Под впечатлением экранизации Идиота от Бортко

Мудрый человек не словоблудит.
Многословность Достоевского превращается в пулеметную очередь актерской скороговорки при экранизациях.
Желание не упустить ни слова превращается в пробалтывание, а суетная торопливость покаяться — в стриптиз души.
Как будто этим можно освободиться от греха; вылечиться, показав болячки.
Напротив, можно только заболтать, рассыпать в мелочь слов большие душевные пласты переживаний.
Молчание не от нечего сказать и не от неумения сказать, а от нежелания растрясти большое, страшное, или высокое чувство. Молчание — это свидетельство силы, а высказывания, копание в себе и другом — это мелочная суета неопытного врача, что не может на глаз определить болезнь, ему нужно вскрытие.

Весь Достоевский не столько в событиях, поступках, сколько в самокопании, самобичевании, в болезненных откровениях.

Важно высказаться, только не выплесни с водой ребенка.

Поэтому Чехов своими недомолвками и паузами современнее, чем Достоевский. И его ставят в театре больше, чем Достоевского.

Можно закатывать монологи, только они должны быть у главного героя, как носителя нравственного начала, и монологи эти должны быть в уровент Шекспира,или Шиллера, не ниже, иначе это сотрясение воздуха, и вываливание мусора из мусорного бачка.


Рецензии