Хранители памяти. Глава 2
Утро следующего дня началось зеркально: тот же будильник и тот же телефон. Но что-то было не так. Макс открыл глаза и первым делом вспомнил вчерашнее: дед Матвей с фотографией в клеёнке, посеревшая Соборная горка, охранник с летописью, спор про Тараса. Мысли цеплялись друг за друга, как шестерёнки в старом механизме, но пока проворачивались вхолостую и не давали покоя.
Мать привычно гремела на кухне. Когда Макс вышел, она сунула ему в руки помятую купюру.
– Сходи в магазин. «Холодильник пустой», – сказала она, отвернувшись. И не сиди в телефоне по дороге. Хоть раз посмотри, что вокруг происходит.
Макс хотел привычно отмахнуться, но купюра уже была в кармане. Он накинул куртку и вышел.
На улице снова было промозгло. Ветер обрывал с деревьев остатки жёлтых листьев, небо висело свинцовое, тяжёлое. Макс сунул руки в карманы и решил идти к маркету на углу улицы не привычной дорогой, а через старый переулок – там было короче. Или ему так казалось. Дорога проходила мимо заброшенной текстильной фабрики.
У второго подъезда стояла старушка, баба Нина, ее знал весь дом. Она растерянно смотрела по сторонам, будто искала что-то, чего не могла вспомнить. Макс замедлил шаг.
– Мальчик, – окликнула она. – А как эта улица называется?
Макс открыл рот, чтобы ответить. И запнулся. Название вертелось на языке, но не складывалось. Он знал этот двор, знал каждый угол, но слово... слово куда-то делось.
– Ну... эта... – он пожал плечами. – Не помню. Странно, подумал он.
– И я не помню, – очень тихо сказала Нина. А ведь я тут всю жизнь живу. С шестьдесят второго года. А название вылетело. Как будто и не было его.
Макс не нашёл, что сказать. Он просто кивнул и пошёл дальше. Но неприятный холодок уже поселился где-то под рёбрами.
Переулок вывел его к заброшенному зданию – бывшей администрации ткацкой фабрики, которую закрыли лет десять назад. Окна выбиты, дверь приоткрыта, на стенах – остатки краски и модные нынче у молодежи надписи и граффити, так сейчас подростки метят свою территорию. Макс остановился. Вчера бы он прошёл мимо и не заметил. Сегодня было ощущение, что здание будто само смотрело на него.
У него и в мыслях не было заходить туда. Правда. Но ноги сами свернули к двери.
Внутри пахло пылью и старой бумагой. Луч фонарика на телефоне выхватил перевёрнутые столы, обломки стульев, плакаты на стенах – выцветшие, с почти стёршимися буквами. Макс сделал несколько шагов. Пол скрипнул.
И тут он услышал это.
Скрежет. Тот самый. Как в подвале его дома. Только здесь он был громче, ближе, настойчивее. Будто что-то скреблось внизу, пытаясь выбраться наружу.
– Эй? – позвал Макс. – Тут есть кто?
Скрежет на мгновение стих. Потом раздался снова. Макс шагнул вперёд – и в этот момент пол под ним провалился.
Он упал в темноту. Приземлился на что-то мягкое – старые мешки или узлы документов. Вокруг было темно, хоть глаз выколи. Телефон выпал из руки, и только фонарик продолжал гореть, выхватывая из темноты куски подвала.
Макс поднялся, отряхнулся, подобрал телефон. Осмотрелся.
Подвал был большой. Вдоль стен – стеллажи с папками, коробками, остатками какого-то оборудования фабрики. В углу – что-то большое, накрытое брезентом. И тишина. Скрежет прекратился. Будто то, что скреблось, затаилось.
Макс подошёл к брезенту. Потянул. Брезент без единого звука, легко слетел на пол, под ним оказался высокий стол и на нем странный аппарат. Корпус от старого радиоприёмника, берестяные пластины с выжженными символами, провода, лампы. Всё это было соединено в что-то, похожее на безумный проект школьника-изобретателя. Макс хмыкнул. Все вместе было похоже на вывернутый уменьшенный ткацкий станок.
– Что за хлам?
Он скорее интуитивно коснулся корпуса.
И аппарат ожил. Лампы загорелись, провода загудели, и на стене – прямо из воздуха – проявилась проекция. Буквы складывались в слова, слова – в сообщение:
«УРОВЕНЬ ПАМЯТИ: 0%. КРИТИЧЕСКИЙ РЕЖИМ. ГОРОД НА ГРАНИ СТИРАНИЯ. НАЙДИ ТРИ ОСКОЛКА».
Макс от страха отшатнулся.
– Прикольная игрушка, – сказал он вслух, чтобы хоть как-то разрядить тишину. – Чей-то квест, что ли? Или ARG?
Но тут он заметил, что вокруг аппарата стояли вещи. Старый велосипед. Детская коляска. Радиоприёмник. Часы. Фотографии в рамках. Все – серые. Будто выцветшие. Будто из них высосали краску.
Макс взял часы. Они были ледяные, хотя в подвале было хоть и сыро, но достаточно тепло. Руки обожгло холодом, часы давно не шли.
– Обнаружено: сорок семь единиц забытого, – произнёс аппарат. – Статус: серое. Требуется память.
Макс рывком поставил часы обратно.
– Что за чушь? – пробормотал он.
На стене подвала, прямо над аппаратом, он заметил надпись, неуверенно выцарапанную гвоздём: «Здесь ждут. Не забудьте».
Макс нахмурился, смысл ускользал от него. Но почему-то от этих слов стало еще больше не по себе.
И тут аппарат заговорил снова. Но это был не механический голос. Было ощущение, что говорили сразу многие: старики, дети, женщины. Их голоса накладывались друг на друга, и от этого по спине шёл холод.
– Ты кто? – спросил Макс.
– Я – то, что вы забыли, – ответил голос. – И, если не вспомните – меня не станет. А вместе со мной – и вас.
Макс попятился. Рука уперлась в край лестницы – старой, деревянной, чудом здесь оказавшейся и готовой в любой момент рассыпаться. Поднялся по ступенькам. На верхней перекладине рука нащупала старую тетрадь с записями – почерк детский, много рисунков. На одной странице надпись: «Сегодня папа вернулся с войны. Мы посадили дерево. Оно будет расти, когда меня не станет». Макс не придал значения, но забрал тетрадь, запихнув ее под куртку. На самой обложке, в углу, карандашом было выведено: "Витя. 1945".
Выбрался через пролом в полу на первый этаж. Выбежал на улицу.
И остановился.
Вывеска «Аптека» на углу была серой. Будто выцветшей. Люди, проходившие мимо, уткнулись в телефоны, никто не здоровался, никто не смотрел по сторонам. На детской площадке – непривычно пусто.
Макс достал телефон. Приложение артефакта – оно появилось само, будто скачалось – мигало: «0%».
Он пошёл дальше и краем глаза заметил тополь у помойки. Тот самый. Вчера он показался ему серым. Сегодня – ещё серее. И осел. Будто провалился на полметра в землю. И листьев на нём не было. Хотя осень только началась.
Макс потёр глаза. Дерево стояло на месте. Но оно было серым. И его будто... не было здесь.
Он не пошел дальше по переулку, вернулся назад и зашёл в маркет. На автомате взял хлеб, молоко и колбасу. У кассы косился на охранника – того самого, с книгой. Книга лежала на столе, закрытая. Охранник заметил взгляд.
– Опять ты? – спросил он.
– А что за книга? – Макс кивнул на стол.
– Я же сказал – летопись. Только она не простая. Её читать нельзя. Только смотреть.
– Почему?
– Потому что кто читает – тот забывает. А кто смотрит – тот помнит.
Макс опять ничего не понял. Но слова охранника запомнил.
Дома завтрак прошёл молча. Мать только спросила, почему он так долго был в магазине. Он жевал бутерброд и смотрел в стену. Перед глазами стояла серая аптека, серый тополь, старушка Нина, которая не помнит названия улицы, и голос из подвала: «Мы – те, кто помнит. Пока помнит».
Вечером он снова сидел в телефоне. В игровом чате кто-то написал: «К теме перестройки района. Говорят, что начнут снос с наших старых заброшек, пацаны уже ищут новые локации для тусовок». Макс хотел, как вчера, написать «ну и круто», но рука почему-то остановилась. Он закрыл чат.
И тут услышал.
Скрежет. В подвале своего дома. Тот самый. Только теперь Макс точно знал: это не мыши. Это то же самое, что было в заброшке. Он оделся, спустился к двери в подвал, взялся за ручку. Ручка была холодной. Но открыть не смог, не хватило духу. Пока – нет. Но в голове стучала мысль: «А что, если там – тоже станок? Или что-то еще больше?»
Он вернулся в комнату. Лёг. Смотрел в потолок. В голове крутилось: Нина, тополь, книга, дверь, голос. И ещё – слова деда Матвея, которые он вчера пропустил мимо ушей: «Скоро и берёза уйдёт. Если не вспомнят».
Макс закрыл глаза. Но не спал.
Впервые в жизни ему было не всё равно.
Уровень Памяти: 0%. Артефакт найден. Первый контакт.
Статус: Провал в подвал. Пробуждение.
Свидетельство о публикации №226112101131