Я не только книжки пишу, но и в кине орудую!

     - Пишут как по зубам бьют, а за что непонятно ...
     Я слушал привычное брюзжание буфетчика, выкладывая из моего матросского сундучка приобретённые на ярмарке в Сокольниках книжки на палубу.
    - Кто все эти рожи, Пох ?!
    По - моему, он совершенно допился. Взъерошенный, страшный буфетчик выпрямился в гамаке и вперился в меня воспалёнными глазами. С чего бы это называть меня Похом, если я Олёшка ?
    - Вот.
    Он показывал грязным указательным пальцем на разложенные мною книжки.
    - Это жанр крутой детектив, - несмело хихикнул я, - а судя по суперобложкам и именам авториц, то графомания тупых пё...д всесвятой и преблагой рашки.
    - Заглавно надоть бы, - успокоился буфетчик.
    - Это говно даже бумаги не стоит, на которой отпечатано, - кричал я моему старшему товарищу, выбрасывая книжки в иллюминатор. - А ты, Кокий Пармяныч, кино их видал ли ?
    Буфетчик заскулил и, выпрыгнув из гамака, бросился на палубу, где его, разумеется, встретил жосткий кулак боцмана.
    - На, сука !
    Мы все собрались на полубаке, наблюдая связывающих нашего буфетчика оренбургских казаков, севших на пароход в Сызрани. Молодой и весёлый хорунжий напросился до Астрахани, где, по его словам, его сотню ждал Белый генерал. Уважение, которым пользовался в России Скобелев, не позволило капитану даже заикаться об оплате, наоборот, когда пассажиры узнали о казаках на борту, то потянулись к служивым с водкой и разной домашней снедью. Так они и сидели на корме, выпивая и закусывая, веселя пассажиров и команду протяжными, тоскливыми казачьими песнями, но увидев свихнувшегося от белой горячки буфетчика, сразу вспомнили службу, вот и вязали его корабельными верёвками, пиная под вздох.
   - На, сука, - пыхтел урядник, скидывая связанного буфетчика за борт. - Волга - матушка всё примет.
   - Правильно, - одобрил с мостика наш капитан, задумчиво дымя кэпстеном. - В богадельню его - только казну в трату вводить.
   Хорунжий, обнаружив родственную и государственно мыслящую душу, полез к капитану целоваться. А казаки, вновь усевшись на палубу, затянули какую - от ойсу.


Рецензии