Одиссея лилии

НАЧАЛО: http://proza.ru/2026/10/23/1247



                ОДИССЕЯ  «ЛИЛИИ»


      В обратный путь «Лилия» отправилась без меня. Принимая решение задержаться на две недели, разумеется, я представлял, какие трудности могут возникнуть без одного члена экипажа. Помог случай. Наш общий товарищ,  два года назад ставший гражданином Израиля, изъявил желание отправиться  с ними.  Видимо, он решил убить двух зайцев – навестить родные пенаты и совершить морское путешествие, не тратя много денег. Эх, знал бы, бедолага, что его ждёт...

       Встретились мы с дядей Сашей, Лилей и Мишаней уже в Днепропетровске.  Сидели в их квартире на набережной Победы,  пили крымскую «Мадеру» и я слушал рассказ о приключениях «Лилии»  по пути домой.  Это был не лёгкий морской круиз, как ожидал заменивший меня товарищ,  а самая настоящая рискованная «одиссея» .  Постараюсь передать рассказ так, как услышал его в тот вечер.

      Первые сутки «Лилия» шла при рваном встречном ветре, который то затухал, то снова усиливался. Ходившие под парусами знают, насколько утомительно идти галсами*, когда впустую затрачивается уйма усилий,  чтобы хоть немного продвигаться вперёд. (Далее рассказ пойдёт от лица дяди Саша)

       При очередной лавировке* вдали за кормой мы заметили судно. Это был украинский сухогруз «Семён Руднев», идущий в Афины. Вышли с ним на связь и капитан, узнав, что на паруснике земляки, предложил взять нас на буксир. После утомительных лавировок, грех было отказаться. На «Рудневе» сбросили ход, а потом совсем застопорили машину, чтобы «Лилия» смогла подойти вплотную к корме. Более получаса ушло пока с «Лилии» подали конец* на сухогруз и к нему привязали буксировочный трос.  Когда  на паруснике приняли трос толщиной с хобот слонёнка, возникла проблема, куда его вязать.  Кое-как удалось обкрутить  вокруг шпора* мачты, а потом с помощью своих шкотовых* концов и лебёдок закрепить. На всё про всё ушло почти два часа.  Тот, кто имел отношение к флоту, может понять и оценить благородный поступок капитана сухогруза «Семён Руднев», который с риском отстать от графика, взялся буксировать  случайно повстречавшийся парусник.
Сначала всё шло гладко, это позволило нам расслабиться и немного отдохнуть, но когда приблизились к Родосу, погода резко изменилась. Подул сильный, временами шквальный ветер  и усилилось волнение.  Подгоняемые ветром трёхметровые встречные волны начали швырять лодку во все стороны.  Пришлось сесть за румпель и пытаться «отыгрывать»* на волнах, но это не всегда удавалось.  Сухогруз шел своим ходом, но там поняли, что на «Лилии» испытывают трудности. Капитан «Руднева» вышел на связь и объяснил, что это – местный «бора». «Потерпите, сказал он, - через несколько часов он должен закончиться»  Видимо, капитан сухогруза  в прошлом был яхтсменом, иначе, сложно объяснить его дальнейшие действия.  «Руднев» начал идти небольшими зигзагами, пытаясь своим корпусом прикрыть нас от волн и шквального ветра.  Вот, что значит настоящая морская выручка...

(Мы снова налили и выпили за настоящего моряка и Человека – капитана сухогруза «Семён Руднев».  Эх, жаль, что ни имени, ни фамилии его не удалось найти, а то бы отправил  ему презент – бутылочку хорошего виски)
 
....Как и сказал капитан сухогруза, через несколько часов «бора начал понемногу утихать и мы,  пройдя мимо острова Родос, расцепились с «Рудневым». Дальше «Лилия» продолжила путь под своими парусами.
Кто его знает, что нас ждёт впереди, вдруг снова встретим очередной «бора»? Принял решение дальше идти между островами Восточной Спорады и турецкими берегами. Хоть малая  надежда на помощь, если чего случиться. Ты же помнишь, как при таких же близких к штормовым условиям,  во время гонки не выдержал нагрузки и лопнул талреп* форштага?...

(Ещё бы не помнить, когда в считанные секунды могло вырвать мачту.)
 
...Острова Спорады появлялись и исчезали слева по борту, а где-то вдали справа угадывались очертания турецкого берега. Теперь, дядя Вова, представь себе гигантскую трубу, в которую ветер дует в одну сторону. Мы шли против ветра в этой чёртовой трубе «крутым бейдевиндом»*, нарезая форштевнем встречные волны. При каждой лавировке борта «Лилии»  касались воды и все со страхом глядели на гудящий от напряжения «такелаж».  (Дальше рассказ продолжила Лиля)

      Когда началась лавировка с чудовищными кренами, мне стало совсем хреново. Лежала пластом, стараясь удержаться на месте, но это было крайне сложно, лодку валило с борта на борт и мне казалось, что мы вот-вот перевернёмся. Я не могла встать, чтобы хоть чем-то помочь, а о готовке пищи не было речи. Сколько продолжалась эта борьба, не знаю, время перестало для меня существовать. Как куклу меня швыряло от борта к борту и я молила Всевышнего только о том, чтобы ОН дал возможность увидеть дочь, а ещё... Ещё я дала ЕМУ зарок «если мы останемся живы, я пойду с Сашей, куда угодно, хоть на край света» ...  (Дальше рассказывает Мишаня)

      Папа сидел на румпеле, не вставая, больше суток. В таких жестких условиях он не мог доверить управление яхтой никому. Тем более от нагрузок вышла из строя правая лебёдка «шкот-фала» и дотягивать «стаксель»* приходилось руками. Сэр Джон взял на себя роль шкотового матроса, а отправившийся с нами  «пассажир» выполнял ответственную роль – «раскуривателя капитанской трубки» ...

(Помню, помню ту трубочку. Эту украинскую «люльку» дядя Саша слепил сам в пору нашего с ним увлечения художественной керамикой)

...Как только папа, сидя на румпеле, командовал «раскурить трубку»,  наш израильский пассажир, давясь от кашля, исполнял команду. Кстати, табачок там был не из самых элитных. Бычки от дешевых сигарет «Ватра», как ты помнишь, дядя Вова,  никогда не выбрасывались...

(Этот нюанс я тоже прекрасно помнил. Запасы сигарет во всех морских походах когда-нибудь  заканчивались, поэтому было заведено:  недокуренные бычки собирать в коробку из-под растворимого кофе»)

...Мама не могла поднять головы и возложила на меня роль кока. В промежутках между тошнотой, она давала  короткие наставления и я начинал их выполнять. В результате получалась какая-то «мачмала» со слабыми признаками каши, но есть это «чудо кулинарии», кроме меня, рискнули только папа и сэр Джон. Когда я вылез на палубу с миской для папы, она чуть не выпала из моих рук. Но не от крена. За ночь, что он вахтовал «за себя и за того парня» его обдавало солёными брызгами так, что соль плотно утрамбовалась во всех складках лица. Это было лицо вождя племени мумба-юмба в боевом раскрасе. На нём была полностью вымокшая и просоленная фуфайка, которую можно было снять и поставить, при этом она бы сохранила форму его тела. Я смотрел на этого индейца в мокрой фуфайке, который напевал знакомую песню из репертуара «Любэ». Мне было смешно, но и жаль папу... (дальше рассказывает дядя Саша)

      Да я всю ночь пел песню «Любэ» «Девятый вал».  Помнишь эту песню? Там есть такие слова:

«Когда минуты роковые настают
И волны черные до неба достают...
Мы повторяем, как все люди на Руси:
«Помилуй, Господи, нас грешных и спаси...»

 Хочешь верь, а хочешь не верь, но борьба со стихией  казалась мне столкновением с демонами, которые изо всех сил стараются нас утопить. Видимо, поэтому мне пришли в башку слова этой песни. Той ночью я выбрал свой путь: «Если выберемся из этой передряги – буду до гробовой доски служить ЕМУ ОДНОМУ».
Утром, когда прошли остров Хиос, неожиданно, вся эта катавасия закончилась, будто её и не было в помине. Солнышко, на небе ни облачка, лодка идёт ровно, а тут – Мишаня с вкуснейшей кашей. Благодать!...

Так было до самого входа в Дарданеллы. Глядим, а нас обгоняет здоровый такой морской буксир с украинским флагом, успели прочитать на корме «Одесса». Может и здесь повезёт? Вышли с ними на связь: «Возьмёте на буксир, земляки?» С буксира: «Отчего же не взять? Прокатим с ветерком»
Подготовка буксировки заняла вдвое меньше времени, чем с сухогрузом «Семён Руднев» и нас потащили. «Прокатим с ветерком» оказалось не преувеличением.  Основное течение в Дарданеллах имеет направление из Мраморного в Эгейское. Помнишь, как оно подгоняло нас в «зад» по пути в Хайфу. Теперь мы его получили в морду. Нет, на буксире не шутили. Когда скорость возросла до 18-ти узлов, мы начали заныривать внутрь волны, еле успели задраить люк. Я остался один на палубе, крепко привязав себя к  «погону гика-шкота»* Лодка уже шла так, что палуба сравнялась с поверхностью воды. Буксирный трос, как в первом случае, мы обвязали вокруг низа мачты, теперь из-за скорости он тащил нас с сильным дифферентом на нос. Я нырял вместе с лодкой и молил, чтобы хватило дыхания, следующий нырок мог стать последним...

Сэр Джон внутри лодки успел выйти на связь с буксиром и объяснил ситуацию.  Земляки извинились и тут же снизили скорость до 12 узлов. «Лилия» всплыла и выровнялась. Все вздохнули с облегчением и принялись вычерпывать воду, которой натекло по самые «пайолы»*.
Пограничный пост в Чаннакале, где задерживают все «русские» парусники, не заплатившие «лог»*,  прошли без проблем. Капитан буксира, видимо, частенько тут хаживал и его знали турецкие "погранцы".

Никакой обиды на земляков не было, ведь они искренне хотели «прокатить с ветерком». На выходе из Дарданелл мы расстались с буксиром и снова оказались один на один сперва с Мраморным морем и Босфором, а потом уже с нашим родным Чёрным...

При подходе к Одессе нас догнал сильный шторм. Гребни волн были выше краспицы, как во время нашего прошлогоднего похода в Севастополь. Помнишь тот шторм возле Тарханкута, где нас три раза перебрасывало через риф?

(Тот ночной шторм я хорошо помню, когда сидел на рубке с «фальшфейером»* в готовности дать сигнал SOS)

...Наконец, подошли к Одесскому Яхт-клубу, откуда стартовали в последний этап гонки. Глядим с ужасом, как пятиметровые валы перекатывают через бетонное ограждение марины, а на входе творится такое, что сам чёрт туда не сунется. Что делать? А заходить надо. Три раза пытались, но отворачивали в последний момент, швырнёт волной на скалы – костей не соберёшь. С четвёртой попытки удалось торпедой влететь внутрь марины. На берегу на причале стоят старожилы Яхт-клуба.  Поверишь, дядя Вова, эти «старые морские  бронтозавры с заросшими ракушками задницами», прошедшие не одну сотню тысяч морских миль, стояли на причале и аплодировали нам. Меня даже слеза прошибла от такой встречи.
 
Ну, а дальше было «кино и немцы». Встречают нас погранцы и таможня, берут паспорта и прочие документы, внимательно изучают, а потом пристально смотрят на нас. Готовая картина «Не ждали». Старший ещё раз проверяет паспорта, «судовые роли»* и задаёт резонный вопрос «где член экипажа по фамилии Пастернак?»  Я без истерики и заламывания рук отвечаю, мол остался в Израиле, но вернётся через пару недель. Мамой клянусь! Старший отыскивает синий паспорт с семисвечником, суёт мне под нос и спрашивает:  «А это кто?»  «Так этого мы взяли из Израиля вместо Пастернака, но он – бывший наш человек и вернётся в свой Израиль, как только повидается с роднёй.  Мамой клянусь»...

(Представил себе такую сцену лет, эдак, на пять-семь назад. Думаю, упаковали бы парня и увезли куда следует и не видать ему своей исторической родины во веки веков. Да и всем остальным, разве только за исключением Мишани, выдали бы «ордер» на отдельную камеру)
 
...Пожали плечами добры молодцы, поставили штампы о прибытии на родину и гордо удалились. «Раскуриватель капитанской трубки» тоже поспешил сойти на берег. Видимо, он досыта наелся морской романтики и решил продолжить путешествие более комфортным способом. Кстати, только на берегу мы обратили внимание, что он поседел.

      Дальше всё было, как три месяца назад, только в обратном порядке – Очаков- Рвач-Днепро-Бугский лиман-Херсон... 

Когда пришли в Херсон, заметно похолодало, да и силы были на исходе. На рейде стояли самоходные баржи, к одной мы подошли и попросили позвать капитана.  Спросили, не возьмёт ли он нас на буксир хоть до Запорожья. Капитан резко отказал и хотел удалиться. «Постой, дружище, - кричу ему, - посмотри на мой экипаж!  Тот обернулся: стоят два просоленных, как вобла мужских скелета  - мой и сэра Джона. Перевёл взгляд на Мишаню, Лилю с посеревшим от морской болезни лицом, махнул рукой и сказал: «Цепляйтесь. До Днепра не гарантирую, а до Запорожья доедем».

После Каховки  он передал нас, как эстафетную палочку, другой барже, которая толкала перед собой «плоскач»*  Таким «тройником» мы  дошли до Запорожья. После Запорожья шкипер баржи сделал «рокировку», поставив  «плоскач» сзади. Теперь мы тащились за ним, потеряв с баржей визуальную связь. Радиосвязи тоже не было, у речников свои каналы связи.  Когда подходили к Днепру, погода совсем испортилась. Дождь со снежными зарядами, порывистый встречный ветер. В общем, тащат нас, молча без связи. Впереди уже виден старый железнодорожный мост через Днепр, а высота пролёта там девять метров. Орём, но нас не слышат на барже. Мост уже совсем близко.

В общем, дядя Вова, поняли мы, что сейчас останемся без мачты. Схватил нож и начал резать буксирный трос, а мост уже – вот он. Каким чудом успел отчекрыжыть – одному богу известно. Ещё бы десять секунд...


      Мы допили «Мадеру» и несколько минут сидели молча. Они думали о чём-то своём, а я вспомнил старый фильм «Приключения Одиссея» Франко Росси. Экипаж «Лилии» не встретил на своём пути одноглазого циклопа Полифема, но подвергся другим реальным испытаниям, которые, как мне кажется, пострашнее мифического страшилища.

                ПОСЛЕСЛОВИЕ

     Как и обещал, дядя Саша посвятил всю свою жизнь служению Богу.  После рукоположения он стал настоятелем церкви Святых Бориса и Глеба в селе Башмачка, которую сам и построил с помощью своих друзей. Лиля тоже выполнила свой обет и стала верной спутницей и помощницей отца Александра. Вместе они расписали свой храм.  Но самое невероятное «чудо», как мне кажется,  произошло с Мишаней.  До этого похода учился он из ряда вон плохо, даже хотели оставить на второй год, а тут... Появился такой интерес и азарт к учёбе,  что учителя чесали затылки. И ведь не давал наш юнга на лодке никаких зароков и обетов.  Чуть ли не с отличием окончил школу, отслужил армию, стал программистом и, конечно,  капитаном «Лилии». Как сложилась судьба двух других членов экипажа, случайно  оказавшихся на борту, мне не известна.

Протоиерей отец Александр Ильменский скончался два года назад. Уходил он со светлой радостью, что выбрал правильно свой жизненный ПУТЬ.



ЛАВИРОВКА - зигзагообразное движение судна переменными галсами

КОНЕЦ - любой трос, канат или верёвка на судне

ОТЫГРЫВАТЬ НА ВОЛНЕ - плавно реагировать на движение волны, подстраиваться

РУМПЕЛЬ - ручка (рычаг), с помощью которого поворачивают перо руля яхты

БОРА - сильный, порывистый, холодный местный ветер.

ШПОР - нижний конец мачты

ТАЛРЕП ФОРШТАГА - такелажная стяжка, регулирует натяжение и наклон мачты

КРУТОЙ БЕЙДЕВИНД - максимально острый курс парусника к ветру.

СТАКСЕЛЬ - косой треугольный парус

ПОГОН ГИКА-ШКОТА - направляющий рельс с кареткой на рубке яхты

ПАЙОЛЫ - съёмный настил на дне яхты

ПЛОСКАЧ - плоская несамоходная баржа (часто баржа-площадка)



НА ФОТО - отец Александр Ильменский


Рецензии
Здравствуйте, Владимир!
Удивительные приключения! Одиссею такое и не снилось! Тем более, что он скорее всего сказочный персонаж, а вы все реальные живые люди, даже с морской болезнью. Не пожалел ли "раскуриватель трубок", что согласился на халяву прокатиться с ветерком до Одессы-мамы?:)
"Безумству храбрых..." можно только молча аплодировать, но сам бы я наверное, даже на самую-самую халяву не рискнул. Моё искреннее уважение! И вечная память отцу Александру...
Интересно, а Мишаня ходит ещё в такие дальние путешествия или одного раза ему достаточно оказалось?:) Думаю, что сейчас такая авантюра была бы вряд-ли возможна...
Спасибо огромное, Владимир, за это невероятное путешествие и замечательный рассказ о нём!

Андрей Портнягин-Омич   20.11.2026 03:13   •   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.