6 Башня

Город, на краю которого выстроили башню,   был уже прославлен много раз  по разным поводам. В ней, как в венце творения человеческой инженерной мысли он  вообще не нуждался. Почему  ее выстроили именно здесь? По каким причинам выбрали это место?
Географическое место расположение? Пересечение  физических   факторов? Меридианов-параллелей? 
Геодезических? Магнитных?  векторов,  формирующих  вневременной портал?

Башня прилепилась к  окраинам совершенно чужим, инородным существом.

Конечно, маркетологи сразу же вывернули это как    живописный контраст,  модернизацию, осовременивание и новый взгляд, категорически  улучшающий общий вид города. Но на самом деле она, видимая почти из любой точки, больше напоминала бельмо на глазу.
Ну, или бревно. 
Впрочем, скорее, занозу –   потому что именно такую форму и имела. Остроконечная,   устремленная ввысь своим  удлиненным, тающим  в облаках конусом.
Сначала жители смотрели на эту исчезающую в   небе вершину  и казалось, вот-вот  по ней, попой  к зрителям начнут спускаться боги, которым стало   скучно на небесах и до жути интересно, что же у нас тут на земле новенького.
Но боги не спускались.

Облака  иногда в хорошую погоду  открывали ее всю. И тогда она искрила на солнце,   вытягивалась вверх, как девочка  встающая  на носочки,  чтобы лучше получиться на фотографии и мигала  огоньками, словно хлопала ресницами, желая понравиться.

Получалось не очень.
Жители ее невзлюбили, большинство игнорировали.  В их понимании она была   ненужным    элементом. Смешным и громоздким, не этстетичным, как    донкихотово копье. Бесполезное , многозатратное образование на окраине города, от которого уже черта с  два избавишься, и которое уже все безнадежно испортило: и вид, и  дух места. Самое главное —  вообще никому не было нужно в таком виде. Бизнесцентров хватало и  внутри города, в прелестных старинных зданиях и новых современных, не таких   по дурацки навороченных, как это.

Но кто слушает жителей?
Никого не трогали   протесты против строительства. Ни демонстрации  за красоту, чистоту архитектуры и  сохранение исторического  лица города, ни пикеты за экологию.

Никому из  демонстрантов не пришло в голову, что  у башни есть своя функция. Определенная, недоступная чисто по физическим свойствам никаким другим  образованиям. 

 Некоторые волнения  даже полезны обществу , чтобы  оно сильно не закисало.  Пусть себе по разминаются. Никто же  не собирался   посвящать посторонних в   тонкости технического прогресса.
Со всех работающих на башне, включая   охранников периметра, которые даже не имели доступа внутрь,  брали подписки о неразглашении.

Возмущающиеся поволновались и  успокоились.
Работающие  тихо выполняли свой долг.
Ну и...  так постепенно  все привыкли. Жители  уже и не замечали, использовали, как ориентир. Научные сотрудники ходили на работу,  никого не посвящая  в подробности работы.

Туристам, представляющим башню, как  футуристический тур объект, было вольготно.  Несмотря на то, что им не предлагалось ничего, кроме как обойти снаружи вокруг,  побродить по фойе  в первом этаже, выпить кофе  в  кафе,  прислонившись к перилам( потому что на всех  посетителей столиков чаще всего не хватало) и  сгонять на лифте на смотровую площадку ( которая тоже была изолирована от внутренних  помещений, и располагалась даже не на самой вершине а где-то на двух третях  роста   здания) — туристы были в восторге. Впрочем, что им нужно? 
Вид.
Все остальное их обычно касается меньше всего.
Всем остальным они стараются память не перегружать, чтобы туда влезло побольше видов.

Башня была прилеплена к краю города, как   палка к букве Ю.
Вытянувшись во весь свой рост наверх, словно сторожевая башня,  она  озирала пространство вокруг себя.  Половину этого пространства занимал залив.  Темные, синие воды,  по-северному флегматичные, по-дедовски   строгие. Вторую половину  город,  утыканный зданиями, зданьицами, домами и домиками,  прочерченными вдоль них улицами и дорогами, шоссе, проспектами и аллеями. Затыканные в пустотах деревьями.  Кое-где  - озерцами. Смешными, немного уже заболоченными,   но любимыми публикой, потому что водоемы.
Из  залива в город тихо прокладывая себе дорогу внутрь  кварталов, прокрадывалась река.  Льстиво,  ненавязчиво, оглядываясь на  водную гладь, как на старшего товарища, который свысока  контролирует  получение нового навыка.  Она разветвлялась  в нескольких местах на более мелкие, расщеплялась на тонкие лучики,    протискиваясь  во всевозможные щели и почти исчезала в недрах   города, в тихих   щелях между домами.

Люди  в городе жили  странные. Озабоченные  эстетикой.
С самого первого камня  строили  красиво. Звали лучших архитекторов, знаменитейших мастеров, известнейших   асов своего дела, в результате  за пару-тройку сотен лет выстроили  не город — игрушку. 
Когда умерли старые мастера, все немного захирело, но общий  дух был все еще жив. Он все равно притягивал к себе  талантливых и бескорыстных. Самоотверженных.  Ярких,  самобытных. Поэтому, даже    разрастаясь снаружи годовыми кольцами   новостроек, явно уступающих в эстетическом плане  образцам центра,   и даже водрузив на своем  краю эту башню,  словно взяв в руки рыцарское  трехметровое ( четырехсотметровое? ) копье,  общее впечатление все равно не портил.

Ветра,  наступающие с залива тяжелой,   чужеродной армией,  разбивались о    незримую границу,   слабели,   теряли свой напор, а потом и свою прыть. Стремительно  растекаясь по улицам и проспектам, дробясь на  более мелкие, менее  мощные струи,  худея, бледнея и исчезая   в  зарослях парков,   путаясь в   высокой траве прудов и бесконечном лабиринте улиц.

А башня стояла и смотрела.
Сторожевой пес.
Бессменный часовой.
Вечный, преданный,  молчаливый страж, выполняющий свою работу независимо от того, любят ли его или не любят. Верят ли ему или не верят. 


 


Рецензии