Необычная рыбалка

Летом, когда трава на лугах вымахала по пояс, а воздух пах нагретой смолой и мёдом, к Ивану Пташкину привезли из города внука Митьку.
Парнишке восьмой год пошёл, сам худенький, вихрастый, нос в конопушках. Первым делом он обежал весь двор, проверил, на месте ли старая берёза, потрогал хомут в сенях, а к вечеру заскучал. Сел на завалинку, подпёр щёку кулаком и вздохнул:
— Дед, а дед... У нас в городе у Кольки аквариум есть. Там рыбы плавают, красные такие, с хвостами как марля. И пузырьки идут. Мне бы тоже аквариум.
Иван, строгавший у крыльца новое топорище, остановился, сдул стружку с колена и прищурился.
— Марля, говоришь? И пузырьки? Это, брат, баловство одно. У нас тут свой аквариум под боком — речка Светлуха. Там тебе и рыбы, и пузырьки от лягушек.
Митька насупился: мол, речка большая, её в избу не занесёшь и на окно не поставишь. Иван поглядел на внука, крякнул, отложил рубанок.
— Ну ладно, не дуйся. Пошли, стало быть, за рыбками.
Достал дед из чулана две старые бамбуковые удочки, накопал у навозной кучи жирных червей в жестяную банку из-под кильки, а с собой прихватил ещё и чистое оцинкованное ведро.
На речке было тихо, только стрекозы синими иглами прошивали воздух над камышами. Иван выбрал тихий омуток у старой ракиты, закинули удочки. Сидят, на поплавки глядят. Митька сначала ерзал, всё спрашивал, скоро ли клюнет, а потом притих, засмотрелся, как водомерки по воде бегают.
Вдруг — тюк! Поплавок у Митьки дёрнулся, присел и пошёл в сторону.
— Тащи! — шепнул дед.
Митька дёрнул так, что удочка чуть не переломилась, и на траву шлёпнулся серебристый пескарик — с мизинец величиной, усатый, глазастый. За ним вскоре поймали и плотвичку маленькую, с красноватыми плавниками. Больших-то Иван обратно в речку отпускал, а этих двух в ведро с водой определил.
Прежде чем домой идти, дед зачерпнул со дна у самого берега пригоршню чистого речного песка и выдернул пару веточек зелёной кувшинки с корешками.
Дома Иван полез в подпол и вынес оттуда пузатую трёхлитровую банку. Вымыл её до блеска, засыпал на дно промытый речной песок, укрепил в нём водоросли, а сверху прижал гладким голышом, чтобы не всплывали. Залили отстоянной речной водой, подождали, пока муть осядет, и осторожно перепустили из ведра пескаря с плотвичкой.
Поставили банку на широкий подоконник в горнице.
Солнце как раз к закату клонилось, ударило косыми лучами прямо в стекло. Вода в банке засветилась золотом, песчинки на дне заискрились, а зелёные листья отбрасывали на белёную стену причудливые тени. Пескарь сразу деловито опустился на дно и принялся шевелить усами, а плотвичка ходила кругами у самой поверхности.
Митька прилип носом к стеклу, затаив дыхание. Даже моргать, кажется, перестал.
Иван стоял позади, сложив на груди тяжёлые, натруженные руки, и улыбался в усы.
— Ну как, — тихо спросил он, — годится? Без марли, конечно, но живые.
— Дед, — выдохнул Митька, не отрывая глаз от банки, — это самый лучший аквариум на свете. У Кольки таких усатых нету!
— То-то же, — усмехнулся Иван и пошёл ставить самовар.


Рецензии