Шесть кубиков абсурда

               
- Не люблю я Петросяна. Не нравится он мне. А почему он мне должен нравиться? И когда он появился в моей жизни?

Телевизор в моей жизни появился очень-очень  поздно.  Жила то в одном «медвежьем углу», то в другом,  то антенны не тянут-не берут, то  сам « голубой ящик» в дефиците.  И он,  Петросян, там «засветился» со своим юмором. Вживую я  его никогда не видела.  И он меня тоже не видел. Какое-то топтанье на месте, в  самом деле.   Но рано или поздно, долго – ли - коротко тот же «голубой ящик»  стал  прояснять мою  неразгаданную  (достаточно болезненную) ситуацию с необъяснимым раздраженным отношением к юмористу.


Переключаю  и перелистываю  каналы экрана, чтобы уйти от Петросяна.  А  кругом анатомия…   
Согласитесь, уже несколько десятков лет стал наш телеэкран активно  демонстрировать  короткие юбочки - где начинаются, там и заканчиваются, умопомрачительное декольте впереди и сзади до пятого поясничного позвонка,  оголенную область талии  со светящимся от страз пупком  и, конечно, вожделенные «кубики» на животе. Жаль, сейчас не эпоха Возрождения и  Микеланджело нет уже в живых. А то бы он воплотил ваш идеальный пресс с «кубиками» и вообще все прокачанные мышцы. Не подумайте, я не ханжа – я очень люблю  красивое.


Однажды,  совместив как-то алогично «кубики» с Петросяном, я ужаснулась этому  абсурду:

- Но  где «кубики»? а где Петросян?

И  разгадка мгновенно пришла. Он, Петросян,  внешне похож на моего преподавателя Николая Петровича (Н.П.)  по анатомии, на 95%.   Похожая артикуляция.  Одним словом, двойники.

- Отдыхай, Евгений Петросян!  Двигай юмор в массы, развлекай народ! Больше  не будет  к вам моего неприятия!

- Но «кубиков» и у  Николая Петровича  не было!

- «Кубики! Кубики!» - повторяла я себе, как заклинание.

И-и-и … потянулась   ниточка памяти - в анатомический зал института.  Первый курс. Дисциплина – нормальная анатомия. От того, что она нормальная, мне от этого не легче.

 
Итак, нас было трое:  я,  преподаватель  Николай Петрович, демонстрационный материал.  И «зрители» – мои однокурсники (25-26 человек).  Стоим вокруг  стола,  где и возлежит объект для изучения.  Это обыкновенный человеческий труп, безымянный.  Бомжи, говорили нам,  попадают на службу науке  и обучению студентов-медиков.  А кто-то  завещает себя при жизни на такие цели за деньги.

Большая тема - мышцы человека.  Почему-то,  преподаватель  решил меня  глубже погрузить в мир анатомии. Пятерки у меня чередовались с двойками,  а двойки ни за что.  Вечера мы должны проводить в «анатомке» и там готовиться к занятиям.

- Господи! Лучше было бы, если бы я   училась в семинарии и читала молитвы.

В «анатомке», стоя, много не выучишь. Ведь  все равно приходилось много штудировать по учебнику. А я любила учиться по книгам-учебникам.  Отличным подспорьем  к занятиям был анатомический атлас. Что еще надо?!   Как  и все,    подготовку в «анатомке» я порою пропускала  (ее посещение носило рекомендательный  и желательный характер), за что я и  получала по два балла.  Других отсутствующих Н.П. не замечал и двойки им не ставил.   Н.П. не знал, что я страшно боюсь трупов. Я старалась в себе это преодолеть, но мне это плохо удавалось. При поступлении в институт я так была одержима вступительными экзаменами, что напрочь забыла о своем неприятии неживых людей.

Итак, идет занятие… Нас спрашивают – мы отвечаем. Дошел черед и до меня. Я была превосходно подготовлена к занятию по теме «мышцы живота» и совсем не почувствовала, как к  моим ногам уже был брошен бикфордов шнур.

Он, Н.П., стоял напротив меня через стол и, взглянув на меня,  ехидно произнес:

- Ну, давай, студентка Л. (называл меня только по фамилии), доложи нам все о прямой мышце живота!

Я все воодушевленно рассказала, где начинается, заканчивается, из каких волокон состоит и т.д. Прямая мышца живота – это та самая мышца, из которой создаются вожделенные кубики. Я была рада тому, что мне ничего не придется показывать: эта мышца у нашего неживого пациента (простите за оксюморон!) отсутствовала,  т.к.  объект был вскрыт, и  все было убрано из брюшной полости, в том числе была убрана прямая мышца для доступа.
 
- Ну, кто покажет нам ее? Студентка Л.? – задал  нелепый  вопрос  Н.П.

- Так нет ее здесь,- наивно отвечаю я и чувствую что-то опасное.

Н. П. огибает стол и уже рядом  со мной.
Горящий бикфордов шнур уже обжег мои ноги, и тут крепкая сильная рука преподавателя опустилась в  карман моего халата. Схватила меня за запястье и... началась борьба. Я оказала  жестокое сопротивление противоборствующей (волосатой) руке.  Мои руки  были физически не слабые, но злополучный бикфордов шнур  уже загорелся у меня в кармане, и борьба продолжилась уже на «авансцене» под звуки однокурсников, сложенные из нестройных вдохов-выдохов со звуками «о-о-х», « х-а-а».  Моя рука была выставлена над столом, как шлагбаум  на  железнодорожном   переезде. Но силы были не равны,  я вдруг  ослабила  секундно точку сопротивления, и  моя рука  резко погрузилась в брюшную полость и там стала очерчивать вращательные движения.  Он, этот повелитель трупов, искупал мою голую руку в формалиново-сукровичной жидкости. Перчатки не практиковались тогда. Их и в помине не было.
 
 -  Все…  бикфордов шнур погас на моих оголенных нервах.  Упасть было нельзя, чтобы не уподобиться лежащему на столе. Остаться стоять на ногах - стоило большого мозгового усилия. Через минуту, то ли вслух, то ли про себя произнесла:
 
- Я – молодец!  Все-таки, можно не падать в обморок, если призывать свою волю - «не падать!».

И я не потеряла контроль над собой и, удерживая себя в равновесии и балансе, вышла из анатомического зала.

- Знал бы этот человек, который на столе лежал, что с ним случится после его смерти – рассмеялся бы, как минимум, или не поверил.


Анатомия продолжалась … Меня уже мысли стали посещать о том, что надо бросать институт.
Н.П. продолжал следить за моими вечерними посещениями анатомки, где я готовилась к следующему занятию, подготовившись, подходила к Н.П., чтобы  ответить по заданной теме, но он всегда отказывался  выслушивать урок,  только с нескрываемым удовольствием обводил двойку в своем журнале-ведомости,  нейтрализуя, ему казавшуюся, мою беспечность и  безответственность.

И вот однажды произошел со мной "позорный" случай - результат того, что  я не отметилась вечером в анатомке (всего 1-2 раза).  Мне уже казалось: я ослабила контрольную бдительность Н.П. за мной  и усыпила его  зоркость.

Идем с однокурсницей, веселые и обласканные щедрым солнышком,  в центральный корпус  по  очень извилистому  тротуару, обрамленному красивыми еще тогда нестриженными акациями (обзор перед глазами  ограничен из-за этой кривизны пешеходной дорожки).  И вдруг возник передо мной – ОН,  анатомический террорист,  собственной персоной.

Далее произошло то, что называется – «встретились на узкой тропинке». Оружия ни у кого не было.

- Ну что, Л.? Опять не ходишь на вечернюю подготовку?

Вдруг его волосатая рука, взлетев, замахнулась над моей головой. Реакция со стороны моего существа (и тела и разума) была незамедлительной… Я,  защищая свою голову руками,  резко пригнулась, уклоняясь от удара. Мне это удалось.
 
Последовала ответная реакция. Теперь Н.П. схватился за голову, и, если не сказать – «закричал»,  то  с какими-то  непонятными стенаниями, с упоминанием моей фамилии и прилагательным  к ней - «ненормальная»,  побежал прочь и быстро скрылся за акациевыми аллеями.

Тут я в миллисекунду поняла, что произошло. Своей волосатой рукой Н.П.  хотел продемонстрировать жест, что я безнадежна. Но неудачно продемонстрировал. Я его не так поняла.   Я не справилась с экстремальной ситуацией. Состояние у меня возникло, как будто и вправду меня побили.  Как побитая собака я побрела,  не помня, куда и зачем я держала путь.

- "Ручной" какой-то  - этот Н. П.!  Жестов руками  у него больше, чем слов, и жесты опережают слова.  Пойми вот его!

Закончили темы: «мышечная система», «костная система» - на все про все ушел целый семестр. Наступил черед  сердечно - сосудистой системе. Демонстрационный материал в анатомке соответственно теме. Занятие начинается …


- Первый вопрос – студентки и студенты!

Я вся внутренне сжалась…  Н.П. своим константам характера не изменял, оставался  сам собой, но  на этот раз  вопрос  задал конкретно не мне, а другой героине своего анатомического замысла. Она была - вся из себя, в прекрасном облачении, перышко к перышку, ресничка к ресничке.  И этот вопрос достался ей:

- Покажите мне орган любви!

Вместо ответа моя «подруга по несчастью»  засмущалась, и взгляд ее проследовал вниз в урологическую область. Шорох в группе студентов. После чего - «испанский стыд» у всех. Мы  стали взрослее и  были способны уже на адекватные реакции.  Расчет Н.П. был  адресно точен, он уже не рискнул задавать мне такой провокационный вопрос, был уверен, что я отвечу правильно – «сердце». А правильный ответ ему  не доставил бы удовольствия.
 
Кругом ее величество – Анатомия! И у Маяковского тоже:


«У прочих знаю сердца дом я.
Оно в груди – любому известно!
На мне ж с ума сошла анатомия.
Сплошное сердце – гудит повсеместно».


Так что студентка отчасти, а может и в целом, была права. Ее, видимо, раскачивало на тех же волнах, что и Маяковского в свое время.
 
А я еще продолжала оставаться в зоне  внимания Н.П. У меня появились проблемы со сном.  Нет,  не бессонница, напротив, сон был так глубок, что я стала опаздывать на занятия анатомии (а они всегда с 9-и утра и   почти ежедневно). Опаздывала на недостающие мне  5 минут, но старалась и часто подбегала ровно к 9-и. И вместе с Н.П.  мы торжественно заходили в анатомический зал. Насмешливую торжественность вместо приветствия он обеспечивал словами:

- Позвольте нам с Л. начать занятие!

Все коротко смеялись.  В пору тотального дефицита по всему городу  в продаже не было будильников. Наконец купила. Но и он мне не помог, я его не слышала.

Н.П.  на всю группу объявлял:

- Л,  над тобой  надо гаубицу взрывать.  Где ее можно добыть?

Мне было не до шуток.  Много позже я поняла, что со мной происходит.  Сном мозг спасал меня от анатомического стресса.


Прошло полтора года, я не ушла из института: решительности не хватило  и усталость мозговая   наступила.

- Куда-то еще поступать - опять штудировать науки!


И вот экзамен по нормальной анатомии (за 1,5 года учебы). Билеты берешь по одному из каждой кучки, которые разложены по разделам: кости, мышцы, сосуды, нервы, внутренние органы,  и все, что относится к голове…  У меня состояние  полного апокалипсиса. Накануне перед экзаменом снятся мне все вопросы, только 6-й вопрос как-то неясно обозначился. Ну да ладно. Зачем он мне? Я и те 5 не сочла нужным хотя бы просмотреть. Были свидетели этому сновидению, я их озвучила перед экзаменом однокурснице. Захожу  абсолютно «обесточенная» на экзамен, беру по билетику и – о,  ужас – все в точности, как в сновидении, и 6-й смазанный вопрос четко тоже проявился.

Тут как тут Н.П. рядом со мной засуетился. Первым делом зачетку мою к себе забрал (она должна оставаться у секретаря, пока не сядешь к экзаменатору). Стал какие-то плакаты мне тащить и как раз по вопросу, по которому я очень сомневалась в ответе. Я не хотела ему сдавать экзамен, думала, что больше тройки у него не получу.

Лучше к профессору сяду, не обидно будет, может больше тройки получу. А из студентов  очередь. Что делать? Состояние – даже по вопросам готовиться не могу, хоть бы наброски сделать какие-то и это не могу. Тут вдруг Н.П. вышел из  экзаменационной аудитории, и как раз у профессора место освобождается. Стремительная подъемная сила внезапно переносит меня к профессору. Ожидающие экзамена студенты зашикали на меня от возмущения (я бесцеремонно нарушила их очередь).

- А где ваша зачетка?  - спрашивает  профессорша (это была заведующая кафедрой анатомии.

Я что-то невнятно ответила.
 
- Хоть бы не зашел этот Н.П., хоть бы не успел,- молилась я неизвестным богам.

 Отыскали зачетку на столе у Н.П.

-Ура! Успели, - это я себе про себя кричу.

И он заходит. Глянул – меня за столом  нет,  на свой стол – зачетки тоже нет,  увидел - сверлящий укол от его взгляда,  а я - его руки:  он чуть всплеснул ими  и сжал кулаки.

- "Ручной"!
 
А я была в  полной безопасности. Экзамен я сдала  на   «отлично с отличием». Профессор  громогласно на всю аудиторию сказала, что на шестой  вопрос (вопрос по анатомии головы -  самая сложная тема из анатомии, кстати) студенты плохо  отвечают, а  тут  наконец за все экзамены услышала  полноценный ответ. От неожиданного поворота событий я еще долго не могла прийти в себя: я утратила способность радоваться.

-Ну   все?! Пришла пора  прощаться с анатомией и с Н.П.!

Физически – да.  Ухожу.  Но благословенные слова могу сказать только в адрес заведующей кафедрой.

Она прошла всю войну, врачом. А сейчас ей нравилось быть красивой – у нее было очень молодое лицо, она не скрывала, что сделала пластическую операцию. Но вот парадокс: голос соответствовал ее паспортному возрасту, постаревший, уставший. Она читала нам лекции. Свои лекции оживляла  интересными вставками (в «меде» в большинстве своем учились девушки, мужчин было непростительно мало).

Например, ямочки на щечках у женщин бывают у тех, у кого есть на скуловых костях  fossa conina (собачья ямка), а красивые ноги у тех, у кого есть дополнительная мышца стройности на голени. Она, конечно, была права, как непревзойденный знаток анатомии.  И Пушкин  в «Евгении Онегине»  на ту же тему писал:


«Люблю их ножки; только вряд
Найдете вы в России целой
Три пары стройных женских ног.
Ах! Долго я забыть не мог…»


Прощай кафедра!  Но оказывается, расставание  с кафедрой анатомии  и действующими лицами произошло не со всеми.

И вот финальный – шестой  курс. У нас еще  одна дисциплина – лечебная физкультура. Позади столько всего сложного пройдено! Являемся на кафедру, такие расслабленные!

- «Ба, знакомые все лица»! Николай Петрович, собственной персоной!
Не очень радушно он меня встретил:

- Опять, ты, Л.

- Да, опять я, - спокойно ему отвечаю.

-  А вы что, Николай Петрович, на легкий труд перешли?

Он  что-то буркнул в ответ и перешел на преподавательскую волну:

- Познакомьтесь пока с оборудованием, тренажерами, а потом перейдем к теоретической части предмета.

Нам такое предложение понравилось. Мы разбежались по залу, разобрав динамометры, скалки, кто уселся на велотренажер, а я гимнастический обруч взяла - и давай крутить. И тут же услышала в свой адрес знакомую ехидную интонацию:

- Смотри, Л., талию не сломай!

Мне только и осталось, с напускной беспечностью в голосе  сказать:

- Николай Петрович, не волнуйтесь! У меня с талией все в порядке. И с прямой мышцей живота - тоже! … ответа не последовало.

- Эти вожделенные кубики на животе,  взращенные из прямой мышцы!  Да сколько ж можно!

Прошли десятилетия. Институт давно остался позади, но каждый раз, когда по телевизору мелькали накачанные артисты или двойник Николая Петровича, вдруг чудился мне формалиновый ветерок из анатомки.


Окончательную и жирную точку в этой истории поставила моя дочь. Она выросла невероятно красивой, изящной и грациозной девушкой, дополнительно занималась легкой атлетикой и на тренировках с легкостью выполняла мужские нормативы. Как-то раз она со смехом рассказала мне случай из своей спортивной жизни. Один юноша из ее группы, глядя на ее идеальный рельефный пресс, с усмешкой спросил:

- Зачем тебе «кубики», как у мужика?

На что тут же получил от нее хлесткий ответ:

- А ты подкачай себе немного пресс – может, тоже будешь на мужика похож.

Я слушала и смеялась до слез. Тут-то все шесть кубиков абсурда, тянувшиеся за мной с первого курса, сложились в правильную картину мира. Прямая мышца живота, из-за которой мне пришлось пострадать унижением и нарушением личных границ, в новом поколении стала символом красоты, силы и умения защитить свое достоинство. Наконец-то, был навсегда закрыт мой старый счет.            
 
 


Рецензии
Познавательно.))) Волосатая рука...кубики.. трупы... Захватывающие образы Лидия!)))

Панкратов Владимир   21.11.2026 15:49   •   Заявить о нарушении
Владимир, спасибо за прочтение и немедленную рецензию (краткую, но вполне себе отличную)! Вам открытий всяческих и радостей в творческом труде(и не только)!

Лидия Панкратова   21.11.2026 19:41   Заявить о нарушении