Монастырское страдание
Аннотация:
От языческих времен до наших дней, от древних славянских племен до таежной глухомани на сибирской реке Кеть — таков масштаб этого повествования.
В XVIII веке, спасаясь от церковных реформ и царских карателей, община староверов во главе с Архипом Снежковым уходит в нетронутую сибирскую тайгу. Там поселенцы возводят уникальный деревянный монастырь, находят общий язык с местными племенами хантов и веками берегут древние реликвии и несметные природные богатства.
Спустя два столетия хранителем заброшенного монастыря и трех великих тайн — исторической, золотой и государственной — остается столетний старец-хант Вавила. Когда в таежную тишь вторгаются алчные грабители, а следом за ними приходят представители высшей власти, старый монастырь становится местом главного испытания: на прочность проверяются и вера, и человеческая совесть, и умение жить по-государственному, помогая ближнему.
Это увлекательная история с детективной интригой, точными бытовыми и краеведческими деталями жизни Томского края и мудрым взглядом на связь поколений.
Об авторе
Перед вами — произведение человека с большим жизненным опытом, глубокой внутренней культурой и искренней любовью к своей земле, Сибири и её истории. Рассказ «Монастырское испытание», написанный в феврале 2022 года, стал одной из последних работ автора — его своеобразным творческим и гражданским завещанием.
Автор пишет не как кабинетный теоретик, а как человек дела, знающий жизнь изнутри. В его прозе удивительным образом сочетаются масштабный исторический взгляд, хозяйская обстоятельность и живая, народная интонация. Он с поразительной точностью и знанием дела описывает всё: от плотницкого ремесла и таежного быта до тонкостей управления регионом и психологии самых разных людей — от мудрого таежного охотника до губернатора и случайных лихих людей.
В каждой строчке чувствуется человек совестливый, неравнодушный, болеющий душой за судьбу страны и родного Томского края. Главная мысль автора проста и вечна: сила человека — в труде, созидании, верности слову и способности протянуть руку помощи тем, кто попал в беду.
Этот текст публикуется в светлую память об отце и авторе — человеке, который умел видеть в жизни главное и делиться своей мудростью с читателем.
;
Монастырское испытание
Глава 1
Русская равнина была огромна. Её не разделяли высокие горные хребты, глубокие ущелья и непроходимые болота, напротив: всё было проходимо, обходимо и преодолеваемо. Равнина принимала всех: славянские племена, что вначале селились по Днепру и по Роси. Сходных по языку южных прикавказских и причерноморских народов, уходящих от сильных захватчиков, европейских татар, половцев и других, чей язык наполовину был родственен славянорусскому.
Умножаясь и разрастаясь, племена славян селились по Тирасу (Днестру), Боугу (Бугу), Танаису (Дону).
Племён было много, и богов было много. Главными были Род (Брахма) — отец богов, Сварог — созидатель Земли и Неба, Велес — бог живой природы, Перун — громовержец — бог войны, Ярила — бог Солнца и Жизни, Жива — богиня Плодородия, Настя — утренняя Заря.
Каждый из богов чего-то требовал от простого славянина, мало чем помогал, напротив, насылал на него то болезни, то неурожаи, то непогоду, то войны.
Постепенно от поколения к поколению накапливалась горечь и претензии к Богам: вас много, и вы все вместе не можете устроить нам сносную жизнь и дать надежду....
Пока других Богов не было поклонялись тем, кого знали и кому волхвы призывали верить.
Глава 2
Стала пробиваться к славянам весть о том, что на Востоке Среднем в Палестине был человек-провидец и учил людей Правде Жизни. Учил он, что нет великого множества богов, а есть един Бог для всех людей. Учил он, что нет множества правд, а есть одна Правда для всех и суть её в следующем: нельзя убивать себе подобного без крайней на то нужды, а только спасая свою жизнь и семью свою от насильника и нелюдя; не кради чужое — оно не пойдёт тебе во благо; будь верен жене своей, а жена мужу своему — тогда будет у тебя крепкая семья и дети твои не бросят в болезни и старости; не прелюбодействуй и тогда не привяжутся к тебе дурные болезни; трудись в поте лица своего и тогда будет у тебя достаток; что обещал кому — исполни и тогда люди тебе будут верить и уважать, и при нужде помогут; сдерживай гнев свой и тогда ты не сделаешь ненужной ошибки и не придется позднее каяться...
Учил тот восточный человек-провидец, что у человека несколько жизней: одна на земле, где он родился, и каждому Богом определен свой срок, по истечении которого предстоит неземная жизнь вечная и с человека при переходе в неё, спросится со всей строгостью за прожитую земную жизнь. Если она была насыщена дурными делами и поступками — предстоит тому в неземной жизни вечная мука.
Представление об этом предостерегает человека от дурного и внушает надежду.
Глава 3
Князь Владимир от природы был рожден великим государственником. Он понимал, что множество родственных племён будут вечно возиться каждое в себе, не будучи способным на большее. Племена надо объединять в народ, который может свершать непосильное для племени, улучшать жизнь и защищаться от внешних сильных врагов. И Владимир смог создать сильное великое государство с единым правлением. Но при едином правлении не может быть множества богов, Бог тоже в этих условиях один. Сама жизнь в новых условиях требовала одноверья, сбора единого целого.
Это и вынудило Владимира навязать Руси христианскую веру.
К тому времени человечество прожило 1000 лет новой эры и у него образовалось несколько вер. Владимир не с бухты-барахты ввел на Руси единую христианскую веру, изгоняя язычество. У него был выбор что выбрать. И он послал своих помощников к иудеям, магометанам, буддистам и христианам. Помощники доложили:
— У иудеев единый бог Иегова, хороший строгий бог, требует от евреев жить по его учению, в общем привлекательному. Но вряд ли в нашей земле приживётся, несколько неработающих дней в неделе и значительное принижение прав женщин в семье и обществе. У них, на Востоке, почти круглый год одно состояние погоды, можно собирать по 2–3 урожая в год, не возводить утепленных жилищ для людей и пригонов для животных, любые дни погодные. У нас же непогожие дни и морозы часты и с этим надо считаться. И женщина у нас и помощница, и хозяйка — куда без неё? Их вера нам не подходит.
— У магометан тоже хорошая вера. Аллах требует от них упорного труда, уважения других вер, не допускать дурных проступков. В то же время позволяет многоженство, женщина у них имеет мало прав. И на дню у них должно свершаться пять поклонений — намазов Аллаху. Верующий, с приходом очередного намаза обязан прервать дела, расстелить на земле коврик и, оборотясь лицом на восток — совершать поклонение и песнопение хвалы Аллаху. Для нас нежелательны многоженство, не есть свинину и пять поклонений в любую погоду: что будет, если намаз тебя застал в пургу, в сильный мороз, когда укрыться негде? И как исключить из еды свинину в наших суровых условиях?
— Для нас непривычен Будда с его созерцанием бытия, непонятными обрядами церковной службы.
Была выбрана христианская православная вера соседней Византии с её пышным и красочным ведением церковной службы.
Владимир вынудил византийского императора направить в Русь сотню церковнослужителей, передать много церковных книг, одежд, икон, предметов культа и даже выдать за него самого принцессу из императорского дома: - Ты, император, брал у Руси деньги — рассчитывайся.
Новокрещенный царь Владимир силой загнал киевлян в Днепр, а византийские попы совершили над пребывающими в реке обряд крещения. Вот так-то — не балуйте.
Громадную деревянную фигуру Перуна стащили в реку, отстегали нагайками и отправили плыть по течению. Так низвергалось и изгонялось язычество.
Глава 4
К середине XVI века на Руси сложилось централизованное государство. Духовность народа скреплялась церковью. В ней, как и во всех областях жизни, проходили изменения, нужны были реформы. Они, в частности касались культовых обрядов, отправления церковной службы, исправления ошибок, случившихся за века при переписке Библии, Евангелия, молитв и другой церковной теософилософской литературы. Реформу решительно проводил архиепископ Никон при полной поддержке царя Алексея Михайловича.
Не все просто верующие, церковные иерархи восприняли реформу согласно. Много было несогласных с изменениями обрядов (например, креститься тремя перстами вместо прежнего двумя), внесением изменений в тексты церковных книг и песнопений и др. Я в этом мало разбираюсь, но факт, что верующие разделились. Те, кто не захотел принять перемены, назвали себя «староверами» и у них были яркие вожди (Аввакум, боярыня Морозова), священнослужители. В то время излишне погорячились патриарх Никон и царь, требуя от всех безоговорочно принять реформы применяя насилие, что прибавляло противостояния. Надо думать, и Никон, и царь были не правы: староверы не меняли православной веры, оставаясь по-своему ей верны. Много позднее иерархи церкви разобравшись, прекратили гонения на староверов, но для этого потребовалось два века...
Спасаясь от гонений, староверы уходили в труднодоступные места, забирая с собой церковные книги, иконы и предметы культа. В новых, необжитых местах селились общинами, проявляя при этом невиданную стойкость выживания в суровых северо=таёжных условиях, порой даже отбиваясь от нападений местных племён-язычников, одновременно налаживая с ними мирные отношения, даже внушая им православие и крестя.
Глава 5
Многие староверы, несогласные с реформами церкви, уходили на малообжитые земли у Белого моря и по соседству. В первое десятилетие царствования царя Петра I (начало XVIII в.) их стали преследовать карательные отряды и принуждать согласиться с реформами.
Архип Снежков увёл свою общину в Сибирь, в таёжную глухомань. Перемещались на пяти больших баркасах, служивших средством передвижения и временным домом. Может он (Архип Снежков) был потомком великоновгородцев, первопроходцев Сибири и Северного Урала, которые, будучи все грамотными, составляли карты своих похождений в новые земли. Отсюда и знание пути, и организация нелегкого похода. Маршрут мало чем отличался от того, каким шли великоновгородцы, спасаясь от опричников Ивана IV в третьей четверти XVI века: около прибрежных берегов Северного моря — Обская губа — Обь — р. Кеть, впадающая в Обь с правого берега. Она (река Кеть) брала своё начало небольшим ручьем от Енисея и пробираясь сквозь таежные дебри по понижающейся к Оби местности, подпитывалась таежными речками, ручьями и к середине протяженности становилась широкой (до 200 саженей) и глубокой рекой.
Нетронутая тайга (ели, сосны, кедры, лиственницы, березы, осины, ягодные кустарники, клюквенные и брусничные пространства и непуганое зверьё).
Пять месяцев вел Архип свою общину. Из 150-ти мужчин, женщин, подростков пришло 135 человек. В пути похоронили 15 (болезни, несчастные случаи). Для того времени такие потери считались терпимыми.
Для поселения выбрали левый берег, высокий от воды, предположительно незатопляемый паводковыми водами, проветриваемый, изобилующий хвойными деревьями, что немаловажно для здоровья.
Была середина августа и надо было решать, как встретить осеннюю непогоду и предстоящую зиму. Мужицкая смётка подсказывала, что за полтора-два месяца дома для всех не построить: можно успеть возвести два больших барака, разделив их перегородками для семей. Весной можно бараки разобрать, используя готовые венцы, плахи, доски и брусья для домов и прибавляя новые. Часть женщин, ребятишек направили на заготовку грибов, ягод, кедровых орех, лечебных трав, сбора мха для конопатки венцов. Образовали два звена охотников и рыбаков по добыче рыбы, лосей (мясо и шкуры). Подростки заготавливали дрова из сучьев поваленных деревьев.
Дождливую пору осени встретили под крышей, а зиму в утепленных бараках. В прорубях ловили рыбу, охотничали.
Далее община обустроилась в течении нескольких лет домами и необходимыми хозяйственными постройками (кузница, колодцы, общие склады, тротуары и мостики). Пришло время возводить культовое сооружение — монастырь.
Глава 6
На Руси к возведению церквей, монастырей подходили также ответственно, как в настоящее время подходят к строительству сооружений, позволяющих обеспечивать атомной, электрической и тепловой энергиями.
Место выбирали возвышенное, чтобы издали видны и слышны были. Чтобы вокруг свободно было и никаких вам вблизи постоянных лавок или торговых рядов. Чтобы «красно» (красиво) гляделась (гляделся) снаружи. Чтобы изнутри была такая роспись, глядя на которую душа верующего наполнялась восторгом и благоговением...
В километре от поселения оказались три холма, возвышающиеся над лесом на 50 м и это место назвали «Три сопки». Вскрыли верхний растительный слой и под ним нашли песчаные слои камня, гравия и булыг. В зимнюю пору на санях сланцы, булыги и камни свозили к месту строительства монастыря и заложили из них фундамент.
Поселенцы исключили контакт с русскими, поселения которых изредка встречались к тому времени на Оби, Томи, Чулыме. Объясняли это двумя причинами: те «послереформисты», и дабы не привлекать внимания царских властей. С аборигенами: хантами, вагулами контакт наладился с пользой обеим сторонам. По просьбе «староверов» аборигены на их баркасах плавали в Мангазею и покупали там кур, овец, телят, жеребят, зерно овса, ржи, пшеницы, льна, конопли, ткани, железо и кое-что другое, без чего трудно было обойтись. Рассчитывались золотым песком, собираемым охотниками на дне речушек и ручьёв после спада весенних вод. В обмен принимались шкурки красных лис и белок и даже белых зайцев. Тем самым община смогла обзавестись домашними животными, посевными злаками, что существенно повысило уровень жизни. Кроме того, реки и близкие озера были обильны рыбой, лес ягодами, грибами, орехами, кореньями и лечебными травами.
С годами число в общине даже помаленьку увеличивалось, чему способствовали высокие требования глав общины: выполнение, как бы сейчас назвали санитарных норм (раз в неделю мытьё в бане и выгон жаром и вениками легкой простуды; разнообразная умеренная пища, соблюдение неизнурительных постов, теплая меховая одежда в зимнее время, использование лечебных трав, запрет на вредные привычки и безделье). Хвалили тех, кто был склонен к различному умельству: кузнечному и столярному делу, резьбе по дереву, художественной росписи, сочинительству сказаний.
Изредка забегали в общину случайные бродяги и просились, чтобы их приняли. К ним приглядывались не менее трех месяцев и, если находили что не подходит (ленив или блудлив, склонен к дурным привычкам, таким как питьё настоек из мухоморов, неумеренно бражки или куренье зелья из каких-то трав или скандальный характер) — прогоняли.
... К тому времени (XVIII век!) уже знали не только топоры, но и пилы валить бревна, распиливать на доски, долота и сверла, рубанки и фуганки. Что-то из инструментов было закуплено в Мангазее, что-то изготовили в своих кузнях. Тем самым можно сказать, что строители монастыря были в какой-то мере механовооружены.
Монастырёк заложили площадью 80 м; (8х10 м), где 50 м; было отведено для прихода молящихся, остальное для нужд церковнослужителей. При рытье траншей под фундамент на глубине чуть более метра встретилось твердое основание из песчаных булыг и камней и это было хорошо. Бока фундамента в земле обложили двумя слоями бересты, чтобы не пускать влагу. Над землей цоколь вывели на 50–70 сантиметров. Два нижних венца заложили из лиственницы, древесина которой плотна, тяжела и веками сопротивляется гниению. Стены рубили из сосны, проконопачивая по несколько раз мхом. Принято было в те времена, что культовые сооружения не отапливались, однако для служителя предусмотрели печечку в отдельной коморке.
Обшивка стен ни снаружи, ни изнутри не предусматривалась: хорошо ошкуренные и кое-где подстроганные бревна в стене гляделись и без этого хорошо. Полы вымостили плотно подогнанными пластинами из булыжных глыб, что добывались в «Трёх сопках».
Сводчатый потолок обили широкими тонкими гладко острогаными кедровыми досками, которые позднее расписали масляными красками свои, подросшие умельцы.
Над крышей возвели колоколенку, на нее закрепили луковицу, где позднее несколькими десятилетиями установили крест и колокол. К тому времени скопилось около пуда золотого песка. Этого хватило расплатиться за крест и бронзовый колокол в Тюменском остроге. Луковицу покрыли расплавленным до жидкого состояния золотым песком, что сохранялось более двух веков.
Рамы десяти узких и высоких окон были изготовлены из кедровой древесины и забирались тонко выделанными бычьими пузырями (стекла делать общинники не научились). Крыша была покрыта осиновыми досками. Осина на воле, на ветру сохраняется многие десятилетия и не теряет вида. Наоборот, освещаемая солнцем при восходе и закате смотрится багровой.
Надежными были сработаны двери, внутренние перегородки. Шкафы, аналой, мебель покрыты были резьбой по дереву.
Церковную службу свой игумен открыл сразу, после устройства стен и крыши. Внутреннее же обустройство (мебель, росписи, покраска и др.) прибавлялись десятилетиями рядом поколений общинников. Краски, элементы украшений, церковной утвари прикупались в тех же Мангазее и Тюмени, а когда Мангазея «сошла на нет», кое-что брали в Томске. Из зерен льна и конопли поселенцы умели делать масло, чем пользовались иконописцы при изготовлении красок.
Несколько старинных икон и церковных книг староверы привезли с собой, когда бежали от карателей.
Старшины заботливо пестовали своих иконописцев и те, по подсказкам старших писали новые иконы и расписывали потолок небесными сюжетами.
Более двух веков продержалась община на р. Кеть, почти не контактируя с внешним русским миром. Такую упёртость трудно понять и тем более одобрить. Но эта жизнь и состояние имели место. Редкие контакты по неотложной необходимости были: те же заказы креста на колокольню и самого колокола, приобретение художественных красок, бумаги, икон, инструментов, тканей, что нельзя было поручить аборигенам, приходилось делать. Случалось это редко, только в виду крайней необходимости. Редкие контакты расценить можно по-разному: как хорошо и как нехорошо, о чем пойдёт речь чуть далее.
С аборигенами — хантами и вагулами общинники не конфликтовали. Напротив, перенимали у них опыт охоты на зверей, ловли рыбы, обработки шкур, плетенью сетей, устройству и расстановке ловушек на зверька, изготовлению челноков и плаванию на этих юрких и неустойчивых судёнышках. В свою очередь аборигенов учили некоторым навыкам плотничья, кузнечной обработке железа, наделяли кое-каким инструментом, даже лечили больных. Однако железно придерживались одного: не вступать с аборигенами в браки. Была и взаимовыручка в трудные годы продуктами.
Отсутствие контактов с русским населением, незнание о новых лекарствах уже в начале двадцатого века не способствовало выработке иммунитета и привело к гибели общины.
Глава 7
Пятнадцатью годами ранее дружественное общине племя хантов стало умирать от неизлечимой болезни. Шаман племени пришел в деревню общины с мальчишкой лет семи и издали прокричал: «Моё племя умирает. Возьмите к себе мальчишку — он не болеет. А мы, там наверху, в местах вечной рыбалки и охоты, будем вас славить и благодарить».
Так Вавила из племени хантов попал в общину.
Через 15 лет незнакомая болезнь стала истреблять общину и предвидя её конец староста Иван Лежнёв сказал Вавиле:
— Болезни тебя обходят и это хорошо. Слушай наказ и поручение общины: мы умрем, а ты останешься жить. За двести лет община собрала 400 фунтов золотого песка и 38 фунтов мелких алмазов. Это большое богатство. Тайник, где оно спрятано, ты знаешь и никому об этом не рассказывай. Когда подоспеет случай передай золото и алмазы главам русского государства и области. Мы бы хотели, чтобы на эти деньги где-нибудь в Сибири был построен небольшой город и в нём часовня в память о нас, грешных.
— В монастыре есть очень старинные иконы и книги, которым современные учёные люди придают высокое значение. Охраняй монастырь и всё, что в нём находится, по возможности проводи ремонт в местах, где крайне необходимо.
— Об избах деревни, кроме той, где будешь жить не заботься: один ты мало что сможешь сделать. Так или иначе они струхлявятся и рассыплются: всему отведён свой срок.
— Я собрал в одно место все ружья, патроны и порох. Перепрячь в сухое надежное место — это твоё будет. Может случиться, что будут набегать любители старинных книг и икон и пытаться грабить монастырь. Научи собак против чужих, отваживай грабителей вплоть до уничтожения. Всё должно попасть русскому государству и никогда грабителям. Мне было ведение, что ты проживёшь долго и исполнишь наш наказ.
Глава 8
Губернатор Томского региона был незаурядным человеком. Выросший в семье раскулаченных поселенцев в деревушке на Оби за Каргаском, отлично закончил десятилетнюю школу, затем Томский политехнический институт, после чего сумел добиться высоких результатов, работая в нефте-газовой отрасле на Севере области.
Сергей Ильич Жванов, уже будучи 60-ти летним, набрал большее число голосов в споре за должность губернатора. На брифинге на вопрос корреспондента газеты: почему пошёл в губернаторы, он ответил: стало невыносимо смотреть как после Лигачёва разваливается хозяйство налаженного им региона.
Заняв кресло губернатора, Сергей Ильич не спешил раздавать команды и указывать перстом направления движения районов и предприятий.
В течении двух месяцев объезжал область и снова убедился, что почти всё, налаженное при Лигачеве, пришло в упадок.
Нужно было заняться кадровым вопросом. Предшественник оставил после себя 14 заместителей и набитые народом все кабинеты в губернском доме. Интересно: зачем ему требовалось 14 заместителей? В губернии 1 млн человек, половина проживает в областном центре и соседнем закрытом городе. Они почти не нуждаются в губернском управлении. Ещё два городка: Стрежевой и Кедровый управляются нефтяниками. Для управления из губернаторского дома остается меньше половины населения. Выходило: многочисленное руководство было некомпетентно.
Вспомнилось изречение советского усатого вождя, «учителя и отца всех народов», включая гвинейских и амазонских папуасов, хитрого и жестокого И. В. Сталина: «Кадры решают всё!»
Прежние заместители и руководители отделов не показали планов по развитию предприятий и организаций на ближайшие 3–5 лет, даже на год. В области они почти не были и сильно путались при докладах о состоянии отраслей.
Назначил для себя семь заместителей, причем пятерых принял новых. Сократил число отделов, уволив из отделов более половины бездельников и случайных людей, пристроившихся на «теплое место».
Посыпались жалобы в Москву, но Президент, сам озабоченный кадровым вопросом, при очередном докладе сказал ему:
— Тебе на месте видней. Подбирай и ставь деловых и выгоняй бездарей и бездельников.
За первый 4-х летний срок получилось восстановить лесную отрасль, выгнать китайцев и азиатов, которые почти задаром вывозили лес. Оживилась работа совхозов и предпринимателей по животноводству. Область стала обеспечивать себя продуктами. Поддержал председателя Областной Думы, старающейся привлечь в область инвестиции. Настойчивое понукание ректоров университетов принудило их организовать выпуск продукции на основе научных достижений. Серьезно были поддержаны строители.
На последней встрече Президент с интересом выслушал доклад о ходе реализации национальных проектов и под конец, в приватной беседе, обратился:
— Я любитель активного отдыха. Люблю бывать в местах, где чёрт ногу сломит. Хочу устроить отпуск. Не найдётся ли у тебя, Сергей Ильич, такого места?
— Найдётся. В таежной глухомани на реке Кеть, ещё не задетой выбросами от промышленных предприятий. Рыбачить в реке — голубая мечта самого придирчивого рыболова: чебаки, окуни, щуки, лещи, налимы и сомы. Коронная рыба — стерлядка и кастрюк — очень большая стерлядка.
В одном из мест стоит монастырь двухвековой давности. Вокруг столетние кедры, сосны, ели, пихты и непуганое зверьё: лоси, красные лисы, белки, бурундуки. Токуют глухари, на деревьях обитают куропатки. Медведи тоже изредка встречаются.
В этом месте есть три тайны: одна музейная — сам монастырь и что в нём — мечта музейных работников. И две государственные тайны, которыми распорядиться можете только Вы — Президент Р.Ф. Это я так считаю. Но ничего не скажу о них здесь, ибо у той вон летающей мухи есть уши. Вам это надо увидеть и решить.
— Сергей Ильич! Вы меня заинтриговали. Я прибуду в Томск через несколько дней.
Глава 9
Самолет Президента Жванов встречал вместе с хантом Вавилой. Познакомились они при следующих обстоятельствах.
На весенне-летний период администрация области арендовала вертолёт в Красноярском аэропорту. С его помощью выяснялась обстановка весеннего паводка и далее наличие пожаров в лесах.
Как-то заслушав доклад пилота о пожарной обстановке, его заинтересовало сообщение об увиденном на реке Кеть одиноко стоящем монастыре. Было любопытно и при очередном рейсе Сергей Ильич попросил пилота завернуть на Кеть к монастырю. Действительно на возвышенной площадке стояло строение старого монастыря и ничего более вокруг. Угадывалась когда-то бывшая деревня (трухлявые развалившиеся колоды, буйно растущая крапива и кое-где остовы печных труб).
С лаем набросились две собаки-лайки, но зычный окрик их остановил. Подошел среднего роста мужчина, пожилой, по облику вагул или хант. Одет в парку из беличьих шкурок, на ногах кожаные ичиги с широкими невысокими голенищами, подпоясан широким плетеным ремнем, к нему прикреплена средних размеров сумка и нож в ножнах из темной блестящей кожи.
— Зовут меня Вавила из племени хантов. Я долго жил среди местных поселенцев, они называли себя староверами. Более пятидесяти годов ранее все они умерли от какой-то болезни и староста их завещал мне охранять монастырь. С тех пор я тут и живу в землянке. А вы, мне думается, большой начальник, если прилетели сюда на такой большой и шумной машине. Собачки мои не раз прогоняли подозрительных людей, что пытались проникнуть в монастырь. Вот и сейчас они исполняли свою службу.
Сергей Ильич обошелся с хантом приветливо, пригласил его в вертолёт (было видно, как он сгорал от любопытства), предложил вместе пообедать. Вавила отлучился на малое время и принес большой шматок слегка подсоленного подвяленного кастрюка и пучок лугового лука. Выпили по стакану крепкой настойки (друг-колпашевец подарил). После обеда осмотрели окрестность. Огромные кедры, сосны, ели. Некоторым, похоже, было под сто лет, может быть и более. Часть из них стала подсыхать: век жизни их заканчивался.
— Вавила! Ты видишь, что часть деревьев свой век отживают. У нас есть заказ от больших умельцев, что украшают деревом очень нужные здания. Я пришлю сюда людей, они спилят кедры и сосны, срок жизни которых заканчивается. Это даст простор более молодым деревьям и им будет лучше жить. Спиленные деревья мы вывезем на сильных машинах, далее их распилят, высушат, резчики сделают на них красивые рисунки, и они украсят дома.
— Да, я видел, как в монастыре делали такие рисунки и ими украшали шкафы и стены.
— Договорились. А теперь покажи мне монастырь.
Вавила провёл губернатора в монастырь, а затем, только ему одному, показал тайник с ценностями. Так у Сергея Ильича появились две тайны.
Далее, не мешкая, губернатор на том же вертолёте лично доставил вахтовую команду для выполнения заказа реставраторов. Упакованные в связки бревна вертолет доставлял на железнодорожную станцию, откуда кедр и сосна в двух вагонах были переправлены по назначению. На вырученные деньги Сергей Ильич распорядился соорудить вблизи монастыря обширную заимку, которая в дальнейшем будет нужна вахтовым геологам, заготовителям и строителям.
Немногим ранее старший геолог докладывал, что в этом же месте прогнозируется некая порода. Если прогноз подтвердится бурением — область будет иметь новые перспективы развития.
Вместе с лесорубами были переправлены геологи с буровой установкой. Вскоре главный геолог показал Сергею Ильичу анализ добытой породы. Губернатор ахнул и велел вахтовикам дать подписку о молчании. Так у Сергея Ильича появилась третья тайна.
Глава 10
Если в городе Томске пойти по проспекту им. Ленина в сторону Лагерного сада у реки Томь, не доходя один километр до реки, улица вздымается на впечатляющий взгорок и вначале его слева поставлено здание Почтамта, а ещё левее, через улицу огороженный каменным забором Алексеевский монастырь. По легенде в монастыре похоронен святой старец Федор, в миру будто бы бывший император Александр I. Устал будто бы император царствовать, притворился заболевшим, подложил вместо себя похожего на него солдата и ушел странствовать. Через несколько лет обосновал под Томском (где в настоящее время проходит улица Дальне-Ключевская) келью, где из горы выбивался ключ чистой воды, к нему захаживали прихожане, удивлялись его мудрым суждениям и примерному образу жизни. Позднее, будто бы посещали его представители императорского дома Романовых, о чём-то беседовали на иностранных языках. По настоящее время то, что проживающий в келье якобы бывший император, не подтверждено и серьёзно не опровергнуто, и легенда продолжает жить...!
Вокруг почтамта и монастыря ставили дома состоятельные люди: купцы, служащие губернского и городского управлений, преподаватели школ и гимназий, позднее преподаватели и ученые госуниверситета и политехнического института и другие состоятельные и небедные люди.
В то же время справа, под горой до самой Томи обосновался обширный городской район, названный «Заисток». Возможно когда-то из-под горы выбивались источники, давшие название району. Здесь целый квартал заселяли томские татары. Они выстроили себе мечеть, в которой и отправляли свои молитвы Аллаху.
Остальную, большую часть района заселила русская беднота. По району проложен был т. н. Московский тракт, по которому гнали на каторгу колонны осужденных: «Дзинь, дзинь, слышен звон кандальный...»
Заистокцы в городе слыли не доброй славой. По сведениям полиции, ночные ограбления прохожих, нанесение им ножевых увечий, нередко убийств, грабежи магазинов и квартир, числились за ними.
Если применить терминологию автора коммунистического учения К. Маркса, они, заистокцы — пролетарии и пылали «классовой ненавистью» к «буржуям с горы». Взрослые подначивали подростков, и те, объединившись в банду, шли громить «буржуйских малявок». В ход шли кастеты, специальные палки, легко упрятываемые в рукавах, куски арматуры.
Однако, «буржуйская мелкота» оплакав обиды, училась у офицеров и преподавателей физподготовки школ и гимназий приемам самообороны, боксу, нанесению болевых приемов, обороне группой, тройкой, двойкой. «Пролетарии» при очередном нападении стали иметь выбитые зубы, челюсти, вывихнутые кисти рук, локтей, повреждения коленных чашек и сокрушительные удары в солнечное сплетение и между ног. Приходилось, размазывая слезы, уползать к себе, под гору в Заисток.
Глава 11
Семён Хомутов, живший в хиленьком домишке Заистока, был отморозком. И его отец Иван был отморозком. Из 42 лет жизни 18 лет «топтал зону», т. е. если перевести с тюремного на нормальный язык — провел в заключении. За ночные грабежи прохожих и магазинов, за обчистку квартир, за воровство имущества по месту работы. Осужденный последний раз, был услан в зону под Воркутой, где и сгинул, «...и никто не узнает где могилка его...»
Семён, тоже достигший отцова возраста, год назад «откинулся», т. е. опять же при переводе с тюремного на человечий язык, отбыл очередной тюремный срок и вышел на свободу. В последней «зоне» его приблизил к себе тюремный авторитет «Вор в законе» Седой. Они, «воры в законе», являлись незаурядными личностями: умными, волевыми, хитрыми и коварными и были фактическими распорядителями в зонах. Как правило, попав в зону, формировали себе из заключенных группу преданных, которые и устанавливали внутри нужные порядки «Вору в законе». Бывало немало случаев, когда Вор в законе из каких-то соображений устраивал в зоне общий бунт с погромами, пожарами и убийствами и тогда властям приходилось вызывать войско для подавления бунта.
Вор передал Семёну три так называемые «малявы» — записки на волю нужным ему людям. На удивление Семёна последний получатель «малявы» вручил Семёну достаточно крупную сумму денег. Другому бы этой суммы при разумной трате хватило на год безбедного проживания. Семён же стал «шиковать», заглядывая в увеселительные заведения. В одном из них он познакомился с Павлом Калининым. Он, Павел, оказался участником экспедиции, что заготавливала на р. Кеть кедровую древесину для реставраторов. Крепкие напитки развязывают языки, и он рассказал об увиденном там монастыре и старинных иконах, и книгах в нём.
Пройдя «тюремную школу», Семён быстро смог сориентироваться в ценности информации и, подливая Павлу крепкое, выяснил о местности и как туда добраться.
Нужен был подельник, такой же отморозок. Им оказался Костя Суконин, устроившийся в туристическом агентстве в качестве сантехника. Костя договорился о временной аренде снегохода (якобы на дальнюю рыбалку подлёдную собрался).
Готовились основательно (стояла пора начала марта). Там же, в турагенстве добыли утепленную палатку и сапоги, объемистые рюкзаки и примус для разогрева еды. Знакомый охотник на время уступил ружьё и патроны. Запаслись продуктами и двумя канистрами с бензином.
Глава 12
После завершения постройки заимки Вавила перебрался жить в неё, в выгороженную малую часть. После землянки Вавиле казалось жить в заимке комфортно: удобная металлическая печь, быстро дающая тепло при растопке и на которой можно было приготовить еду; два остекленных окна; удобные нары, посудный шкаф, стулья и стол, украшенные затейливой резьбой, плотно уложенные толстые половые плахи и библиотека из сотни затейливых книг (читать и писать Вавилу ещё мальчишкой научили принявшие его давно умершие староверы).
Прошедший день для Вавилы выдался хлопотным. Пешнёй во льду на реке выдолбил прорубь, набрал две фляги воды и на санках перевёз их в заимку. На ежовый крючок нацеплял в проруби пару килограмм ершей (рыба устремляется к проруби — кислород поступает). Сменив крючок на приманку из крутого теста, отловил двухкилограммового икряного налима. Этого было достаточно. Встав на широкие лыжи, сходил проверить расставленные ловушки на заячьих тропах. Попался один зайчик похоже сутками ранее — был уже замерзший. На следующий день, когда оттает, надо снять шкурку и вынуть внутренности для собак. Мясо сгодится для себя и на похлебку собачкам. Далее очистил от снега маленький дворик при входе в заимку. Вечером приготовил ужин себе и собачкам и перед сном почитал книжку хорошего писателя Льва Толстого про его детство...
Утром проснулся от того, что собака стягивала с него одеяло из шкур белого зайца. Собака зря будить не будет. Натянув сапоги из оленьего меха, накинув парку из беличьих шкурок, Вавила вышел на крыльцо. Собака, повернув голову на восток, слегка взлаяла. Вавиле послышался слабый звук мотора. Предположив, что на чем-то едут по замерзшему льду реки, Вавила зашёл в помещение, перепоясался поясом с патронами, взял ружьё; на обеих собак нацепил ошейники с поводками и пошел к монастырю. У него там, в десяти метрах от монастыря, была «скрыня» — обсаженная десятилетними молодыми кедрушками площадка, хорошо укрывавшая наблюдателя.
Шум мотора усиливался и на реке показался снегоход с сидящими двумя мужчинами. Снегоход свернул напротив монастыря и натужно стал взбираться по пологому берегу к монастырю. Метрах в десяти от него мужчины сошли и стали обходить его. Натолкнувшись на дверь и увидев здоровенный замок, висящий на толстых кованных скобах. Один из мужчин покачал головой и достал из рюкзака «болгарку». Вавила видел как пользовались таким инструментом строители, возводя заимку. Им резали железные прутья для крепления стропил. Он понял, что замку придёт «хана» и грабители войдут в монастырь. Тогда Вавила спустил собак... Они ринулись на мужчин. Одна из них ухватила пастью шею мужика с «болгаркой», другая ухватила его ногу. Мужчина коротко вскрикнул и упал. Другой мужчина выстрелил из ружья в первую собаку, она заскулила и стала отползать. Тогда выстрелил Вавила. Мужчина упал. Стало тихо, лишь слышался слабый скулёжь собаки. Вторая собака её облизывала...
Вавила вышел из «скрыни» и подошел к упавшим. С первого взгляда понял, что всё было кончено: мужчине с «болгаркой» собака клыками перекусила горло, а второму, который был с ружьем, пуля попала в левую сторону груди, видимо задев сердце. У собаки навылет была прострелена задняя нога и слегка задета другая...
Вавила ужаснулся содеянному, зашел в помещение и достал из глубины буфета фляжку с водкой, оставленную для него губернатором. Выпил целый стакан (чего в таком количестве сразу никогда не делал), подождал. Стало понемногу отпускать. Притащил в помещение собаку и осмотрел. Пуля пробила навылет верхнюю часть правой ноги и немного повредила левую ногу. Выстриг шерсть вокруг раны, замыл сероводородной смесью, замазал заживляющей мазью, наложил повязку бинтом. Собака хотела содрать бинт, но Вавила строгим голосом прекратил это безобразие и отнес собаку на поролоновый тюфяк.
Что-то надо было делать с трупами. Извлек из-под навеса санки, приказал уцелевшей собаке идти с ним. Обыскал трупы, надеясь найти документы. У того, который был с ружьем, был обнаружен документ на плотной бумаге, где значилось, что какой-то Семён отбыл срок наказания в Мордовском тюремном лагере и отпущен на свободу. У него же оказался на листке вычерченный план пути от города до монастыря.
У другого мужчины нашелся паспорт на имя Павла Калинина. Нашлись деньги — около ста рублей. В рюкзаках были уложены запасные теплые носки, четыре банки консервов, две булки хлеба, фляжка с водкой, складной большой нож, пять пачек сигарет и спички.
Вавила уложил одного на санки, пристегнул к санкам собаку, и они потащили санки к проруби. Пробил пешнёй подмерзший ледок и спустил первого бедолагу в прорубь. Течением понесло его подо льдом. Тоже проделал и со вторым. В таз собрал окровавленные комья снега и спустил в прорубь.
В заимке завернул документы и деньги в тряпочку и положил подальше в шкафу.
Губернатор придавал большое значение нахождению Вавилы при монастыре, памятуя о двух государственных тайнах. Он даже распорядился оставить Вавиле простенькую рацию. Инструктор рассказал Вавиле как пользоваться ею. Вавила всё понял и даже старательно записал своими каракулями порядок связи. Вавила решил, что случай в этот день является причиной беспокойства губернатора. Заглядывая в тетрадку, набрал связь. Ответил помощник губернатора. Вавила представился и сказал, что необходим разговор с главою области. Помощник был ранее предупрежден о Вавиле и сказал ему ждать звонка. Губернатор через пару часов позвонил. Ему было подробно доложено обо всем, что произошло. Сергей Ильич вызвал из Красноярска вертолет, на котором следователь вылетел на заимку. Отправлена была посылка с продуктами, аптечкой и книгами. Прилетевший следователь обо всем подробно расспросил, составил протокол. В вертолет погрузили снегоход и другое имущество туристического агентства, документы и деньги погибших.
Глава 13
В Томском аэропорту Богашево Президент пожелал, чтобы его вместе с сопровождающими и встречающими провели в кабинет начальника аэропорта. Там он зачитал Указ о награждении Томского губернатора Жванова Сергея Ильича высоким орденом Александра Невского. Он награждается за большой вклад в социально-экономическое развитие Томской области, многолетнюю добросовестную работу и в связи с 65-летием. Орден был вручен. Собравшиеся приветствовали награжденного.
Вертолётом вылетели на Кеть... Президент и двое его помощников удивлялись огромности многолетних кедров, сосен, елей и пихт. Стояло второе «бабье лето» сентября, погода была великолепной. Прошли с километр вдоль реки, полюбовались как «токует» глухарь, на огромного лося, который раздвигая рогами кусты, ушёл от них, не пожелав общения. Спустились к реке. Довольно широкая, она плавно катила чуть коричневатую воду. Плескались рыбы, где-то слышно было кряканье уток. Азартный рыбак, Президент на спиннинг выловил двух килограммовых окуней и полуметрового налима. Пора было возвращаться. Охранники занялись приготовлением ухи, жаркой грибов, а Вавила достал из ледника подсоленного кастрюка. Ужин вышел на славу. После ужина Президент с губернатором прошли в вертолет.
— Рассказывай, Сергей Ильич, о своих тайнах.
— Около трех веков назад на это место вышла община староверов, спасаясь от гонения Никона и царских карателей. Община здесь поселилась, построила деревню и монастырь. Монастырь Вы видели на расстоянии, он неплохо сохранился. И в нем хранятся старинные иконы и книги, значение которых могут оценить специалисты. Это первая тайна, пусть она может с первого взгляда не очень значительна, однако есть предположение, что два фолианта в возрасте 1000 лет. Если это так — тайна будет намного значительнее. Есть предположение и об иконах.
Менее ста лет назад во время весенних паводков и даже в течении лета здешние речки и ручьи, впадающие в Кеть, выносили из своих земных глубин песчинки золота и мелких алмазиков. Поселенцы заметили это и в течении двух веков собирали. Умерли они около восьмидесяти лет назад. Последний староста наказал Вавиле (умерли от неизвестной болезни в течение месяца все, а Вавилу болезнь не тронула) передать ценности одновременно двум лицам: главе государства и главе области. Можно только гадать почему так. Староста сказал Вавиле, что в тайнике сложено 400 фунтов золотого песка и 38 фунтов алмазных зерен. В переводе на привычные нам меры веса выходит 160 килограмм золота и 15 с лишним килограмм алмазов. Я не знаток курса золота и алмазов в рублях, но думается набирается около миллиарда рублей. Это вторая тайна.
Когда мы по просьбе реставраторов заготавливали здесь два вагона кедровой столетней древесины (из неё они готовят дивные изделия) и строили заимку, наш главный геолог попросился проверить здесь кое-что, важное для области. Запихнули в вертолет небольшую буровую установку и взяли пробу грунта на глубине 50 м. Геолог позже зашел ко мне в кабинет, защелкнул дверь кабинета и показал анализ. Порода оказалась перенасыщена редкоземельными металлами, стоимость грамма которых в несколько раз выше стоимости золота. Подсчет показал, что в одном кубометре породы редкоземельные тянут на 90 млн. долларов. Я велел дать участникам бурения и анализа строгую подписку о неразглашении открытия. Это редкоземелье извлекается на земном шаре в 2–3 местах и их прибавка к стали. вовремя плавок, придаёт ей фантастическую прочность и жаростойкость. Это моя третья тайна, и я боюсь, чтобы вот эта осенняя муха не прожужжала об этом кому-нибудь.
— Да, Сергей Ильич, завалил ты меня впечатлениями! Это надо уложить в голове. Не найдется ли чего-нибудь выпить?
— Всё найдется в нашем хозяйстве, но надо перейти в заимку.
Вышли из вертолета. Уже была ночь, стояла почти чернильная темнота.
Слегка шумели кроны кедёр и сосен и вверху сияло множество звезд. Они казались близкими и яркими. Президенту вспомнилась строка Ломоносова: «Сияет бездна, нет конца!» В помещении была зажжена керосиновая лампа, мерцал в печи огонь. В углах стоял полумрак, в одно из окон стучали гроздья рябины, где-то из угла слегка слышался сверчок. Обстановка казалась очень уютной: удобные деревянные кресла, стол, буфет, книжный шкаф, украшенные резьбой.
Президент подал знак и его два помощника, и охрана перешли в другую, большую часть заимки.
Сергей Ильич открыл буфет, извлек из него полутора литровую фляжку, хрустальные стаканы, блюдо с солеными груздями и тарель с нарезанным на куски кастрюком.
— Есть у нас на правом берегу Оби городок с населением около 40 тысяч. Основан он в конце пятнадцатого века великоновгородцами. Они бежали от карателей царя Ивана Грозного. В городе живет мой бывший сослуживец и друг. Он на пенсии, бодрячок-рыбак, охотник и собиратель лечебных трав. Он водку настаивает на трех таежных травах и у него получается напиток, рядом с которым не стоят ни ямайский ром, ни шотландское виски.
Кофейного цвета жидкость разлита в стаканы. Выпили.
— Согласен с оценкой, только что высказанной — сказал Президент. — У Вас, Сергей Ильич, есть предложения. Излагайте.
— Да, думал и предложения есть.
1. О монастыре. Пусть ему более двух веков, но он ещё крепок. Пригласим реставраторов. Где надо — подправят, пропитают, по мелочи что-то заменят. Остеклят окна. А то смешно: двадцать первый век на дворе, а из рам торчат клочья бычьих пузырей. Об его использовании скажу чуть позднее.
2. О золоте и алмазах. Конечно их сдать надо в государственную казну. Алмазики мелкие, но для ювелирных украшений, которые готовят мастера госювелиры — сойдут за первый сорт: на кольца, сережки, монисты и тому подобное. После огранки цена их подымется намного. Староста, наказывая Вавиле хранить ценности, желал, чтобы на них в Сибири построили городок и часовню. Об этом скажу тоже чуть позднее.
3. О редкоземельных металлах, что здесь открыты. Наши три геолога добыли кубометр породы и оценили добытое в 90 миллионов долларов. Такая невероятная цена редкоземельных. Предлагаю, чтобы специалисты исследовали границы залегания породы и объём её. Предполагаю большую прибавку богатства Российской Федерации. Разведка должна проводиться скрытно, ибо гадов хватает, будут расхищать и богатство будет уходить нашим недругам. Надо кому-то надзирать.
Подумалось вот о чем. В начале июля я выезжал в северный район области на прием пришли трое ходоков из таежной глухомани, где в деревеньке доживали свой век пятнадцать семей староверов. Случилась сухая гроза и у них выгорели десять домов и монастырь. Иконы, книги и утварь монастыря погорельцы спасли. Ходоки из мешка на стол выложили прекрасно выделанные меха: один сороковик соболей, два сороковика белок, два сороковика бурундуков, один сороковик желтых лис, один сороковик ондатров, три сороковика белых зайцев. Выходило 400 шкурок, из них соболи, ондатра ценятся очень высоко. Всё вместе — большие деньги. Меха просили принять и оказать помощь погорельцам. Это на реке Сыч, она такая же, как здесь и природа там такая же. Мне и подумалось: избы им поставить можно быстро, а вот монастырь займёт по времени года два. А для людей монастырь очень важен. Что если погорельцев переселить сюда. Временно часть их поместятся в заимке, других разместить в утепленные палатки и за зиму поставить избы, а монастырь уже есть. Хочу на днях слетать к ним и переговорить. Государство в убытке не будет, меха стоят немало и из тех денег, что мы изымем отсюда — затраты возместятся.
— Предложение хорошее. После завтра вместе слетаем к погорельцам и переговорим. Я переговорю с Министром обороны, чтобы стройчасть армии возвела здесь дома, замостила улицу и наладила спуск к реке. Переселенцы и будут хранителями монастыря и редкоземельных.
— В начале марта случилось следующее: прикатили на снегоходе двое «лихих» и пытались ограбить монастырь. Вооружены «болгаркой» пытались срезать замок и нагузники на двери. Вавила спустил собак, они одного грабителя загрызли. Другой выстрелом ранил собаку. Вавила уложил его. По документам стало ясно что «лихие» — постояльцы тюремных лагерей. Трупы Вавила спустил под лёд. Он уже старый, ему за 90 лет. А если погорельцы будут здесь — будет кому надзирать.
Высказываю просьбу. То, о чём догадались геологи и нашли — обещает обернуться благом для страны. Прошу деньги первого кубометра, то есть 90 миллионов долларов в порядке поощрения передать им: по 30 млн. $ каждому хватит до конца жизни. Их бродячая жизнь нелегка, у них семьи.
— Я распоряжусь, секретно будет исполнено. Порадовал меня, Сергей Ильич хорошими вестями и собой, как личностью.
Глава 14
На следующее утро, как бы из хвои кедров послышался мощный рев мотора и показался большой десантный вертолет. На нем были пристроены несколько видов вооружений. Это по распоряжению Президента из Новосибирска прилетел десантный вертолет, вооруженный пушками и пулеметами. С трудом определив площадку — приземлился. Вышли банковские работники, оценщики, вышли музейные работники, вышли бравые ребятишки с оружием, пальцы на курках. Люди как с картинки. Сбились в группу, глядели: не каждый день доводится видеть Президента. Он, улыбаясь, приветствовал их:
— Считаю за честь пообщаться с вами, работающими в регионе, где суровые условия. Вы не плачете, не паникуете, а выполняете свою работу хорошо. Это позволяет мне считать область, то есть вас, надежными и опереться, когда потребуют обстоятельства. Сейчас вам предстоит ознакомиться с делом наших предков. Они завещали нам то, что мы имеем в настоящем. Прошу объективно оценить то, что ими было оставлено.
Музейные работники с помощником Президента пошли в монастырь, банковские и оценщики с другим помощником направились к тайнику. Вавила первым открыл запор в монастырь, других повел к «Трём сопкам».
Стена у «Трёх сосен» казалась как бы немного стесанной. Вавила нажал за камнем что-то, и стена отъехала! Открылся проход, расширяющийся внутрь. Через десять метров показалась площадка, площадью 8–10 м; в глубине грота. Электрофонари осветили в углу черный ящик (доски, пропитанные дегтем), прикрытый такой же деревянной крышкой. Под крышкой лежало нечто из бересты. Ящик был разделен на две части: в большей поблескивало золото, в меньшей мерцали зеленым и красным цветами алмазы, величиной не более ячменного зерна. Поахав и поохав, оценщики и банковские занялись оценкой, взвешиванием, упаковкой и составлением документов.
В монастыре «аханьев и оханьев» было ещё больше, однако выполнялось всё, что было нужно.
Позднее, собравшимся, президент приказал: — Докладывайте!
— Один из фолиантов, т. е. книга, имеет возраст более 1000 лет, он из Византии. Любопытно, что текст изложен на древнегреческом, постранично перевод под каждым листом на старославянском. Оклады книги деревянные на незнакомом нам дереве, оклад украшен серебряными украшениями. Они потемнели. Таких книг в России нет. Может быть есть в Болгарии, Армении, Грузии — которые больше по времени общались с Византией. Другой фолиант на пятьсот лет моложе, но представляет большой интерес. Мы их изымаем, дабы избежать случайностей. Писаные там прочие иконы — скорее всего выполнены воспитанниками общины. Их можно оставить — они намолены, им тоже более века.
— Собранных ценностей за более двух веков нигде более не увидеть. Мы все просто впадаем в прострацию. Они — историческая ценность. Оставлять здесь нельзя — мало ли случайных происшествий, в том числе и природных. Дополнительно будет изучено и дана историческая оценка.
Глава 15
В сгоревшей деревне Президента и губернатора встречали погорельцы. Им были показаны фотографии реки Кеть, монастыря, шли переговоры недолго, погорельцы решили переезжать.
Министр обороны поручил стройорганизации сделать всё необходимое. Мощные вездеходы пробрались сквозь тайгу. Имущество погорельцев упрятано в машины, они посажены внутрь машин и на броню и за 400 км перевезены на р. Кеть. Вечером пришли в монастырь, справили службу и расположились в заимке и утепленных палатках.
Далее строители безжалостно мощными машинами соскребли кустарник и деревья, выросшие на бывшей улице и дороге и занялись расчисткой подходов к реке. Переселенцы знакомились с местом, рекой, посетили кладбище живших здесь, и вечером дряхлый игумен в монастыре произнес проповедь.
Позднее Вавила показал им и «Три сопки», где добывали камень и булыги. Строители устроили там карьер, машины оттуда везли стройматериал. Дорога, спуск к реке были устланы камнем. Вавила показал переселенцам места, изобилующие клюквой, брусникой, грибами.
Они похоронили его на 103-м году жизни.
Глава 16
Россия — страна, о которой поэт Ф. Тютчев писал: «Умом Россию не понять, аршином общим не измерить...». В трудные годы её народы сплачиваются и находят выход из очень трудных обстоятельств. Однако были, есть и, вероятно будут люди, которые не приемлют государственности. Государство в чём-то ограничивает свободу индивидуума. Есть люди, с которыми государство обошлось несправедливо: судебная ошибка или плохо проведенное следствие, мстительность дурного начальника или ближнее обвинение... И пускаются такие люди в бега, уходя от власти в места, где ей недосуг на них влиять. И там, постепенно утрачивают нужду в ранее доступных потребностях, дичают, оставляя себе схожие нужды сродни людей, живших когда-то в начале средних веков.
Избёнки, которые оставили наши погорельцы, недолго пустовали. К ним стали прибиваться беглые и уже через три года сформировалась новая общинка, по нынешним понятиям странных людей, но теперь уже без всякой веры...
... На границе между Тюменской и Томской областями в мало доступном таежном месте был массив в три тысячи гектаров хвойных из елей и пихт. Массив подпитывали водой небольшие речушки и озерки. Речушки несли свои воды в Иртыш, а озерки по веснам и осенью принимали перелетных птиц. Птицы, случайно поймав на лапки икринки рыб в реках, перенесли их в озерки, где и развелись незатейливые рыбы: лещ, окунь, карась, линь, сом.
О массиве стало известно старательной артели, что промышляла хвоей для медицины. Она из хвои вырабатывала некую лечебную жидкость и дорого продавала. Артель в массиве поставила барак в два десятка комнат, поселила там работяг и те, надев на ноги когти, лазили по деревьям и срубали с них ветки с хвоей. За три года хищники ободрали деревья, и они не смогли восстановиться и стали засыхать. Заготавливать стало нечего, пришлось бросить барак и искать другое место. Массив заболачивался.
По разным обстоятельствам в брошенный барак прибились несчастные женщины. Кто-то из них по слабости характера начал спиваться и, чтобы не пропасть, нашли своё место в бараке, подальше от спиртного. Другие бежали от изуверов мужей и насильников свёкров или невыносимых свекровей. У следующих тоже были отчаянные обстоятельства.
Среди них нашлась вождица, поклонница Иеговы, сумевшая из несчастных образовать своеобразную секту. Не очень она поклонялась Иегове, но основа была нужна как бы «учения» — и, если к этой выборочной основе прибавить выдуманное своё — получится нуждаемое. Она и прибавила к якобы учению веселенькие обряды в виде хороводов и песен, не запрещалось лесбиянство.
Властная и харизматичная, сформировала из секты звенья по сбору грибов, ягод, кореньев, шишек, ловле рыбы для повседневного потребления и переработки на зиму, на случай длительной непогоды или неурожая. Наказывала строго, но не позволяла физическое насилие. Она поощряла тех, кто склонен был к сочинительству рассказов, стихов и песен и два раза в месяц собирала секту по вечерам для прослушивания и обсуждения. Это скрашивало быт...
Сама вождица была примером в трудной работе и сектантки её уважали.
Произошло несчастье. Поздней осенью вождица на челноке столкнулась с топляком, попала в холодную воду, едва добралась до барака и от воспаления легких вскоре померла.... Не стало связующего и организующего начала, замены вождице не нашлось и общинка стала распадаться.
В таком состоянии случайно обнаружил общинку Иван Краснов, зам. губернатора, охотник и рыболов, как-то заехавши на своем катере в эти места. Тридцать бедствующих женщин — это более чем серьёзно. Было доложено губернатору. На дворе стояло начало июня.
В Моряковском затоне — областном предприятии по содержанию и ремонту плавучих судов, на стапелях стояла яхта на воздушной подушке, перевозившая в 60–80-х годах двадцатого века пассажиров. Мода на речные поездки как-то со временем отпала, пассажиры предпочитали поездки автомобилями и самолетами. Но моряковцы яхту сохранили.
Губернатор распорядился перевезти на ней женщин-бедолаг на р. Кеть к староверам. Военные строители возвели там целую улицу и десять домов пустовало.
А сам губернатор на катере Ивана Краснова поехал к староверам, чтобы составить трудный разговор.
Глава 17
Река Кеть впадала в Обь в 200-х км ниже селения Каргасок и весь путь от Томска по Оби и затем по Кети был протяженностью чуть более 1000 км до Монастыря.
Губернатор, после переселения погорельцев, трижды навещал их, привозя тюки различной материи, аптечки, инструменты, запасные батарейки для рации, пакеты с солью, чаем, куски ковкого железа, инструменты, художественные книжки и книжки по растениеводству.
И на этот раз, кое-что привезя, губернатор пригласил для разговора старосту общины и его двух помощников. Собрались в малом помещении уютной заимки.
— Почти три века прошло с тех пор, когда ваши предки рассорились с царём и патриархом, и пустились в бега. Перед тем как бежать, вашим предкам пытались объяснить следующее: задолго до этого Русь поменяла язычество на христианство. Оно, христианство привнесли Руси византийские греки. И книги были греческие, на их языке. Когда в церквях отправляли церковные службы на греческом, русские ничего не понимали. Надо было перевести с греческих книг толкование христианской веры на русский язык. Стали переводить, но при этом, как бывает, допускались ошибки или по непониманию переводчиков отдельных слов, или по небрежности. Уже переведенные на русский язык, с течением времени книги старели, ветшали, их надо было заменять новыми, переписывая тексты со старых. При этом снова допускались те же ошибки и добавлялись новые. В иных местах возникали по этим причинам несуразицы и непонятности. Нужно стало исправлять ошибки и при Никоне и царе Алексее Михайловиче исправили. Это довели до церковнослужителей. Большинство из них стали отправлять службы по исправленным книгам и простые верующие стали лучше понимать молитвы и песнопения, толкование веры. Однако нашлась часть церковников, которая упёрлась, не захотела воспринять исправления: как отправляли службу по старым книгам, так и будем продолжать.
Это как случай со стадом овец. Утром баран-вожак увёл стадо на луг кормиться и вечером привел стадо обратно. За день хозяева заменили старые ворота новыми. Баран-вожак увидел новые ворота и решил по-видимому: ворота не те, значит и двор за ними не тот. Упёрся, не идёт сам в новые ворота и стадо не пускает....
Далее. На вселенском соборе иерархов православной веры было решено: сущность Бога триедина: Бог-отец, Бог-сын и Бог — дух святой. Значит и крест на себя надо налагать тремя перстами. От православия Палестины (где проповедовал Иисус Христос), до Балкан и Руси большинством верующих это воспринято с пониманием. Однако частью ваших предков триединость Бога не приняли, оставляя себе двуединость: как накладывали на себя крест двуедино, так и будем двумя перстами. Уперлись, не сознавая, что убавляют значение Бога. Были и другие разногласия в отправлении веры.
Не согласившись с новыми толкованиями веры и не принимая во внимание, что жизнь с течением времени меняется и к ней надо приспосабливаться, ваши предки отделились от меняющейся жизни и государства. За три века на Руси сменилось более двадцати царей и цариц, государство вело свыше 30-ти больших войн, защищаясь от внешних врагов. Миллионы граждан погибли в войнах. Они защищали народ от порабощения и истребления, а вы в это время отсиживались по укромным местам и уголкам. Они клали жизни за Родину, а вы в это время прятались за их спинами. Справедливости ради отмечу, что не все староверы остались упёртыми. Не оставляя своей веры, часть из них вернулась в мир, чтобы служить государству. Промышленники Савва Морозов и Николай Путилов обосновали заводы. В них ковалось оружие Победы, выпускались сильные машины, плавучие суда и летающие самолеты, некоторые стали знаменитыми учеными, писателями, благотворителями.
Вам тоже надо приспосабливаться к миру, повернуться лицом к государству. Мой помощник везет сюда тридцать женщин с нелегкой судьбой. Над ними издевались изуверы мужья и родня, слабые характером запили, их обманывали любовники, обирая до нитки.
Вам надо им помочь. Поселите их в незанятые дома, на первых порах помогите в обустройстве. Вашу веру они не тронут. Среди вас есть несколько молодых холостых мужчин. Со временем могут образоваться новые семьи и, кто знает, получив любовь, эти женщины станут на правильный путь.
Все мы теперь государственные, в том числе и вы. Так будем поступать по-государственному, становиться нужными государству.
февраль 2022 г.
Анатолий Чупин
________________________________________
Свидетельство о публикации №226112101127