Улыбка
Если везло с погодой, то сбор картошки превращался в сущее удовольствие. Мне вспоминается один такой день бабьего лета, когда мы с нашим шестым классом поехали помогать подшефному агрохозяйству. Стояла теплынь, солнце еще ласково грело, прощаясь с нами до следующей весны, а мы бродили по свежевскопанной земле с ведерками, собирая в них клубни, улизнувшие от лап уборочной машины.
Правда, не все оказались одинаково работящими. Были и те, кто устроил соревнования по меткой стрельбе, а стайка одноклассниц, усевшись «паровозиком» на ведра, мерно раскачивалась в такт, распевая: «Шел трамвай десятый номер!». Меткие стрелки, привлеченные девчачьим смехом, немедленно переключились на такую заманчивую мишень, и незадачливые пассажирки, уворачиваясь от града «снарядов», попадали с ведер кто куда и продолжали хохотать, сидя врассыпную на земле. Стрелки удовлетворенно озирали поле боя, а один из них, Кирюша, широко улыбнулся и назидательно заметил: «Вот вам – шел трамвай десятый номер!».
Улыбка у Кирюши была необыкновенная. Казалось, что от его лица струится тихий свет – настолько оно становилось прекрасным и одухотворенным. Это был добрый и тихий мальчик, никогда не задирался ради пустого куража, и шутки у него были милые и необидные. Впрочем, компания у него подобралась под стать – шебутные, но незлобные ребята, которые обычно поднимают гвалт на переменах, но вреда от них никакого, а веселья, наоборот – через край. Девчонки почитали за честь, если эта компания начинала оказывать им свое специфическое внимание.
Кирюша мне нравился – но не в обычном смысле слова. Я была влюблена тогда совсем в другого мальчика и уже потихоньку училась разбираться в сложностях человеческих отношений. Тут было другое – я смотрела на Кирюшу и сама не могла удержаться от улыбки, настолько он был приятный. Ему единственному из всего класса я посвятила стихотворение – даже не ему, а его улыбке. Наверное, оно было навеяно цветаевскими строками: «Вы столь забывчивы, сколь незабвенны. Ах, Вы похожи на улыбку Вашу…». Позже я поняла, что есть люди, которым свойственно внушать другим вдохновение. Они иногда о том и не подозревают, но сами музы покровительствуют им. За всю свою жизнь я встретила всего лишь несколько таких людей, а о Кирюше и сейчас вспоминаю с чистой радостью.
После школы пути одноклассников разошлись. Я мало интересовалась их судьбами, ведь у каждого из нас была своя жизнь. До меня доходили разрозненные сведения то об одном, то о другом. Судьбы наши оказались очень различными. Кто-то недоучился, кто-то перебесился, кто-то до срока покинул этот свет. Про Кирюшу я однажды услышала, что он женился по любви, но жена его всячески третировала и унижала, пока он с ней не развелся и счастье обрел лишь во втором браке. Увидев в соцсетях его фотографию, я не поверила своим глазам – на меня смотрел совсем иной, непохожий человек. Разве этот оплывший невеселый мужчина – тот самый милый мальчик из моего класса? Нет, не может этого быть…
К счастью, сохранились школьные фотографии. На них нам всем по двенадцать лет, мы там беспечные, неправдоподобно юные и – да! – одухотворенные. Возвышенные. Кирюша на фотографиях улыбается своей неподражаемой улыбкой. Она светится даже на бумаге и как будто реет в воздухе отдельно от снимков, лучистая и бессмертная. Как все мы.
Свидетельство о публикации №226112001923