Старый дом

   Сегодня прекрасный день, родительская суббота, канун Троицы. Лето выдалось холодное. Вот уже шестое июня, а погода стылая, зябкая, ветреная. Но это так, прелюдия о том, как родилась эта книга.

   Устав сидеть за компьютером, я вышла на прогулку и неожиданно для себя забрела к тому старому дому, что высится над проезжим Санкт-Петербургским шоссе памятником чьей-то исчезнувшей жизни. Старый, деревянный, покосившийся, с почти просевшей крышей. В окнах, тем не менее, кое-где уцелели тюлевые занавесочки, но смотрят эти окошки подслеповато, отсвечивая слюдяным блеском прежних эпох. Склон вокруг дома густо порос травой, кустами и всем тем непроходимым зеленым царством, что встречается только в деревнях. Я шла мимо него и вспоминала детство, ведь мы тоже когда-то жили в деревянном доме, и я также бродила в непролазных зарослях, в плену бурьяна и своей фантазии, выдумывая принцесс и принцев, моря и заморские приключения, злобных и добрых рыцарей, своевольных помещиц-салтычих – все, что могла почерпнуть из школьного курса истории. И теперь, остановившись вдруг среди всего этого ретроспективного видения, я вдруг поняла, осознала зримо, почувствовала кожей и всем нутром, как простые жизненные впечатления оплодотворяют нашу фантазию, что стоит только попасть в такое правильное место, как творчество хлынет из тебя неудержимым потоком. Что есть места силы, которые помогают вернуться к первоистокам, недаром ведь у всех художников кисти, слова и нот есть те самые заветные уголки, где они могут творить и создавать, куда предпочитают ездить, где предпочитают жить.

   Пора детства – особая пора. Там все закладывается, все начинается, все на излете, в становлении, на старте, на цыпочках. Затаив дыхание. Человек часто возвращается в воспоминаниях к своему детству, но я никогда не думала, что оно и есть та самая питательная благотворная среда, из которой следует черпать – не материал, нет, это грубое прагматичное слово – тот эликсир, из которого и создается до сих пор нынешняя жизнь. Это мера всех вещей, единственная реальность, которая многажды перевоплощается, множится, переформатируется, мультиплицируется в усердных и подчас бесплодных попытках вернуться к истокам. Это реальность в нереальности, и границы меж ними нет, они существуют друг в друге, одновременно и одномоментно, и наше прошлое так же реально, как наши прошлые мечты, ставшие явью.

   Возвращаясь домой, я пребывала в каком-то потустороннем состоянии, и подкреплением и доказательством моим мыслям стал невероятных размеров мыльный пузырь, преспокойно пролетевший мимо и разбившийся о стену дома. Я, как зачарованная, наблюдала за его полетом, за тем, как он переливается всеми цветами радуги, и ощущение трансцедентальности усиливалось тем, что он взялся ниоткуда и исчез в никуда. Осталось только впечатление, но он спокойно мог стать поворотным моментом чьей-то жизни, точкой осознания чего угодно, решением изменить себя и окружающий мир – центром вселенной, если угодно. И тогда я поняла, что творческое осмысление действительности неизбежно, как потребность дышать, что творчество насущно и неотвратимо, как любые перемены, не зависящие от нашего желания, это модус вивенди, та самая свобода, которая есть осознанная необходимость. Поэтому сейчас белая ночь за окном, за домами – море с волнами и парусами, еще дальше снова земля и снова море, а я сижу у окна и пишу эти строки. Я ничего не думаю и не придумываю, я просто пишу. И облака, проплывающие в небе, в который раз наполняют меня ощущением громадности происходящего. «Творящего присно с нами великая же и неизследованная, славная же и ужасная», как сказано в шестой молитве Василия Великого. Аминь.


Рецензии