6 Башня
Географическое место расположение? Пересечение физических факторов? Меридианов-параллелей?
Геодезических? Магнитных? векторов, формирующих вневременной портал?
Башня прилепилась к окраинам совершенно чужим, инородным существом.
Конечно, маркетологи сразу же вывернули это как живописный контраст, модернизацию, осовременивание и новый взгляд, категорически улучшающий общий вид города. Но на самом деле она, видимая почти из любой точки, больше напоминала бельмо на глазу.
Ну, или бревно.
Впрочем, скорее, занозу – потому что именно такую форму и имела. Остроконечная, устремленная ввысь своим удлиненным, тающим в облаках конусом.
Сначала жители смотрели на эту исчезающую в небе вершину и казалось, вот-вот по ней, попой к зрителям начнут спускаться боги, которым стало скучно на небесах и до жути интересно, что же у нас тут на земле новенького.
Но боги не спускались.
Облака иногда в хорошую погоду открывали ее всю. И тогда она искрила на солнце, вытягивалась вверх, как девочка встающая на носочки, чтобы лучше получиться на фотографии и мигала огоньками, словно хлопала ресницами, желая понравиться.
Получалось не очень.
Жители ее невзлюбили, большинство игнорировали. В их понимании она была ненужным элементом. Смешным и громоздким, не этстетичным, как донкихотово копье. Бесполезное , многозатратное образование на окраине города, от которого уже черта с два избавишься, и которое уже все безнадежно испортило: и вид, и дух места. Самое главное — вообще никому не было нужно в таком виде. Бизнесцентров хватало и внутри города, в прелестных старинных зданиях и новых современных, не таких по дурацки навороченных, как это.
Но кто слушает жителей?
Никого не трогали протесты против строительства. Ни демонстрации за красоту, чистоту архитектуры и сохранение исторического лица города, ни пикеты за экологию.
Никому из демонстрантов не пришло в голову, что у башни есть своя функция. Определенная, недоступная чисто по физическим свойствам никаким другим образованиям.
Некоторые волнения даже полезны обществу , чтобы оно сильно не закисало. Пусть себе по разминаются. Никто же не собирался посвящать посторонних в тонкости технического прогресса.
Со всех работающих на башне, включая охранников периметра, которые даже не имели доступа внутрь, брали подписки о неразглашении.
Возмущающиеся поволновались и успокоились.
Работающие тихо выполняли свой долг.
Ну и... так постепенно все привыкли. Жители уже и не замечали, использовали, как ориентир. Научные сотрудники ходили на работу, никого не посвящая в подробности работы.
Туристам, представляющим башню, как футуристический тур объект, было вольготно. Несмотря на то, что им не предлагалось ничего, кроме как обойти снаружи вокруг, побродить по фойе в первом этаже, выпить кофе в кафе, прислонившись к перилам( потому что на всех посетителей столиков чаще всего не хватало) и сгонять на лифте на смотровую площадку ( которая тоже была изолирована от внутренних помещений, и располагалась даже не на самой вершине а где-то на двух третях роста здания) — туристы были в восторге. Впрочем, что им нужно?
Вид.
Все остальное их обычно касается меньше всего.
Всем остальным они стараются память не перегружать, чтобы туда влезло побольше видов.
Башня была прилеплена к краю города, как палка к букве Ю.
Вытянувшись во весь свой рост наверх, словно сторожевая башня, она озирала пространство вокруг себя. Половину этого пространства занимал залив. Темные, синие воды, по-северному флегматичные, по-дедовски строгие. Вторую половину город, утыканный зданиями, зданьицами, домами и домиками, прочерченными вдоль них улицами и дорогами, шоссе, проспектами и аллеями. Затыканные в пустотах деревьями. Кое-где - озерцами. Смешными, немного уже заболоченными, но любимыми публикой, потому что водоемы.
Из залива в город тихо прокладывая себе дорогу внутрь кварталов, прокрадывалась река. Льстиво, ненавязчиво, оглядываясь на водную гладь, как на старшего товарища, который свысока контролирует получение нового навыка. Она разветвлялась в нескольких местах на более мелкие, расщеплялась на тонкие лучики, протискиваясь во всевозможные щели и почти исчезала в недрах города, в тихих щелях между домами.
Люди в городе жили странные. Озабоченные эстетикой.
С самого первого камня строили красиво. Звали лучших архитекторов, знаменитейших мастеров, известнейших асов своего дела, в результате за пару-тройку сотен лет выстроили не город — игрушку.
Когда умерли старые мастера, все немного захирело, но общий дух был все еще жив. Он все равно притягивал к себе талантливых и бескорыстных. Самоотверженных. Ярких, самобытных. Поэтому, даже разрастаясь снаружи годовыми кольцами новостроек, явно уступающих в эстетическом плане образцам центра, и даже водрузив на своем краю эту башню, словно взяв в руки рыцарское трехметровое ( четырехсотметровое? ) копье, общее впечатление все равно не портил.
Ветра, наступающие с залива тяжелой, чужеродной армией, разбивались о незримую границу, слабели, теряли свой напор, а потом и свою прыть. Стремительно растекаясь по улицам и проспектам, дробясь на более мелкие, менее мощные струи, худея, бледнея и исчезая в зарослях парков, путаясь в высокой траве прудов и бесконечном лабиринте улиц.
А башня стояла и смотрела.
Сторожевой пес.
Бессменный часовой.
Вечный, преданный, молчаливый страж, выполняющий свою работу независимо от того, любят ли его или не любят. Верят ли ему или не верят.
Свидетельство о публикации №226112101081