Самый счастливый день

  Самый счастливый день, как и положено, случился у меня в детстве, когда мне было лет шесть или семь. Мы всей семьей – я с папой и мамой – пошли гулять за город. Правда, мы и жили на городской окраине: достаточно миновать несколько предприятий и железнодорожные пути – и вот мы уже в лесу. Мы шли вдоль шоссе, которое вело в отдаленный поселок, посреди жаркого летнего дня, щебета и пения птиц, шума древесных крон, взявшись за руки, хотя я все старалась забежать вперед. Нагретые солнцем рельсы и шпалы ничуть не внушили мне страха, хотя меня предостерегали быть с ними осторожнее – мы их дружно перепрыгнули.
  Мимо нас плыли заброшенные сараи, лесные опушки, старое кладбище, зеленые холмы и домики. Мы забрались на крутой косогор, и перед нами открылся овраг, наполненный темной маслянистой жидкостью. «Это гудрон», - сказала мама и пояснила, что если в него упадет человек или лошадь, то выбраться уже не сможет, потому что гудрон очень вязкий. Я с опаской косилась на этот зловещий водоем, пока мы шли краем оврага, и от всей души сочувствовала лошади, которой я при всем желании не смогла бы помочь выбраться из этой коварной ловушки.
  А потом мы набрели на чудесный малинник, и я так увлеклась, что потеряла маму и папу из виду. Они были еще молоды, и им, наверное, хотелось побыть наедине. Поначалу я хныкала, потому что из малиновых ягод злорадно выглядывали белые червячки. Они так и норовили укусить меня, поэтому я отшвыривала ягоды подальше, а мама увещевала меня: «Червяка на землю, ягоду – в рот!». Однако, гораздо занимательнее показался мне сбор божьих коровок, которые в изобилии попадались на малиновых кустах. Я складывала их в карманчики своей светло-голубой кофточки, совершенно не замечая, что божьи коровки не желают там сидеть и расползаются по мне, исследуя диковинную местность, где им прежде не доводилось бывать.
  Мои родители не теряли времени даром. Они насобирали целое детское ведерко малины, и на обратном пути я настояла, чтобы его нести. Они отговаривали меня, уверяя, что я его непременно уроню, но я клялась, что буду нести очень осторожно. Поначалу все шло неплохо. Я стряхивала с себя заблудившихся божьих коровок, не забывая о своей драгоценной ноше. Папа показал мне белку, которая сидела неподалеку на суку – совсем маленькую, а я-то думала, что белки большие. Но когда мы дошли до путей, я, вероятно, утратила бдительность, потому что споткнулась и рассыпала все ведро. Не помню, сколько малины мы в итоге принесли домой, потому что я рыдала взахлеб и была безутешна. Вдобавок, я разбила коленку, она саднила, и мне было уже не до малины.
  Казалось бы, прогулка не задалась, но все-таки это был самый счастливый день моего детства. Еще был жив мой папа, и я не помню другого раза, когда мы куда-то выбрались все вместе. Когда я сравниваю этот день со всеми другими, я понимаю, что счастье, как и многое другое, относительно, что мелкие неурядицы – ничто по сравнению с крупными, что они и есть счастье, если тебя при этом окружают любимые люди, и впереди еще много-много таких же дней.


Рецензии