Эпизод 14. 6. Арктика
Так, для галочки, конечно. Жить там было невозможно, это было понятно еще с берега.
На одном корабле туда же, к полюсу плыла какая-то вновь образовавшаяся парочка: он миллонер(ардер?), она - бывшая жена кого-то известного, он не мог припомнить фамилии. Оба бодрые, излишне веселые, искусственно вежливые. Десять лет изменяли своим, устали очень, скрывая свою любовь. Потом плюнули, год разводились, очень утомились от суеты желтой прессы, которой они конечно проплатили за пиар, но та отработала гораздо шире, чем предполагалось, хоть и не с тем эффектом что нужно.
Народ их возненавидел, бывшая жена прокляла. Судья взяток принципиально не брала и, наперекор здравому смыслу, норовила отстегнуть денег брошенной семье, сколько положено по закону, не взирая на желание пары начать новую жизнь с высокой ноты.
Утомившись сражаться за любовь, парочка поехала развеяться подальше от людей. Так, чтобы фотки были, а лишних глаз — нет.
Оказалось, что и тут желтая эпопея продолжается, и периодически это – их заслуга. Новообразованная ячейка, не узаконенная пока, но уже хлебнувшая полной грудью колкий морозный воздух свободы время от времени делала перерывы в любви и выбегала на палубу пофотографироваться.
Замирала умиротворенно перед камерой: девушка открывала рот заученными движениями, расставляла ноги по фэншую, смотрела в камеру из-под ресниц и в зрачки жениха. Фотограф поправлял руку поканеновобрачного, укладывая ее то на талию, то на какую-нибудь другую разрешенную цензурой часть тела, чтобы создать впечатление любви, страсти и нежной заботы друг о друге.
Но морозище не позволял долгих фотосессий, запала хватало минуты на две. После чего, растирая руками голые части лица, все выпивали на бегу по рюмашке и бежали греться друг о друга в номера.
Красоты Арктики на сорокаградусном морозе уже ко второму дню никого не впечатляли, конечно.
Принц держался до последнего. Одев на себя два слоя термухи и специальный арктический комбез, он иногда выходил на палубу, побыть в одиночестве. Это было ему ни фига не свойственно, так, видимо, подействовали экстремальные температуры.
Для туристов тут не было ничего интересного.
Один белый цвет вокруг и ртуть, пробившая дно столбика в градуснике. Не разбежишься. Ни ржи не вырастишь, ни петрушки. Куры подохнут от голода и отчаянья. Кони — от ужаса перед расстояниями, которые им нужно было бы (гипотетически) преодолевать.
В общем, ни животноводства, ни строительства, ни производства. Если только вот добывать нефть и газ. И руды. И редкоземельные металлы . И алмазы. Надо будет еще акций подкупить — подумал он, глядя на это белое, молчаливое полотно, которому ни края, ни конца не было.
На Арктической станции они жили две недели. К концу уже он считал не только дни, а часы и минуты. Парочка, не устающая фотографироваться и греться, надоела всем.
Поговорить было не с кем, кроме капитана. Интернет вечно глючил, телек был только русский. Он нашел там какой -то канал с советскими мультиками и так на нем и завис до конца турпоездки.
Мультики оказались на редкость интересные. И по картинке и по содержанию. Иногда глубже всех известных ему самых распиаренных блокбастеров.
«Странно, — думал он, – вроде бы для детей. Но почему они зарывали в него столько смыслов? Что они хотели этим сказать? И кому? И почему фразочки такие цепучие?» – Отмахивался он от всех этих «ребята, давайте жить дружно!», «спокойствие, только спокойствие» и «щас спою», как от москитов в Африке, но бесполезно. В конце концов решил заучить, чтобы радовать и шокировать друзей. Так же, как шокировал всех малознакомых ему дам фразой, сказанной на одном дыхании : «Wiederholen Sie mir Bitte noch einmal. Ich habe Ihre Frage nicht geh;rt» - ни фига не зная немецкого. Поэтому оставил в загашнике. Неплохой сувенир получился.
В отличие от воспоминаний.
Потому что всех воспоминаний об Арктике оказалось на четыре слова:
Страшно, просто ужасно ХОЛОДНО.
А все красивое можно было и в инете на картинках посмотреть.
Свидетельство о публикации №226112100119