запаске. Иначе прибор сочтет, что ты все еще падаешь, и откроет второй купол. Два купола в воздухе для перворазника — это беда. Поняла?
— Поняла. Выдернуть шнур запаски, — повторила она, словно заученное заклинание.
Через десять минут они уже шли по высокой траве аэродрома к гудящему «Ан-2». Самолёт оказался небольшим, шумным и совершенно не романтичным. Металлический корпус дрожал, двигатель гудел, а внутри пахло брезентом, техникой и машинным маслом. Герои сели на узкие алюминиевые лавки вдоль бортов, лицом друг к другу, колено к колену.
Самолет тяжело покатился по кочкам, разбежался, и земля под крылом внезапно провалилась вниз.
Максим судорожно вцепился в ремни соседнего парашюта, но, пересилив первый страх, попытался пошутить, перекрывая рокот мотора:
— Если кто-нибудь захочет передумать, сейчас самое время. Я готов поддержать морально!
— А финансово? — тут же отозвалась Марина, и в её глазах мелькнул озорной огонек.
— Финансово я сам нуждаюсь в поддержке!
Андрей впервые за утро рассмеялся по-настоящему. Напряжение внутри тесной кабины на мгновение отпустило.
Елена сидела у борта и смотрела в круглое окошко иллюминатора. Земля постепенно уменьшалась. Дороги становились тонкими линиями, дома — маленькими прямоугольниками. Она вдруг подумала об отце. Вспомнила, как в детстве он подбрасывал её высоко вверх, а она кричала от восторга. Он ловил её на лету и каждый раз говорил:
— Не бойся, я держу.
Странно, как долго живёт в человеке ощущение защищённости, однажды подаренное другим. А потом наступает время, когда некому сказать: «Я держу». И ты постепенно учишься стоять самостоятельно.
— Елена, вы как? — наклонился к ней Сергей, пытаясь перекричать гул винта.
— Нормально. Просто вспомнила кое-что.
— Хорошее?
Она улыбнулась:
— Теперь уже хорошее.
Андрей тем временем смотрел на свои руки, лежащие на грубом брезенте запаски. Ему вдруг показалось, что он слишком много лет пытался контролировать всё, что происходило вокруг. Даже собственные чувства. Даже чужие решения. Он привык считать, что если правильно построить отношения, подобрать слова, вовремя уступить, вовремя промолчать, то можно сохранить близость. Но люди — не здания. И любовь нельзя рассчитать по чертежам.
Максим заметил его задумчивость и толкнул коленом:
— Андрей, а вы чего такой серьёзный?
— Думаю.
— Это опасно на высоте.
— Особенно для тех, кто не привык.
Максим усмехнулся, но улыбка быстро сползла с его лица. Он вдруг сказал тише, глядя куда-то в пол:
— Я иногда боюсь, что ничего особенного со мной не произойдёт. Ну знаете, что жизнь просто пройдёт, а я так и останусь человеком, который всё собирался начать.
Андрей посмотрел на него внимательно, без привычной иронии:
— Знаешь, Максим, в сорок два я могу тебе сказать одну неприятную вещь.
— Какую?
— Жизнь действительно может пройти, пока ты собираешься.
Максим перестал улыбаться окончательно:
— А ещё?
— А ещё иногда не нужно ждать особенного события. Нужно научиться замечать, что ты уже живёшь.
В этот момент звук двигателя изменился, став тише и утробнее. Самолет выровнялся на высоте девятисот метров. Сергей встал во весь рост, подал сигнал готовиться и с грохотом отодвинул задвижку двери. Разговор оборвался.
В кабину ворвался дикий, ледяной вихрь, пахнущий абсолютной, звенящей пустотой. От этого звука у Максима перехватило дыхание.
— Приготовиться! — крикнул Сергей. — Выходим по весу! Андрей — первый! Максим — второй! Марина — третья! Лена — замыкающая!
Андрей встал. Его ноги были как ватные, но он упрямо сделал шаг к обрезу двери. Желтый фал его парашюта Сергей зацепил за стальной трос под потолком.
— Пошел! — хлопнул инструктор Андрея по плечу.
Андрей шагнул в пустоту так, словно падал в темноту. Его фигура мгновенно исчезла, унесенная ветром.
— Пошел! — следующим улетел Максим, издав какой-то отчаяный крик.
— Пошла! — Марина шагнула четко, зажмурившись, но не отступив ни на сантиметр.
Елена осталась в салоне одна. Самолёт казался вымершим. Сергей повернулся к ней, его лицо за стеклом шлема было сосредоточенным:
— Твой черед, Лена! Подойди к срезу!
Она подошла. Ветер ударил в лицо, слепя глаза. Там, внизу, мир казался бесконечной, безмятежной картиной. Никаких проблем. Никакого горя. Никакого прошлого. Только чистый, звенящий покой.
— Пошла! — ладонь Сергея опустилась на её плечо.
Елена сделала шаг.
Воздушный поток оглушил её, перевернул на живот. Земля и небо бешено закружились перед глазами.
«Пятьсот один, пятьсот два, пятьсот три…» — послушно отсчитал внутренний голос. Она дернула кольцо.
Резкий, сильнейший динамический удар встряхнул всё её тело, выпрямляя вертикально. Шум ветра мгновенно стих. Наступила абсолютная, оглушительная тишина. Елена подняла голову вверх — над ней огромным, белоснежным куполом сиял расправившийся парашют. В этот миг ей показалось, что чьи-то сильные, надежные руки бережно подхватили её в пустоте. «Не бойся, я держу», — эхом отозвалось в памяти.
Из глаз хлынули слезы — впервые за два года это были слезы не боли, а невероятного освобождения. Она парила. Она была над своей бедой. Она забыла обо всём на свете, растворяясь в этом спасительном покое.
Она забыла обо всём. И о предупреждении Сергея — тоже.
Елена плыла в тишине, баюкаемая стропами, когда прямо под ней, на животе, раздался сухой, страшный металлический щелчок. Это сработал часовой механизм страхующего прибора на запасном парашюте, который она так и не заблокировала.
Через долю секунды из красного ранца с шумом вырвался маленький пружинный вытяжной парашют, увлекая за собой тяжелую ткань запаски. Красный купол запасного парашюта начал стремительно разворачиваться , поднимаясь вверх, навстречу основному белому куполу.
Свидетельство о публикации №226112001533
Прыжок с парашютом – это настоящее испытание человека на смелость,
на преодоление страха и эмоций, которые одолевают во время прыжка.
И я предположила, кому из участников, достанется участь с дополнительным
запасным парашютом. Так и есть - Елене!
Очень хорошо написаны чувства и мысли каждого из участников перед первым прыжком.
Максим: Я иногда боюсь, что ничего особенного со мной не произойдёт. Ну знаете, что жизнь просто пройдёт, а я так и останусь человеком, который всё собирался начать."
Людмила, эта глава очень интересная. Написана познавательно, выразительно, чтобы понять, каждого персонажа в своих действиях и мыслях перед прыжком.
Очень понравилось повествование!
С теплом и пожеланиями вдохновения!
Антонина Стрельникова -Воронова 21.11.2026 10:29 Заявить о нарушении