Талант и призвание

   В детстве я довольно долго ходила в хор. Мы занимались в нашем местном Доме культуры, а руководила хором очень милая молодая женщина, Наталья Федоровна. Ее стройная фигура, светлые пушистые волосы, неизменная улыбка и легкие порхающие руки всегда задавали особое радостное настроение на наших занятиях. А еще она была очень доброй, никогда на нас не кричала, а наоборот, часто хвалила. Я любила ходить в хор, потому что чувствовала, что у меня получается. Наталья Федоровна одобряла всех понемногу, но все же выделила некий костяк – тех, кто обычно исполнял сольные партии. К моей радости, я тоже входила в их число. Про детей обычно говорят, что голоса у них звонкие, как колокольчик. Но это заблуждение, и голоса звенят далеко не у всех. Чистых сопрановых голосов не так и много среди детворы: в нашем хоре только две девочки обладали первым сопрано – я и Таня. Таня пела лучше меня. Она пела, как дышала, не прилагая никаких усилий, ее хрустальный голосок завораживал, он был воистину волшебным – слушать ее было наслаждением. Я понимала, что мне до Тани далеко: мне казалось, что голос у меня вымученный, механический, хотя я тоже исправно брала высокие ноты, но не ощущала при этом радости, а только неловкость и страх, что голос вот-вот сорвется. К счастью, заменять Таню мне приходилось нечасто, и, в основном, солировала всегда она.
   Таня всегда приходила на хор со своей младшей сестрой, совсем крохой: видимо, ее просто было не с кем оставить. Вообще, она с виду была очень примерной, аккуратной и послушной девочкой. Таня так трогательно опекала свою сестренку, что на них обеих все смотрели не иначе, как с улыбкой. Но со временем она стала появляться на хоре все реже, а потом и вовсе исчезла. Мы решили, что у нее больше нет возможности приходить – как тогда говорили, по семейным обстоятельствам. Всем было очень жаль: ребята в хоре любили Таню. Но больше всех переживала я, потому что весь танин репертуар перешел ко мне, и я этому вовсе не обрадовалась. Мы начали репетировать песню про малиновку, и я, страдальчески выводя ноты, с тоской думала о предстоящем выступлении на ближайшем концерте. Наталья Федоровна, видимо, что-то почувствовала, потому что она сняла эту песню с нашего репертуара. Со временем у меня стал ломаться голос, и я перешла во вторые сопрано, испытав при этом громадное облегчение. 
   Я не переставала надеяться, что Таня вернется к нам. Но этого так и не произошло. Потом я не раз думала о том, как в дальнейшем сложилась ее судьба – наверное, потому, что у меня начались поиски призвания, и проходили они мучительно, с отклонениями в разные стороны, и завершились ли они даже сейчас, когда я уже вышла из детского, юношеского и даже зрелого возраста, я толком не знаю.
   Каждому от рождения дается свое призвание. Оно у всех разное, и распознать его вроде бы нетрудно: оно не дает человеку покоя и требует, чтобы его воплотили в жизнь. Оно не терпит, когда про него забывают, и тормошит человека, мучает его, мешая вступать в сделки с совестью и почивать на лаврах. Тем не менее, к своему призванию – и даже просто к его осознанию – многие приходят уже на склоне лет, когда лучшее время осталось позади. Совсем другое дело – талант. Он не нуждается в дополнительных усилиях и существует сам по себе. Талант вполне допускает, что обладатель его «зарывает», недооценивает или относится равнодушно, а то и свысока, как к чему-то само собой разумеющемуся. Талант может быть один-единственный, а бывает их и сразу несколько, иногда он огромный, выдающийся, а иногда – совсем скромный, но от этого не менее очевидный. Талант не ржавеет – в старости он такой же, как в детстве, и только опыт способен его огранить.
   Часто бывает, что у человека нет возможности развивать свой талант, и это очень обидно. А бывает, что человек сознательно от него отворачивается, и это обидно вдвойне. Я часто вспоминала Таню и наш хор. Она наверняка выросла, вышла замуж. Я уверена, что из нее получилась очень хорошая жена и заботливая мама, потому что даже в детстве весь ее облик навевал мысль о домашнем уюте. Но песня про малиновку так и осталась неспетой, и чистый звонкий танин голосок, возможно, так и пропал втуне. Потом, напевая над детской колыбелькой, она, может быть, тоже не раз вспоминала наши занятия. Жалела ли она о том, что не сбылось? Как знать… Ведь ее призванием вполне могла стать семья, дети, а призвание всегда больше дарования и рано или поздно возобладает над ним. В угоду призванию от многого приходится отказываться – даже от таланта.


Рецензии