Глава 48. Ожидание чуда

 
— Я вас не утомила, Милочка? — заметив лёгкую задумчивость и отстранённость во взгляде Тамилы, деликатно поинтересовалась Мари.

— Нет-нет… Ну что вы! Просто, слушая вас, я всё отчётливее понимаю, насколько ничтожны мои собственные беды. То, что пережила я — всего лишь досадное недоразумение в сравнении с вашей судьбой, — Тамила горько улыбнулась, бережно накрыв своей ладонью холодную руку подруги.

— Меня тогда уже не смущало даже его упорное отсутствие, — тихо продолжала Мари. — Я свято верила, что он думает обо мне… А это было главным. «Вот выдастся у него свободный денёчек — уговаривала я сама себя, — он обязательно примчится, ну или непременно позвонит». Даже к лучшему, что он не видит меня в столь жалком, беспомощном положении. Скоро мне сделают пластику, и мой дорогой муж наконец снова посмотрит на меня с прежней любовью и обожанием — а не как в тот последний раз, с нескрываемой брезгливостью и неподдельным ужасом…

Мари глубоко, прерывисто вздохнула, словно воочию заново переживая ту боль. Отыскав глазами в затемнённом углу террасы Анжело, который ни на секунду не сводил встревоженного взгляда со своей хозяйки, француженка смущённо, благодарно улыбнулась ему и продолжила:

— Наконец наступил самый счастливый на тот момент день. Меня начали готовить к операциям. Я поближе познакомилась с тем молодым хирургом — он долго и подробно объяснял мне все медицинские нюансы, словно я могла в этом хоть что-то смыслить. Предупредил, что этапов пластики будет несколько, и что мне придётся запастись терпением, став самой стойкой и дисциплинированной мадам. О-о-о! — Мари театрально возвела глаза к потолку, всплеснув руками. — Для меня тогда это ровным счётом ничего не значило. Ради любви мужа я была готова вытерпеть что угодно!

И волшебство началось. Сапфировые глаза Мари при этих словах заиграли новыми, живыми искрами.

— После каждой операции на моём прикроватном столике неизменно появлялся шикарный букет белых роз. Правда… — Мари лукаво и загадочно улыбнулась, — с каждым разом этот букет становился всё больше и роскошнее. Вместе с этими цветами в моей душе росла безграничная, трепетная благодарность к Жану-Луи. Я плакала от переполнявшего меня счастья, а глядя на меня, в уголке палаты тихо утирала слёзы моя бедная мама.

И вот, наконец, все мучения остались позади. Не выдержав нахлынувших воспоминаний, Мари снова потянулась к длинному мундштуку.

— С меня сняли последние повязки и торжественно объявили, что совсем скоро отёчность окончательно спадёт. И тогда я смогу впервые за это непомерно долгое время взглянуть на себя и оценить ювелирное мастерство хирурга. Но я не спешила. — Эффектно выпустив тонкую струю сизого дыма, Мари словно перенеслась сквозь годы. — Разумом я, конечно, была готова, но после того кошмара, который увидела в зеркале в прошлый раз, не слишком-то торопилась заглянуть туда снова. Мне тогда в последнее время снились жуткие сны. И, что удивительно, не сама автокатастрофа — о ней я как раз ничего не помнила. Мне снилось страшное, изуродованное чудовище, глядящее на меня из холодного зазеркалья. При одном взгляде на него кровь застывала в жилах. Я в ужасе зажмуривалась, а оно злобно кричало мне: «Смотри и любуйся… Это ведь ты!»

Мари чуть дрожащей рукой затушила сигарету о пепельницу.

— Я дико вскрикивала и вскакивала на постели в холодном поту, до полусмерти пугая маму. Так что я даже обрадовалась небольшой отсрочке. Мне требовалось время, чтобы морально настроиться на встречу с новой собой. Да, Милочка, я совсем забыла упомянуть: на время реабилитации мы с мамой перебрались в закрытую частную клинику. Это был старинный двухэтажный особняк недалеко от Парижа. Мы словно попали в ожившую сказку.

Мари тепло улыбнулась, на миг отгоняя мрачные тени прошлого.

— У нас с мамой были отдельные уютные спальни и общая парадная гостиная. Всюду стояла изящная мебель времён Людовика: струился натуральный шёлк, мягко блестела позолота, а ноги утопали в пушистых персидских коврах. На моей «скромной» кровати запросто могли бы разместиться пять человек! — Мари искренне рассмеялась своим бархатным грудным голосом. — Я бы чувствовала себя настоящей королевой в замке, если бы время от времени ко мне не наведывался штат врачей и медсестёр. Нам подавали изысканные блюда на настоящем серебре, а по вечерам мы с мамой часами гуляли по великолепному старинному парку, разбитому на территории усадьбы. Мамочка возила меня в кресле по тенистым аллеям, словно маленького ребёнка. К тому времени мне уже пришлось окончательно смириться с тем, что я — калека.

Тамила снова бережно прикоснулась к руке подруги и лёгким, нежным движением погладила её пальцы, без лишних слов выражая своё глубокое участие.

— Нужно, к слову, заметить, что по желанию пациенты могли соблюдать там строжайшее инкогнито, — продолжала Мари. — На прогулках я не раз встречала женщин в плотных шёлковых масках. Это были жёны и тайные любовницы очень состоятельных людей. Они меняли свою внешность и не желали, чтобы их имена или лица стали достоянием бульварной прессы. Оно и понятно. Мне же скрывать было нечего, и я с упоением наслаждалась природой… Милочка! — неожиданно сменив тему, обратилась Мари к подруге. — А не съесть ли нам сейчас по порции мороженого?

— Сейчас?! — искренне удивилась Тамила.

— А почему бы и нет? Анжело! — Мари лёгким кивком подала знак исполину. — Мы желаем мороженого и по чашечке ароматного кофе. Закажи, мой друг, пожалуйста.

— Для кофе не слишком ли поздно, мадам? — с лёгкой укоризной прогудел тот. — Что скажет месье, если узнает?

— Анжело… — Мари лучезарно улыбнулась, с бесконечной нежностью глядя ему прямо в глаза.

И суровый великан, мгновенно растаяв и безропотно подчиняясь одной ему ведомой магической силе, покорно отправился выполнять поручение…


Рецензии