Хвист, хвюст, хвяст
Денис проснулся раньше будильника и замер на боку, боясь пошевелиться и разбудить Лизу. Он с нетерпением выжидал несколько последних минут перед звонком, чтобы поделиться странным тревожным сновидением. Предрассветные оконные блики падали на стену спальни и край одеяла, постепенно становились всё светлее, ярче. И вот, наконец: тр-р-р-рель! Трель! Трель!
- Ты чего? Человек ещё не проснулся, - недовольно зашипела Лиза, морщась и приоткрыв один глаз. – Зачем так в упор гипнотизировать?
- Мне такой сон приснился! – не вытерпел Денис.
- Какой сон? Дай ещё подремать самые сладкие минутки!
- Ну ты ведь уже не спишь.
Лиза открыла оба глаза, вопросительно глянула на мужа и тут же снова сомкнула веки.
- Ну ладно, поспи ещё пару минут, - Денис недовольно выбрался из-под одеяла и направился в туалетную комнату.
Когда вернулся в спальню, Лиза уже поставила подушку высоко к изголовью и, облокотившись, разглядывала входящего Дениса.
- Всё? Забыл?
- Да ты что? – Денис снова оживился и подсел на край кровати. – Такое разве забудешь?! До сих пор всё так чётко стоит перед глазами! Сначала, конечно, всякая белиберда снилась…
- Сначала чёмчик! – перебила жена, слегка повернув щёку.
Денис наклонился, несколько раз нежно, но быстро поцеловал супругу в подставленную щёчку, выпрямился и нетерпеливо продолжил:
- Ну там всякие погони были, люди, улицы почти знакомые, работа моя старая приснилась, бухгалтерша, ребёнок, потом машину потерял, не мог найти где припарковал… Ну, в общем, всякий бред.
А потом, уже под утро, совершенно чётко, как сейчас вижу, кто где стоял, мебель какая где была…
- Да что? Что? Не тяни! – не вытерпела Лиза, окончательно проснувшись. – Мне уже вставать пора, а ты со своими снами!
- Сейчас! Я просто слова подбираю! – затряс ладонями Денис.
- Ну и?
- Так вот. Оказался я в нашем городе, на нашей старой улице, возле старого дома, где ещё наша первая квартира была…
- В центре? – уточнила Лиза.
- Да, да! Только там как-то всё изменилось, стало чуть по-другому, но я всё равно точно был уверен, что это именно тот дом, именно тот подъезд.
- Ну и что? – разочарованно ухмыльнулась Лиза.
- Не перебивай, Лизок! – Денис попытался сосредоточиться. – Понимаешь, у меня тогда чёткое возникло понимание, что квартира по-прежнему наша, что мы, когда уезжали, продали дачу и новую квартиру…
- Это последнюю? В ЖК «Заречье»? Двухуровневую?
- Да, да, да! Именно её! А старая квартира, которая была в центре, которую я давным-давно продал, я, получается, на самом деле не продал, и она по-прежнему наша. И я её нашёл в том новом, вернее старом, но сильно изменившемся городе. Понимаешь?
- Ну и что? Мало ли какая пурга может присниться? – пожала плечами Лиза. – Мне и не такое наснится!
- Подожди, Лизок! Так вот, я руку в карман, - а там ключ от той квартиры. Я захожу в подъезд… И главное код на двери знаю! Или помню. Не важно! Захожу в подъезд, нажимаю кнопку лифта…
- Приезжает лифт, открывается, а там - чёрный-чёрный человек! – с хохотом передразнила Лиза.
- Поднимаюсь на десятый этаж, - с расстановкой, медленно, не обращая внимая на стёб жены, продолжал рассказчик, - открываю ключом дверь, вхожу, прохожу по прихожей, распахиваю створки дверей гостиной и на пороге замираю…
- А там чёрный-чёрный че…
- Лизка! – перебил гневно Денис.
Лиза прикрыла расплывшийся в улыбке рот, но глаза продолжали насмехаться над наивным повествованием ночных сновидений супруга.
- Мебель, вся наша итальянская мебель, - на месте; диваны, кресла, стол большой посередине и стулья вокруг. А на этих стульях и креслах, и возле них, сидя и стоя, полно народу. И лица все знакомые, известные, важные, и все разговаривают как-то бойко, но приглушённо. И одеты солидно, и Сталин так натурально трубкой пыхтит, даже дымом воняет…
- Кто? Сталин? – перебила Лиза с усмешкой.
- Лизок! Там все были: и Сталин, и Ленин, и Черчиль, и Рузвельт, и Пётр Первый, и Путин с Лукашенко, и Трамп с Макроном, и Брежнев с кем-то, то ли с Мазепой, то ли с Богданом Хмельницким, и кажется Иван Грозный, и вроде как князь Владимир, и даже Наполеон, и… и…
- Что «и»? Забыл кого-то?
- Да нет, не забыл! Произнести страшно: там даже Гитлер был!
- Да что же тут страшного? – разочарованно ухмыльнулась Лиза и попыталась встать с кровати. – Это всего лишь сон! Там любая ерунда может привидеться! Это у тебя просто каша в голове! Каша из новостей! Меньше телек надо смотреть с новостями этими дебильными! Пусти! Мне вставать надо!
- Постой! – Денис склонился над женой, упёршись руками в одеяло. – Они все между собой оживлённо спорили, жестикулировали, хотя и негромко. Но, когда я вошёл, притихли совсем, уставились на меня в ожидании чего-то…
- Дэня, пусти! – Лиза попыталась убрать руку мужа, высвобождая себя из-под одеяла. – Мой организм тоже в ожидании чего-то, и, если ты меня сейчас же не выпустишь, случится беда. Прямо на простыню!
- А, извини, - Денис понимающе убрал руки и поднялся с кровати.
Лиза торопливо прошмыгнула в туалетную комнату и через некоторое время оттуда стали доносится обычные звуки утренних процедур. Когда же зашумела струя душа, Денис не выдержал и тоже зашёл внутрь. Голый размытый силуэт жены извивался, разбрызгивая воду, за стеклянной перегородкой душевого отсека.
- Тебе не интересно? – сухо произнёс Денис.
- Почему? – Лиза поплевалась водой. – Очень интересно. Просто я спешу сегодня! Шеф должен сообщить что-то важное!
Лиза выключила напор воды и выглянула из-за загородки:
- Подай полотенечко, плиз!
А, когда получила полотенце, добавила:
- Политики обычно снятся к перемене погоды. Значит, похолодает скоро. А что, это ещё не весь сон? Там ещё что-то было?
- Ну да, я же самого главного не рассказал.
Лиза накрутила полотенце на голову, вышла из душа и стала надевать тоненький махровый халатик розового цвета.
- Давай, я буду завтрак готовить, а ты мне там, на кухне, всё подробненько расскажешь, чем закончилась эта твоя загадочная миссия с Наполеоном и остальной гоп- компанией. Лады?
За завтраком Денис продолжил:
- Я таращился на них, а они – на меня. Я не знал, как себя вести, и было жутковато как-то. Особенно меня пугала наша мебель…
- Как пугала? – Лиза ловко работала над глазуньей с помидорами.
- Там же мы когда-то сидели на этих креслах и стульях, а теперь все эти… Я же их только на портретах видел, понимаешь? А тут они прямо передо мной! На моём диване! За моим столом!
- Это всё?
- Нет. Теперь самое главное. Откуда-то вдруг появилась девушка… Хотя нет, скорее тётка, - Денис знал ревнивый характер своей жены и не рискнул даже про сновидение рассказать правду, что девушка была очень похожа на молодую Софи Марсо, и что была в облегающих джинсах и свободной марлевой блузке, под которой просматривалась красивая грудь с торчащими сосками, и потому добавил, - причём такая неприятная тётка, злая, в коричневом старомодном платье.
- И-и? – подгоняла рассказчика жена, отхлёбывая чай с имбирём.
- Она стала между нами. Сперва смотрела прямо на меня, потом развернулась в гостиную и чётко, громко произнесла: «Господа! Вот этот человек сейчас вам всё доложит, что будет дальше и каким будет будущее планеты Земля».
- На каком языке?
- Что? – встрепенулся Денис.
- На каком языке женщина говорила? Ведь там же Наполеон, Гитлер, Рузвельт были. Как они её поняли?
- Не знаю, - растерянно произнёс Денис. – Наверно, на русском. Я не задумывался. Но там все всё понимали. Это же сон!
- Ну, и ты поведал народу про будущее Земли? – Лиза встала из-за стола и опустила свою пустую посуду в раковину.
Денис за всё время завтрака только раз ковырнул желток и так и завис над своей тарелкой с ножом и вилкой.
- Нет, конечно, - парировал он Лизин сарказм.
- Жаль, а то бы, я тоже хотела узнать про наше будущее, - Лиза открыла кран и спокойно стала мыть посуду.
- Девушка повернулась ко мне…
- Ты же говорил «жуткая тётка»! – перебила Лиза, а струя воды потекла мимо чашки.
- Ну да, тётка, просто… не очень старая тётка… Так вот, она повернулась ко мне и так уверенно, глядя прямо мне в глаза, спрашивает: «Почему ты молчишь? Ты ведь всё уже понял, во всём разобрался! Они ждут! Они не знают! Они хотят знать, куда привели мир! Так почему же ты им не расскажешь, что будет дальше с этим миром? Их миром!». Я пожимаю плечами: «Откуда я должен знать? Тут сегодня такое творится! Никто не может понять! Никто не знает! Тем более я!». А она, удивлённо: «Как? Ты разве ещё не разобрался? Все твои современники уже разобрались, все знают. Ведь у вас сегодня интернет, телевизор, радио, эксперты, учёные, - всё уже вам разжевали, всё объяснили, всё рассказали. Как же так?». Женщина развернулась вполоборота к гостям, выставила вперёд руку с указательным пальцем и обвела по периметру: «Вот они не знают! – заговорила она на повышенных тонах. - Натворили дел и не знают! Потому что не умеют пользоваться интернетом! Привыкли радио слушать или газеты с листовками читать. Но ты ведь умеешь? И все ведь сегодня умеют! Знают где что поискать, как любые запреты обойти, как любые секреты найти. Всё, как на ладони. Только не поленись, нырни в паутину и найдёшь все ответы на все вопросы! Я уже не говорю про искусственный интеллект!».
- Боже, как интересно, - Лиза подошла вплотную к рассказчику и прислонила ладонь к его лбу.
- Да я не болен! – нервно отвёл голову Денис. – Я могу тебе подробно нарисовать, где кто и как сидел, в чём был одет. Понимаешь? У меня эта картинка даже сейчас перед глазами стоит, как живая, в цвете и во всех деталях! Там Черчиль достал толстую сигару из внутреннего кармана и вискарь из моего серванта. Налил, закурил. Сталин тоже пыхтел трубкой и всё кивал в мою сторону. Ленин сначала от дыма отмахивался, кривился, а потом штору отодвинул, чтобы дым в форточку веселей выходил. Гитлер воротник нервно поправлял и головой вот так дёргал… Лиза! Мне реально страшно было!
- Ну хорошо, - смягчилась Лиза, поглядывая на часы. – И чем же всё закончилось?
- Эта де… жуткая тётка приблизилась ко мне вплотную и злобно так, но отчётливо произнесла: «Ну, хорошо! Дам тебе, глупому или наивному, неважно, последний шанс! Подсказку! Вот тебе буква!». С этими словами она достала откуда-то из-за спины пластиковую букву «С», размером с ладонь. «Увидишь ещё десять снов-подсказок! Получишь ещё десять букв-подсказок! Составишь слово. А потом придёшь сюда и всё доложишь этим господам! Понял? Ну, а если и после этого ничего не поймёшь, то так тебе и надо! Так вам всем и надо! Значит, заслужили!».
Лиза открыла дверь морозильной камеры и внимательно перебирала пластиковые коробочки с продуктами.
- Ну что скажешь, Лиз? – Денис встал из-за стола и подошёл к жене.
- Я вот думаю, что достать на ужин. Не хочешь рыбу? Давай тунца запечём?
- Я про сон.
- Ну сон, как сон. Я тороплюсь, зайчик, - Лиза чмокнула мужа в щёку. – Вечером обсудим твой сон, если не забудешь. На вот, открой крышку и поставь размораживаться тунца.
2
Денис целый день не мог найти себе места, слонялся по дому, гуглил всех известных политиков, читал сонники и гороскопы, а в итоге нарисовал на листе бумаги большую вычурную букву «С», с хвостиками и вензелями. Работы у него сейчас не было, заказы фотосессий и съёмки свадеб упали практически до нуля. Все потенциальные заказчики стали экономить на фотографах, к тому же последние модели смартфонов позволяли делать снимки приличного качества даже дилетантам, причём ещё и сами редактировали снимки, монтировали фильмы. Профессия фотографа прямо на глазах быстро умирала.
Лиза тоже вернулась с работы расстроенной, - у них в туристическом агентстве намечались перемены и сокращения. Заказы тоже сильно упали. Лиза работала гидом по Черногории, Боснии и Хорватии, иногда даже по Италии, в общем, почти по всей Адриатике. Но теперь русскоязычных групп практически не было, а индивидуальные туры стали редкостью. Опять же, электронные гиды и переводчики хладнокровно забирали последний хлеб у «живых» турфирм. Разговора про геополитический сон Дениса не получилось, не до того было, все Лизины мысли крутились вокруг перспектив агентства или перехода на сдельную работу, или вообще смены деятельности.
На следующее утро трель будильника продолжалась долго. Лиза, не открывая глаз, сделала вялую попытку нащупать злобный источник звука, постучала ладонью по подушке, по краю тумбочки.
- Дэня, ты не слышишь, звонит?
Ответа не последовало. Лизина рука, наконец, опустилась точно на будильник, тот затих. Девушка резко повернула голову вправо: привычной лохматой головы рядом не оказалось.
- Ден-и-ис! – громко позвала Лиза.
Никто не ответил. «Что за фокусы? – Лиза выскользнула из-под одеяла, встала с кровати и быстрыми шагами засеменила в туалетную комнату. - Ты здесь?».
Тревожное состояние совсем не понравилось Лизе с самого утра, когда она ещё не вполне проснулась, а весь организм ожидал нежного спокойного пробуждения, а не поисков пропавшего мужа.
- Дэня! Ты где? – Лиза толкнула дверь кабинета.
За столиком, склонившись перед компьютером, сидел Денис в зелёном махровом халате и что-то нетерпеливо тарабанил по клавиатуре.
- Ты что тут делаешь? Я тебя зову. Почему не откликаешься? Я уже бог весть что подумала…
- Буква «П»! – выпалил Дениз, выпрямился, выдохнул и показал жене на листок с буквой. – Теперь буква «П»!
Лиза выдержала драматическую паузу, осмотрела взъерошенного супруга сверху до низу, и спокойно ответила:
- Охренеть. Ну, если буква «П», то это сразу всё объясняет.
- Лизок, мой сон продолжился! – Денис вскочил из кресла и схватил жену за локти. – Но там я такое видел! Та-ко-е!!
Лиза высвободилась, развернулась и спокойно пошла заниматься утренними делами. Денис бежал за ней, вился с разных сторон и возбуждённо тараторил скороговоркой:
- Мне приснился военный парад в Киеве! Представляешь, Лизок! Военный парад! А на трибуне, знаешь кто? Путин! Но не один, а с президентом Украины, с этим, как его, с Кучмой! С бывшим президентом. Там ещё кто-то рядом стоял, неважно. Но главное, они оба там стояли спокойно так, улыбались, беседовали спокойно. Представляешь, Лизок! Улыбались, руками махали, приветствовали. А в это время по площади шагали военные с автоматами. Украинские военные! И танки ехали! И самолёты над головами летали! И дети там разные плясали, в вышиванках! Песни пели! Ты понимаешь?!
- Это просто твой воспалённый мозг, - неразборчиво пробубнила Лиза с зубной щёткой во рту.
- Не разобрал, что ты…
- Я говорю, - Лиза сполоснула рот, - это плод твоих бурных фантазий. Ты же понимаешь, что в реальной жизни такого не может быть. Потому что не может быть ни-ког-да! Это сон! Выдумка твоего воспалённого мозга.
- Да? Сон? Я погуглил. Проснулся ещё час назад и сразу за комп. Так вот, ответственно тебе докладываю: Путин два раза, понимаешь? Два раза, в две тысячи первом и четвёртом году был на украинских парадах! На Крещатике! На трибуне приветствовал парад! Второй раз, правда, шествие было с советской символикой, в годовщину освобождения Украины от фашистов. Но сам факт! Ты знала об этом, Лизок?
- Может и знала, - равнодушно пожала плечами Лиза, одевая халат и проходя в кухню. – А может и нет. Какая кому сейчас уже разница? Времена изменились. Сегодня на завтрак овсянка. Будем экономить. Хорош уже каждые день сардельки, хамон и яйца трескать. Худеть надо.
- Окей, я согласен на овсянку. Но, Лизок, послушай! Пока я стоял, открыв рот, прямо возле трибуны, откуда-то снова появилась та же самая девушка, что и в первом сне, но уже в красной юбке, красных сапогах и вышиванке, с разноцветными ленточками в волосах…
- Всё-таки девушка, - укоризненно заметила Лиза, размешивая хлопья в сотейнике.
- Ну, Лизок! Девушка или женщина, какая разница, это же сон, я вообще смутно помню её лицо, - стал оправдываться Денис, хотя и в этом сновидении он отчётливо различил черты известной француженки. – Она мне ещё одну букву дала, букву «П».
- Может это первая буква в слове «президент»?
- Может… Тогда, что буква «С» означает?
- Денис, мне надо собираться на работу, - раздражённо сказала Лиза. - Я уйду, садись и сиди потом сколько хочешь, ройся в инете, что какая буква означает! Для меня сегодня твоя буква «П» пипец означает. Причём полный!
- Ну ладно, - обижено пробубнил муж.
3
Вечером, несмотря на тревожные новости из телевизора и ещё более тревожные новости с Лизиной фирмы, супруги были в приподнятом настроении, потому что была пятница, и они, по давно сложившейся традиции, откупорили бутылочку своей любимой «Марсалы». К ужину Денис запёк в духовке кусочки индейки, выложенные поверх нарезанных «по-селянски» ломтиков картошки с прованскими травами и теперь это блюдо возвышалось, сверкая аппетитными зажаристыми корочками, по центру стола. А ещё, как прилоги, были сырые шампиньоны, пармезан и вяленные томаты. Лиза медленно надкусила большой гриб на вилке, и, вглядываясь в розовато-янтарный блеск вина в высоком бокале, произнесла:
- Дэнь, а давай сегодня на будем о политике, работе и особенно про твои сны?
- Окей, - кивнул Денис, чокаясь, и глубоко вздыхая.
Он то как-раз был полон желания обсудить ночные видения и высказать свои новые предположения и догадки.
- А завтра суббота, - продолжила Лиза. – Мы затариваемся свежим пивом, только я не хочу эль, как в тот раз! Обычное, светлое, не мутное. Берём креветки, хочу мелкие, и едем к Катюхе с Милошом. А там, как ты знаешь, вообще ни о чём таком говорить нельзя будет.
Денис снова понимающе кивнул и залпом допил свой бокал.
Ночью он просыпался несколько раз, метался по кровати, вставал в уборную, но навязчивый сон о пребывании в Кремле не отпускал и водил по высоким помпезным коридорам в разные золочёные светлые залы. В одном из них столпилось много народу: видеокамеры, осветители, журналисты, охранники. Протиснувшись через плотные заслоны, Денис высунул голову почти из первого ряда и прямо перед собой увидел Путина, добродушно пожимавшего руки какому-то мужику, явно из иностранной делегации.
- Кто это? – спросил во сне Денис чужим голосом.
К нему обернулось сразу несколько человек в чёрных костюмах. Посмотрели то ли как на сумасшедшего, то ли как на шпиона.
- Генсек НАТО, - прошептал один из людей в чёрном.
В это время российская свита и иностранные гости рассаживались вокруг большого светлого овального стола, при этом все радушно улыбались, не чувствовалось ни малейшего напряжения или вражды. Всё было похоже на встречу старых добрых друзей.
- Ну и когда же вы нас пригласите в НАТО? – неожиданно спросил Путин.
- Для вступления в НАТО надо написать заявление, - спокойно ответил сидевший напротив Генсек. – Подайте заявку, и мы её рассмотрим в кратчайшее время.
Денис даже во сне подумал, что ослышался, или перепутал слова, или смысл сказанного, но сон повторялся снова и снова, и те же люди в тёплой беседе, непринуждённо общались, улыбались и говорили о перспективах взаимного сотрудничества. Закончился странный сон ожидаемо: от группы журналистов отделилась девушка в деловом кремовом костюме, естественно с лицом Софи Марсо, неслышно подошла, поднесла указательный палец к вытянутым в трубочку губам, а потом извлекла из зелёной папки листок с буквой «И».
4
Утром Денис открыл глаза как разведчик Штирлиц в известном сериале - ровно за минуту до звонка будильника. Но прошла минута, а будильник так и не затрезвонил. Лиза его просто не завела - была же суббота, выходной день, и можно было поваляться в постели подольше. Но сомкнуть глаз Денис больше не смог. Полежав неподвижно с полчаса, изредка поглядывая на тихо и сладко посапывающую рядом супругу, Денис осторожно встал с кровати и, тихо ступая, пошёл в кабинет, к компьютеру. Через некоторое время он услышал из спальни:
- Ты где? Опять возле компа?
Денис вернулся в спальню, лёг под одеяло, придвинулся к жене и уставился на её лицо, подбирая слова.
- Какая буква? – кивнула, зевая, Лиза.
- «И».
- Ага. Итого, что мы имеем? «С», «П» и «И». Получается слово спи. Вот и спи, а не бегай к компьютеру!
- Это не все буквы, их будет одиннадцать, - серьёзно произнёс Денис.
- Тебе твой мозг шлёт сигналы, - Лиза вытащила руку из-под одеяла и постучала пальцем по лбу мужа. – Говорит: спи. Ну что здесь не понятного? Значит ложись и спи.
- Ты в курсе, что мы с натовцами вели переговоры о сотрудничестве?
- Что? Это тебе такое приснилось?
- Сначала приснилось, а потом в инете набрал. Так и было, причём несколько раз встречались. И Путин лично встречался с Генсеком НАТО, и на саммите НАТО был, и про вступление в НАТО говорили, обсуждали, и про совместные учения. В начале двухтысячных.
- Шутишь? – Лиза улыбнулась. – Это фейк какой-то! Ну не мог Путин никогда об этом разговаривать с руководством враждебного военного блока! Не мог! Как звали того натовца?
- Сейчас, - Денис выскочил из постели, побежал в кабинет и через пару секунд оттуда крикнул: - Робертсон! Джордж Робертсон!
- У меня плавится мозг, - скривилась Лиза, когда Денис вернулся в спальню. – Такое хорошее субботнее утро, я уже мыслями там, в горах, ломаю панцири креветочкам моим любимым, запиваю свежим холодным пивом, а тут ты со своими мрачными снами…
- Но эти же сны – правда!
- От этого как-то не легче, - Лиза поднялась на кровати и стала чесать голову. – Тебе сказано спи, вот и спи по ночам, а не копайся в закоулках истории.
- Выходит, мы её совсем не знаем, нашу историю, - рассуждал Денис.
- Так, всё! Хватит! – раздражённо опустила руки Лиза. – Больше слышать этого не хочу! У меня выходной! Выгуливай жену, развлекай! Рассказывай что-нибудь приятное, позитивное… Вот, иди завтрак нам готовь! А я в ванную.
5
Осеннее солнце уже было в зените, светило по-летнему жарко и весело, и в это время красная Mazda уже выезжала из Герцег-Нови, затарившись крафтовым пивом и свежими креветками. Машина уже миновала русское кладбище, Савинский парк и на кольце ушла круто влево, в сторону горного серпантина. Ещё через полчаса Денис свернул с основной дороги вправо, на грунтовку, по направлению к деревенским домам, ютившимся возле скалистого обрыва. Усадьба Милоша и Катерины была на самом краю посёлка, легко просматривалась прямо с дороги и заблудиться было невозможно даже без навигатора.
- Каки-то ви тужни, - встретил гостей бородач Милош, опираясь на вилы с клочьями жёлтой листвы на зубцах.
- Устали с дороги? – спросила Катя, улыбаясь.
Денис и Лиза вылезли из машины, пообнимались, почмокались в щёки с хозяевами, достали гостинцы из багажника.
- Дениска тут чудит последнее время, - отмахнулась Лиза.
- Поподробнее, - заинтересовалась Катя, помогая с поклажей.
- Как здесь красиво, особенно осенью, - произнёс нараспев Денис, поднеся ладонь ко лбу и вглядываясь в бесконечную холмистую даль Которского залива.
Пикник устроили на деревянной террасе над обрывом, возле двух молодых дубков и высокой пинии. Вид на горные хребты и живописные морские бухты открывался завораживающий. Воздух был прозрачен, светел, и вся разноцветная природная осенняя палитра просматривалось довольно далеко и широко. Денис достал фотоаппарат, деловито накрутил длиннофокусный объектив и принялся щёлкать кадры в разных направлениях.
- Ну що, очі погодувалы, - сказала хозяйка, расставляя пивные кружки, - тэпэр і крэвэтками побалуватысь можна.
Катя была украинкой и приехала в Черногорию сразу после начала военных действий. В их соседнюю девятиэтажку в Днепре прилетели обломки ракеты, по её рассказам, и развалили почти два подъезда. Ужас этой трагедии был видимым, осязаемым, в двух шагах. Целую ночь всем двором с пожарниками разбирали завалы, находили людей, целых и по частям. Катя не смогла дальше с этим жить: она и её соседка по съёмной квартире уехали тогда из страны. Уволились с работы, заехали в родное село попрощаться с родными и уехали. Сначала в Италию, потом на пароме перебрались в Хорватию. В Италии не понравились нагловатые мужчины, Хорватия удивила высокими цены на продукты и жильё. Черногория показалась более гостеприимной. Ну, а когда Катя встретила Милоша, то объяснила всё случившееся - и с ней, и со страной, и с целым миром - рукой судьбы: не было бы счастья, да несчастье помогло. Только одно поначалу смущало Катерину – широкая вороная борода её избранника, которую тот наотрез отказывался даже укоротить. Но со временем борода как-то срослась с общим образом своего добродушного хозяина, вписалась в облик и даже стала как-то его дополнять. В постели иногда кололась, но это мелочи. В общем – свыклась Катя с бородой. С одним не свыклась, с привычкой разговаривать на русском языке. Раньше, в прошлой жизни в Днепре, и Катя, и все её знакомые говорили в основном на русском, или на суржике, не придавая этому особого значения. Теперь же, с началом военных событий, Катя упорно пыталась использовать только украинские слова. Поначалу это получалось не всегда, но со временем как-то само собой наладилось. Если звонила домой, родным и подругам, то там уже все постепенно перешли на украинский. Если общалась с кем-нибудь здесь, за границей, то нарочно хотела подчеркнуть свою национальную принадлежность, что не россиянка. Денис с Лизой к этому давно привыкли. Тем более, что Милош тоже разговаривал в основном на своём языке. Это даже казалось забавной экзотикой: интернациональная семья. Главное, чтобы люди были хорошие, считали Денис с Лизой, а на каком языке общаться, дело каждого.
- Добрэ пиво, - причмокнул Милош, сверкая капельками пены на волосках бороды.
- Да, мы уже в третий раз в этой пивоварне его берём. Просто отличное, - согласился Денис.
- А що ты там, Лізок, щодо чоловика казала, що дивує, - хитровато улыбнулась Катя, сражаясь с панцирем креветки.
- Сны ему вещие стали сниться с барышней какой-то, - Лиза строго посмотрела на мужа. – Буквы она ему какие-то даёт. Да, любимый? Больше ничего не собирается давать?
Денис вытер губы салфеткой и серьёзно произнёс:
- Шутки шутками, но мне снятся политические расклады, как небылицы, как невозможные. А потом утром проверяю в инете – а это всё было на самом деле. Представляете? – Денис заглянул в глаза каждому.
- А що за літэры? – поинтересовалась Катерина.
- Пока было три сна, три буквы: «С», «П», «И». Всего, сказали, будет одиннадцать букв и нужно будет собрать слово или фразу.
- Я ему говорю: уже есть слово: спи, - вмешалась Лиза. – Вот и надо спать по ночам, а не ребусы всякие распутывать. Правда?
- Денис, поведай нам, о чём сны, - попросил Милош, откупоривая новую бутыль с пивом.
- У него Путин, то с НАТО хочет задружиться, то с бывшим украинским президентом… Кать, подскажи, как его, который директором завода у вас был..
- Кучма? – пожала плечами Катерина.
- Да, точно, он. Парад военный на Крещатике вместе принимают. Представляете? – возмутилась Лиза.
- Но самое интересное, - спокойно вставил Денис, - что эти факты имели место в нашей истории. И выходит, мы толком и не знаем нашей истории, или забыли, или нам не так всё излагали…
- Да-а-а, занимливо, - Милош откинулся на ротанговом кресле и повернул голову в сторону моря.
- Можу додаты у твою колэкцію, - сказала Катя, резко встала и куда-то убежала.
Вернулась с синей тонкой книжицей и протянула Денису:
- От, дывысь.
- Что это? – Денис развернул обложку и стал читать: - Днепропетровский государственный Уни… Это диплом твой, что ли?
- Так. Ты читай! Повну назву Унівэрситэту читай!
- Государственный Университет имени 300-летия воссоединения Украины с Россией… И что?
- Як «што»? – Глаза Катерины округлились, брови взлетели наверх. – Ничего не смущает? Оказывается, больше трёхсот лет назад две наши страны уже воссоединялись, а значит на самом деле им ещё больше лет, чем триста, а не «Ленин после революции хохлам подарил»! – передразнила Катя чью-то цитату.
- Катюнь, ты универ закончила? – искренне удивилась Лиза.
- Так, біофак, - кивнула Катя и села за стол.
- Мени посебно смешно, то не просто фак, а биофак! – захохотал Милош и тут же получил щелбан в лоб от Кати.
Лиза выхватила диплом из рук мужа, захлопнула и передала Кате:
- Ну, теперь мы спокойны, Милош, за твою оливковую ферму, она в надёжных руках. Под присмотром дипломированного специалиста урожайность должна вырасти как минимум вдвое!
- То було бы добрэ! – подхватил хозяин усадьбы и поднял бокал с пивом. – То тост!
Четыре пивных бокала столкнулись в воздухе над блюдом с остатками креветок, слегка расплескав пену.
- Так, всё! – Лиза хлопнула ладонью по дощатому столу. – Хватит политики, хватит дурацких снов! Я хочу музыки, танцев! Только не вздумайте, мальчики, нам опять этот свой дурацкий «Поркопайн» тулить! Нам что-нибудь такое…
- Может «Аквариум» или «Наутилос» послушаем? – предложил Денис. - Я приличный русский рок сто лет не слышал.
- Приличный? – возмутилась Лиза. – Эти твои аквариумы-наутилусы ещё больший смур и депресняк, чем «Поркопайн». Бог ты мой, даже названия… Язык поломать можно, пока выговоришь. О музыке я вообще не говорю. Нет, нет, нет! Только что-нибудь лёгкое, светлое, романтичное! О, придумала - Хулио Иглесиас! Хочу смотреть в морскую даль, там, где-то внизу, кафе прямо на набережной, с белой балюстрадой, оркестр небольшой, музыка разливается и его завораживающий бархатный голос, а в небе парит одинокая палома бланка…
- Я за! – ту же подняла руку Катя.
- Захтев дам то закон! – развернул ладони хозяин усадьбы и пошёл включать музыку.
Вернулся Милош уже с подносом, на котором были четыре высокие стопки с маленькими ручками сбоку, как у миниатюрных пивных бокалов, нарезка сыров, оливки, ну и конечно же графинчик ракии.
- Нет, нет! – запротестовал Денис, выставляя перед собой ладонь. – Мне за руль. Пиво выветрится через пару часов, а эта штука наповал срубит.
- Ну так и ночуйте тут, - задорно предложила Катя. – До того ж, мы вси дуже хотим з утра почуты новый сон-пронесон, та нову литеру.
- И правда, Дэня, - сделала умилительно-просительную гримасу Лиза. – Денёк такой чудесный. А вечер будет ещё роскошней. Посмотри какие краски осени вокруг! Давай останемся! Закатом полюбуемся. Куда нам спешить?
- Испечемо ягня, - добавил Милош.
- Ну ладно, окей, - сдался Денис. – Только мне вермут и много льда в ракию, плиз.
- О, я тоже такой коктейль хочу! – оживилась его супруга.
«Amor,
Amor,
Amor,
Nacio de ti
Nacio de mi
De la esperanza…» - мягко разливалось над террасой нежное вибрато Хулио Иглесиаса.
6
Денис проснулся спозаранку, подскочил к окну, вглядываясь в горные пейзажи и сверяя с открывшимися видами картинки ночных сновидений. Сходил в уборную, вспомнил, что здесь нет его любимого компа, вышел во двор, побродил по жёлтым и багряным коврам осыпавшихся за ночь листьев и вернулся в гостевую спальню. В доме была абсолютная тишина, все ещё спали, и только он не находил себе места. Схватил смартфон и попытался словить Wi-Fi.
- Ну ты чего? – сонный голос жены глухо пробился через клетчатое покрывало.
- Это вообще жесть, Лизок! – прильнул к постельному комку Денис.
- О, Боже! Опять? – Лиза вынырнула из-под покрывала и сладко потянулась.
- Но я не смогу тебе внятно рассказать, - вдруг осёкся Денис, - нужно чтобы все, чтобы Милош, особенно он…
- Да что ж там такое?
- Там такое! Там такое! – взметнул руки Денис.
- А от тебя амбрешик совсем не детский, - Лиза поморщилась и замахала ладонью возле носа. – Как ты за руль собираешься садиться.
- Разберёмся, - отмахнулся Денис. – Хочешь, ты поведёшь. Это неважно. Тут другое… Нет, я должен это при Милоше…
- А букву новую дала тебе твоя…
- «С», - кивнул Денис.
- Ух ты! Держит интригу, сучка, - Лиза рассмеялась.
Денис не отреагировал на шутку, встал с кровати и принялся расхаживать по комнате.
- Это же надо какое совпадение, именно здесь, именно здесь…
За завтраком все были в ожидании леденящей душу истории из ночных кошмаров Дениса – Лиза уже успела напугать хозяев. Но и мужа попросила потерпеть хотя бы до десерта с чаем, чтобы не перебить аппетит совсем.
- Снится мне, - начал Денис загадочным голосом, - что проснулся я здесь, именно здесь, у вас, - Денис медленно оглядел хозяев, - собрал снасти, уложил в багажник своей Мазды и поехал на рыбалку.
- Но у меня нет снастей, - перебил Милош.
- Не важно, это же сон, - ответил Денис и продолжил: - Так вот, съехал я вниз, к заливу, и поехал вдоль берега по Ядранскому пути, через Герцег-Нови, в сторону Хорватии. Проехал Дубровник, все мосты через бухты, и на боснийском участке дороги свернул вправо, в сторону Сараево. Отчётливо это помню, хорошо знаю этот фрагмент дороги. Мы там ездили прошлым летом, помнишь Лизок?
- И я помню, - кивнула Лиза, вспомнив, как возила с мужем туристов к Плитвицким озёрам.
- Так вот, поехал я меж гор, вглубь куда-то, по петляющей дороге, всё выше и выше. И вдруг сворачиваю с главного маршрута направо. Дорога там немного уже, но приличная, ровная такая… Вот… Еду-еду, потом проезжаю мостик через речку небольшую, а за ним - смотровая площадка небольшая, и есть место, где парконуться. Торможу, достаю снасти и спускаюсь с пригорка вниз, к самому берегу реки. Там мостик рыбацкий такой шаткий, но людей никого, тишина. Ну, думаю, самое оно для рыбалки.
- Ты же никогда рыбу не ловил! – перебила рассказчика Лиза.
- Ліз-з-з, - зашипела на неё Катя, отставляя в сторону чашку с чаем. – Цэ ж сон. Нэ заважай слухаты! Цікаво ж, що далі будэ!
- Так вот, - продолжал Денис на полном серьёзе, - ловлю, значит, я форельку, тягаю одну за одной, в ведёрко бросаю. Красота! И вдруг слышу, подъехали автомобили, там за утёсом, за поворотом. Хлопают двери, громкие разговоры. Сначала подумал туристы. Но потом нет, не туристы. Интонации какие-то другие, команды военные или что-то в этом духе. И машины по звуку другие, даже грузовые, как тягачи, не знаю… Положил я удочки на склон и потихоньку поднялся к парковке, но на дорогу подниматься не стал. Крадусь так, осторожно по низу, за ветки цепляюсь, мимо утёса… И только свернул за поворот, сразу присел, пригнулся от страха. Прямо передо мной - шикарный лимузин, американец какой-то, может плимут или ролс, точно не знаю. А за ним - ещё пару машин чёрных, крутых, но древних, как из прошлого века, и грузовик военный с солдатами. Все суетятся, бегают. К лимузину подходят такие солидные мужики – никого не знаю. На капот карту большую кладут и по ней пальцами водят. Один, похоже главный, говорил больше других и властно как-то, с командными нотками.
- Про що говорили? – Катерина смотрела на рассказчика во все глаза.
- Про бункер подземный. Вот здесь и стройте вход, говорил главный. Снаружи здание-прикрытие с окнами и дверями, всё как положено, типа отель или офис, в два этажа. А изнутри вход в подземный город.
- Так город или бункер? – недоверчиво спросила Лиза.
- Бункер, бункер. Только большой бункер, как целый город под землёй, вернее в горах. С выходами в другие бункеры-бомбоубежища, которых должно быть много, по всей стране.
- Боснії? – поинтересовалась Катерина.
- Нет, Югославии. Это была Югославия после второй мировой. И я так понимаю, главным был тогда этот, как его, Тито, - ответил Денис.
- Йосип Броз Тито, - уточнил Милош.
- Так вот, - продолжил Денис. – Какой-то офицер стал докладывать, что бункер будет построен в форме подковы, на двести метров уходить в глубь горы и должен выдержать даже атомную бомбу.
- Какую атомную бомбу? – удивилась Лиза. – Немцев победили, америкозы и британцы - наши союзники. Какую бомбу? Ведь больше ни у кого атомной бомбы не было!
- У Советски Савез была такая бомба, у Сталина, - вставил Милош.
- Но ведь Югославия была наша! – вскрикнула Лиза. – Вернее наша союзница. Здесь же социализм был! Я лично за югославскими сапогами в Люблино моталась, в магазин «Белград»!
- Я сам удивился, даже во сне, - сказал Денис. – Там, во сне, тоже кто-то из офицеров возразил, что очень затратно и неоправданно строительство такого бункера уже после войны. Нужно ли? От кого прятаться? А Тито вышел из себя и перешёл на повышенные интонации, стал почти кричать, кулаками размахивать:
«Я только что из Москвы, я спорил с тёзкой три часа, так же близко, как с вами сейчас! Я спросил у него, почему мы не можем забрать себе назад наши земли, которые у нас отгрызли наши соседи во время войны - венгры, румыны, болгары, албанцы? Я даже не заикнулся об апеннинских землях, хотя было бы правильным наказать этих заносчивых макаронников! Себе же он забрал у немцев Кенигсберг и прямой выход в Балтику из самого центра Европы! Да ещё и полякам Данциг подарил! А мы чем хуже? Почему ему можно, а нам нельзя? Мы не меньше пострадали от фашистов и вместе разбили фашистов! Почему же нам ничего не положено в качестве трофейных земель? Ну, хорошо, не надо трофеев. Но наше, исконно наше – отдайте! Почему Македония отошла грекам? Почему? Там тысячи лет наши люди живут! А Албания? Половина Албании наша! Я ему говорю, Греция стала капстраной! Всё! Ей с нами теперь не по пути после войны. Откололась Греция. Всё! Так почему же он оставляет ей нашу Македонию? Не нам, своим соратникам и союзникам по соцлагерю, а эллинам, этим капиталистам сраным? А у болгар, венгров, румын, всех этих гитлеровских прихвостней, остались же наши исторические поселения? Почему мы не должны их вернуть?».
- А знаете, что он ответил? Тито сначала медленно обвёл всех взглядом и указательным пальцем, - Денис, повторяя сновидение, тоже обвёл указательным пальцем слушателей, - мне тогда показалось, что и меня он среди ветвей заметил и пальчиком пригрозил. После этого Тито продолжил:
«Экспорт мировой пролетарской революции, сказал мне тогда тёзка Иосиф, может распространяться, как лучи солнца, только из одного центра, только из Москвы. Во как! Только из Москвы! Я тогда промолчал, но сразу же понял: никакой это не экспорт революции, а это классическое расширение империи. Мы здесь, в Белграде, не имеем права поднимать голос и требовать расширения наших территорий, или хотя бы возврата наших исторических земель. Лучи солнца не могут исходить из Белграда, или ещё откуда-нибудь. Только из центра империи! И когда я заикнулся про албанские земли, он мне так прямо и сказал: нам тоже с давних времён нужен прямой выход в Адриатику. С давних времён! «Нам», это значило в его понимании, не нам, югославам, вместе с ним, и уж тем более без него. А «нам», это значило только ему, - вождю мировой революции!».
Денис схватил остывший чай и стал жадно глотать пересохшим горлом. Все молча смотрели на него, как апостолы на Иисуса во время проповедей.
- Потом стекло лимузина опустилось, - добавил Денис, - и из глубины тёмного салона показалась грациозная женская рука с красным маникюром. В руке слабо подрагивал на ветру белый лист с большой буквой «С»…
- Био сам у том бункеру, - прорезал тишину Милош. – Пре неколико година су тамо отворили платни улаз.
-Там несколько лет назад открыли платное посещение, - перевела Катерина.
- Мой приятель Славко, е милитариста, - продолжил Милош, - е у теме, зна све моделе тенкова и авиона. Све е сазнао, све е организовао и пустили су нас унутра.
- Его приятель Славко знает все модели танков и самолётов, - пояснила Катя. – В общем, он всё организовал и пустил их внутрь.
- Есть на свете Бог! – Лиза вскинула обе руки вверх и просияла – Милош, это будет бомба! Не атомная бомба, нет, не пугайтесь. Это будет туристическая бомба! Вот это фарт!
Лиза развернулась к Денису, схватила его за голову и два раза громко и выразительно поцеловала.
- Дэня! Какой ты молодец со своими снами! Если бы не ты, я бы никогда не узнала про этот секретный бункер! У нас столько народу повёрнутого на этой теме! Отбоя не будет! Моя карьера спасена, Дэнечка!
- Милош, ты же дашь мне контакты этого Славика? – это уже возбуждённая Лиза обращалась к бородачу.
Милош утвердительно кивнул.
- Боже! Как мне повезло! Это будет хит сезона! Я первая поведу туда группы! – Лиза снова схватила мужа за голову и звонко чмокнула в третий раз.
«Контрольный», - невольно мелькнуло в мозгу опешившего от неожиданного восторга супруги Дениса.
7
Всю дорогу домой Лиза не умолкала и сыпала всё новыми идеями и проектами будущих экскурсий. Она уже связалась с этим любителем военной техники Славком, прямо из усадьбы Милоша, с его рекомендацией к товарищу. Славко пояснил как подавать заявку, как оплачивать, какие правила посещения, в общем – предварительно обсудили все детали. Лиза, конечно же в лучших традициях менеджмента, наобещала Славку кучу плюшек, в меру пококетничала и в итоге была на седьмом небе от счастья.
- Ты представляешь, какие глаза будут у моего шефа, - артистично говорила Лиза, выпучивая зрачки, вполоборота к водителю, - когда я завтра выложу ему на стол все карты, все расчёты нового туристического маршрута! Ни у кого такого маршрута нет, а у нас будет! И кто же будет главным куратором этого направления? Как ты думаешь? Правильно! Твоя жена!
Утром в понедельник Лиза проснулась за час до будильника и принялась бодро готовиться к презентации нового экскурсионного проекта: тщательно выкупалась, выбрила подмышки, чем-то смазала волосы на голове, аккуратно наложила боевой макияж. Теперь предстояло самое главное – выбрать одежду. Перебрав с десяток разных комбинаций верха и низа и ничем не удовлетворившись, Лиза рискнула разбудить мужа:
- Дэник, просыпайся! Сейчас зазвонит будильник! Зайчик, как ты думаешь, эта блузка подходит к этой юбке? Или лучше выбрать брючный комплект?
Денис медленно перевернулся с бока на спину, потёр глаза, скривился и спросил:
- А который час?
- Я же говорю, сейчас зазвонит будильник.
Одно веко Дениса дёрнулось, приоткрылось.
- Слушай, Лизок, ты так перегоришь! Хороший блузон, мне нравится.
- А к этой юбке? Как с этой юбкой?
Оба глаза Дениса наконец открылись, он чуть привстал на локоть.
- Не, только не к бежевой юбке! Одень белые строгие брюки!
- Ты думаешь? Хотя…
Лиза удалилась в зону гардеробной пробовать новые комбинации делового наряда.
- Мне такой сон приснился, не поверишь, - произнёс Денис, откинувшись на подушку. – Самое начало войны, второй мировой…
- Стоп! Стоп! Стоп! Денис, мне сейчас не до твоих снов! – Лиза подошла к кровати в белых брюках и чёрной блузке с серебристыми оборками. – Ну как тебе?
- Отлично, - Денис поднял и снова опустил на подушку голову. – Такой сон, Лизок. Такой сон. Не могу поверить, что это может быть правдой. Ща очухаюсь и проверю в инете.
- Дэня, я жутко уважаю твои сновидения. Особенно про этот боснийский бункер. Но, давай потом, вечером? А? Я так волнуюсь! У меня сегодня такой важный день. А? – взмолилась жена. – Ну, хорошо. Букву новую дали?
- Буква «П».
- Ух ты. Как-то повторяются буквы, - Лиза, выгибаясь, наносила капельки своего любимого Диора на участки шеи.
- Ну и что? Если это слово из одиннадцати букв, то в нём могут быть и две, и даже три одинаковые буквы.
- Или это несколько разных слов, например, спи спокойно.
- Не чуди, Лиза, - Денис выполз из одеяла и спустил ноги на пол.
- Или: спи, спи, спи…
- Лиза! Я смотрю ты уже серьёзно готова к жёсткой презентации!
- Да, да, да, - Лиза торопливо наклонилась, чмокнула мужа в щёку. – Ну всё, зайчик, я побежала. Завтракай без меня. Извини. Держи за меня кулачки. Бай-бай!
8
Денис не пошёл завтракать, пока не уточнил в интернете все загадки и странности своего сновидения. А снилась ему городская площадь небольшого городка, трибуна возле административного здания и флагшток с немецкой свастикой. На трибуне стояло несколько военачальников в немецкой и, как показалось Денису, в советской форме. Хотя форма офицеров была какая-то странная, не похожая на киношные версии об отечественной войне. Неожиданно оркестр заиграл какие-то немецкие марши и вдоль трибун двинулась колонна моторизованной техники с пушками, а потом и танки с крестами. Прогрохотали мотоциклисты с флагами и прошагал пеший взвод в форме вермахта. Денис вообще не понимал, что происходит. Заметил на прилегающей к площади улочке небольшую группу бойцов с красными знамёнами и в фуражках со звёздами, советскими звёздами. Протиснулся к ним сквозь немецкие посты и услышал там, в колонне, русскую речь.
- Братцы, что здесь происходит? – завертел головой Денис.
- Немчура нам город передаёт, ясно что, - ответил пожилой усатый солдат в пыльной болотной пилотке с красной звёздочкой.
- Какой город?
- Известно какой, Брест.
- Это сорок четвёртый год?
- Ты що, з мисяца впав? – подключился к разговору другой солдат, а остальные рассмеялись. – Трыдцять девйатый ще, слава Богу, нэ закинчився.
В это время возле трибуны заиграл другой оркестр, в форме бойцов красной армии, причём заиграл какой-то советский марш. Все вокруг Дениса вдруг оживились, лица бойцов просияли и затянули раскатистое «Ура-а-а!», а впереди приветственно замахали полотнищами боевых знамён.
- Как тридцать девятый? – удивился Денис. - Ведь война ещё даже не началась!
- Ты що, газэт нэ читаешь? Ось тоби политрук поясныть, - снова ответил советский украинский солдат.
- Немцы погорячились, - попытался внести ясность младший лейтенант, поправляя новенькую блестящую фуражку. На рукаве его гимнастёрки была вышита большая красная звезда с золотистым серпом и молотом внутри.
- Договорённости были, что они только до реки польские земли занимают, а всё что здесь, за рекой, на восток, то всё должно быть нашим. Мы чуток запоздали. А они, с разгона, через Буг перепрыгнули, крепость в осаду взяли. Три дня остатки поляков в этой крепости долбили-долбили, а потом ещё и сам город взяли. А этот Брест наш должен был быть! И крепость тоже наша! Так вожди там договорились, - политрук показал пальцем куда-то вверх, - чтобы и вашим, и нашим. А не только всё им, фрицам! У-у-у! – и лейтенант, взметнув нарукавную красную звезду, грозно потряс кулаком в сторону трибуны.
- Ничего не понимаю, - пожал плечами Денис.
- Тут все не понимают, - похлопал его по спине лейтенант. – Зато без потерь вышло, аккуратненько. И город, и крепость всё равно нам достались. А то ведь бойцы подустали, за последние сутки почти сотню километров марш-бросок от границы сделали, всё топливо спалили.
- Точно тридцать девятый? – снова уточнил Денис.
- Иди проспись, браток, - понимающе закивал офицер. – Ты тоже, я смотрю, устал. Ступай к лагерю, там наши уже полевую кухню развернули.
Но Денис не послушал совета, вернулся к трибуне и подозрительно присматривался к ревущей военной технике, вглядывался в знаки различия на советской и немецкой формах. Когда мимо проехала последняя машина с немецкими солдатами, флаг со свастикой быстро спустили, а через время на флагштоке над площадью, под звуки советского гимна в исполнении военного оркестра, стал развиваться красный флаг. Девушка в пилотке, поднимавшая флаг, отвела руки от верёвки мачты и опустила голову, устремив свой выразительный, и уже хорошо знакомый, взгляд прямо на Дениса. На кармане её гимнастёрки была аккуратно вышита гладью алая буква «П».
9
Вечером Лиза вернулась с работы позже обычного. От неё слегка веяло алкоголем и счастьем.
- Дениска! Можешь меня поздравить! – Лиза радостно повисла на шее Дениса. – Шеф всё утвердил!
- Ты что, буханула? – Денис не любил, когда жена пила без него.
- Чуть-чуть, шампанского, - виновато улыбнулась Лиза. – Кстати, а у нас есть шампанское? Давай выпьем за мой… за наш успех!
- У нас нет шампанского, - Денис высвободился из плотных объятий супруги.
- Ну-у, не будь букой! Ну прости! – Лиза снова прильнула к мужу. – А что у нас есть? Марсала есть? Давай тащи Марсалу со льдом!
- Ужин сначала надо приго…
- Ужин? Ща всё быстро организуем! Неси картошку!
За ужином, приготовленным на скорую руку из жареной картошки с остатками ветчины, Лиза восторженно хвасталась, как понравился шефу её новый экскурсионный проект, и как он тоже увидел в нём шикарную перспективу. Как созвонился с боснийцами, напрямую вышел на директора эксплуатирующей организации, на кураторов от военного ведомства, на местную турфирму. В общем, поднял на ноги всех нужных людей, со всеми всё порешал, согласовал, и уже к вечеру получил проект соглашения на эксклюзивное право посещений части подземного правительственного бункера. Поведала Лиза, что за реализацию проекта будет отвечать лично она, и ей уже выделили персонального водителя с машиной, а также пообещали прибавку к зарплате. И что нужно будет выпустить рекламные буклеты с красивыми фотками, и она уже договорилась поручить это дело её мужу, как профессиональному фотодизайнеру. И за это муж тоже получит приличный гонорар.
Денис всё это слушал спокойно, с мрачным выражением физиономии. Его не отпускала история с передачей Бреста в тридцать девятом, о которой он сегодня узнал впервые, сначала из сновидений, а потом и из Википедии.
- Как такое может быть, Лизок? – удивлялся Денис. – Как мой мозг смог создать во сне такую картинку, о которой я никогда ничего не слышал? Причём в таких подробностях? Я прямо как сейчас вижу, где кто стоял, в чём был одет, какая музыка играла… Как такое возможно? Я что, Нострадамус какой-нибудь?
- Нет, ты не Нострадамус, - успокаивала его жена со знанием дела, отпивая янтарное вино из высокого бокала. – Просто так устроен мозг человека. Ты когда-то мог про это читать, или слышать, давно, но забыл, не придал этому особого значения, пропустил мимо ушей. А мозг твой запомнил и положил на полочку. Боже, какой красивый розовый оттенок у этого вина! Мозг положил… и в нужный момент взял с полочки. И, вуаля! Ты думаешь, что ты Нострадамус, ан нет! Ты Дениска! Просто мозг решил, что тебе это нужно! Именно сейчас тебе это нужно! И правильно решил! Если бы не твой мозг, не твой сон, мы бы никогда не узнали про этот чёртов бункер! Я бы никогда не получила новый проект! Так выпьем же за твой мозг, Нострадамус ты мой!
- По-моему тебе уже хватит.
- Да, - кивнула Лиза и, запрокинув голову, залпом допила бокал. – Идём спать! Завтра за мной шеф заезжает в пять утра, и мы несёмся в Сараево!
- В пять утра?!
- Да, - Лиза резко встала, одёрнула блузку и выдохнула.
- А выхлоп не помешает? – съязвил Денис.
Лиза уверенно замотала головой.
10
Наступившее утро Денис встретил в тишине, жены уже не было. «Может и к лучшему? - подумал Денис, - не придётся стать объектом её насмешек, ведь очередная, полученная во сне, буква была буквой «И». И выходит, Лиза была права. Теперь, если сложить все буквы вместе, получится простое слово, повторённое дважды: спи, спи. Может и правда, мозг просто устал и банально просит перезагрузки?».
В памяти Дениса стали всплывать детали ночного сновидения. Какая-то большая лекционная аудитория, как в старых университетах, учебные столы и сиденья, поднимающиеся вверх полукруглыми секциями, огромные высокие окна по бокам. А в центре - лекционная трибуна и большая чёрная доска. На доске этой по краям мелом начертаны какие-то стрелки и формулы, а по центру нарисована большая коническая ракета, разделённая на три отсека. Возле трибуны стоит высокий худощавый старик со смешной бородкой и увлечённо рассказывает что-то студентам. Те наперебой задают вопросы. Слушателей много, некоторые столпились у распахнутой двери, возле трибуны, в проходах между рядами.
- Богатства людей беспредельны, - вдохновенно убеждал всех докладчик. - Нужно только умение взять их. Гораздо разумнее их искать и брать у природы, чем отнимать друг у друга. Ведь сумма богатств человечества от этого не увеличится. От этой борьбы только увеличиваются хищные свойства людей. Правда, вместе с тем увеличиваются сила и ум отдельных лиц. Но не лучше ли их усиливать искусственным подбором родителей? Поэтому истинный путь к совершенству состоит в том, чтобы ничего ни у кого без согласия не отнимать, не делать никаких насилий, не нарушать свободы и желаний ближних, если только они не угрожают нам тем же. Успокойте всех людей! Скажите им и обещайте, что ни у кого ничего не отнимается. Нет надобности отнимать, когда в природе богатства рассеяны в бесконечном количестве. Тогда будет мирен, счастлив и успешен наш путь к идеалу. Итак, есть ли из-за чего ссориться, когда у нас на Земле, под рукой земли непочатый угол! Правда, политические условия, также леса, болота, бактерии, насекомые, болезни, климат и прочее мешают сейчас воспользоваться тропической землей. Но если миллионные армии труда пойдут на это дело, то природа будет побеждена. Леса, болота и вредные животные будут уничтожены и человек заживет там райской жизнью.
- Константин Эдуардович! – выкрикнул кто-то из студентов галёрки. – А какое место в вашей утопической модели будущего будут занимать ваши ракеты? Не получится ли так, что правительства некоторых стран станут использовать изобретённую вами трёхступенчатую ракету, способную преодолеть земное притяжение, не во благо, а во вред человечеству? Ведь такая ракета сможет переносить большой боевой заряд на огромные расстояния, практически в любую точку планеты. Не появится ли тогда соблазн у кого-то из правителей держать весь мир в страхе, или даже наносить удары по непокорным странам с помощью мощнейших бомб, размещённых на этих ракетах?
- Хороший вопрос, коллега, - оживился лектор, вглядываясь в парты на галёрке. – Просто отличный вопрос! Но я вам могу уверенно на него ответить: нет, нет, и ещё раз нет! Такого не случится! Господа, к тому времени, когда человечество наладит массовый вывод ракет в космическое пространство, общий уровень развития науки и техники будет настолько высок, что в мире уже не будет бедных и голодных. А значит не будет и необходимости войн. Понимаете? Люди отчего воюют? За кусок хлеба. Или за землю, на которой этот хлеб можно вырастить. Но с развитием науки, а самое главное, с развитием новых эффективных технологий на базе этой науки, будут получены невероятные результаты во всём: в строительстве жилья и дорог, в сельском хозяйстве, в промышленности. Понимаете? Всего будет вдосталь. Всего! И еды, и одежды, и домов, и машин, и кораблей и тех же ракет! Зачем на кого-то нападать и что-то отнимать, если у тебя, и у твоего соседа всё есть? В войнах не будет никакого смысла! И потому я вам ответственно заявляю, коллеги: ни одному здравомыслящему правителю в будущем даже в голову не придёт поместить в такую ракету бомбу для уничтожения других людей, - с этими словами лектор развернулся к доске и что-то дорисовал в носовой части ракеты.
- Вот здесь, в головном отсеке, - возбуждённо продолжил старичок, - будут размещать только научную и телеметрическую аппаратуру, которая позволит человечеству изучать вселенную.
- Константин Эдуардович! – раздались возгласы со всех сторон, потянулись руки. - Профессор! Разрешите не согласится!
- Не раз-ре-шаю!! – старичок бодро стукнул ладонью по краю трибуны. – Пройдут десятилетия, и я уже не доживу до тех светлых дней, а вы, коллеги, доживёте, и увидите своими глазами, что я был прав…
Шум в аудитории то нарастал, то снова стихал. Лектор продолжал убеждать слушателей в исключительно мирном развитии космического ракетостроения. И вдруг из толпы студентов выделилась уже знакомая по прежним снам девушка, подошла к старичку и что-то шепнула на ухо, показывая в мою сторону. Учёный согласно закивал, затем поднял голову, пристально вглядываясь в галёрку, развернулся к доске и рядом с ракетой нарисовал две вертикальные линии и одну косую, между ними.
- Что это, профессор? – раздались возгласы.
- Он знает, - тихо сказал старик и показал пальцем в направлении Дениса.
- Это буква «И», - спокойно пояснила озадаченным студентам девушка.
11
Днём звонила мама Дениса и в расстроенных чувствах сыпала упрёками и обидами. Говорила, что вызывали кое-куда, а куда точно сказать по телефону не может, боится, что могут слушать. Расспрашивали про него, про Дениса, взяли его номер телефона. «Зачем же ты дала?» - спрашивал Денис. «Они и так всё бы узнали, - отвечала мать, - ведь, они даже знают, что ты мне деньги пересылаешь. Соседи за спиной шушукаются, называют вас с Елизаветой иноагентами и предателями, на меня косо стали смотреть».
В общем разговор с матерью оставил гнетущее впечатление, от которого Денис не смог отделаться до самого вечера. Всё валилось из рук. Ну а в чём он виноват? За что должен упрекать себя? Мать бросил? Так предлагали ей ехать с ними в Черногорию. А она ни в какую, мол отчим здесь, на родине похоронен, и у неё место для могилки рядом с ним выкупленное есть. И вообще, родина у неё одна. «А у меня разве две? – терзал себя Денис, продолжая мысленно заочный разговор. – Там, где родился, там и родина. Это понятно. Но разве такое определение родины лишает человека права выбирать себе другое место для дальнейшей жизни? Жизнь на планете потухла бы, если бы люди не перемещались на кораблях и верблюдах в другие страны, на другие континенты. Если бы люди не обменивались товарами и обычаями, наукой и культурой, если бы не было смешения рас и народов…»
Пытаясь отогнать от себя оправдательные философские рассуждения и грустные мысли, Денис набрал жену. Та взяла трубку не сразу, перезвонила позже. Сказала, что ещё в Боснии, что вернётся поздно и пусть он сам что-нибудь придумает с ужином. Денис не хотел оставаться дома наедине с навязчивыми заочными диалогами с матерью и мыслями о долге, о совести, о войне, о родине и других проблемах. Накинул джинсовую куртку и пошёл в сторону ратуши, к знакомой кафешке на площади. Накрапывал небольшой дождик, но Денису не хотелось заходить внутрь, в душное помещение. Хотелось свежего воздуха, много воздуха и он устроился за уличным столиком под широким плотным навесом. Людей вокруг было не много, всё-таки будний день, к тому же сезон закончился, туристы разъехались.
Порция сытных чевапчичей и бокал рислинга слегка заглушили внутренние угрызения совести и вообще раздвинули узкие горизонты неприятного дневного диалога с матерью. Денис заказал себе рюмку сливовицы. Захотелось закурить, но в меню кафе не было табачных изделий. Только сейчас Денис стал различать приятную джазовую музыку, доносившуюся из павильона. Только сейчас Денис заметил и даже стал считать тяжёлые дождевые капли, скатывающиеся по краю навеса и хлюпающие внизу по небольшой лужице. Он набрал Лизу.
- Алло, Дэничка, мы только выехали, зайчик. Ты нашёл, что поужинать? Слушай, я тебе столько всего расскажу, как приеду! Ты ложись без меня, если устал. Тут дождь моросит, и мы стараемся сильно не гнать по мокрой петляющей дороге. У вас тоже дождь? Что? Я тебя не слышу? Дэня? Алло! Опять пропала связь, в тоннель нырнули…
Денис рассчитался и мелкими перебежками очутился в небольшом вечернем маркете с фиолетовой вывеской. Купил бутылку сливовицы и пачку сигарил у смазливой продавщицы с бейджиком «Bоjаnа». Домой побрёл уже не прячась от дождя.
Камин разжигать не стал, но переоделся в сухую уютную домашнюю одежду. Включил концерт «Porcupine Tree» и закурил под настойку. Через время снова набрал жену.
- Зайчик, мы уже проскочили Дубровник. Скоро буду. Дождись меня. Столько впечатлений! Столько впечатлений! Всё! Целую!
К приезду жены Денис уже наполовину опустошил бутылку и выкурил три сигарилы.
- О, да ты, я вижу хорош! – ворвалась в дом Лиза. – Я приглашала к нам шефа, но он отказался, сказал поздно и устал. Или надо было пригласить?
- Ни в коем случае! – замотал головой Денис.
- О, зайчик, давай-ка, наверное, баиньки! Или ты ревнуешь? – Лиза схватила мужа за плечи и попыталась поймать его ускользающий взгляд. – Скажи, ревнуешь, да? Значит, любишь всё-таки? Да? Ну давай, вставай потихоньку. Идём в кроватку. Это же надо! Ещё и этого своего друга заунывного врубил на полную громкость!
Лиза выключила аппаратуру и помогла мужу, словно уставшему солдату, добраться до постели и раздеться.
12
Утром Денис снова проснулся сам, жены рядом уже не было. «Похоже, я её теряю», - мелькнула тревожная мысль. Голова раскалывалась, вены гудели, ноги несли в уборную.
«Брест! Точно! Это снова был Брест! Я узнал эту площадь, это здание! Ведь я уже был там во сне! Почему опять Брест?!».
Постепенно в памяти сложилась полная картина из обрывков ночного сновидения. Особенностью всех этих новых необычных снов была в том, что сюжеты прочно и ярко висели в мозгу сразу после пробуждения и дальше, в течении всего дня. Не терялись, не размывались, не исчезали, как обычные сны. А цепко и долго сидели в воспалённом сознании, со всеми подробностями, во всех красках. Это было самым странным и именно это гнало каждый раз к компьютеру, к интернету, чтобы разобраться во всех деталях, свериться с известными фактами. И в очередной раз вздрогнуть: как такое может быть? Почему именно с ним это случилось? Это наказание такое, свыше, или благо? Или какое-то особенное предназначение?
Раздался телефонный звонок, Денис взял трубку с прикроватной тумбочки.
- Алло! Очухался, брутальный герой? Я уже на работке! У нас тут такое завертелось, головы поднять не могу. Вечером всё расскажу. Только ты без меня не газуй! Слышишь? На сковородке под крышкой омлет возьмёшь. Всё. Люблю, целую.
Денис накинул махровый халат и пошёл, разумеется, не в кухню, а в кабинет, к компьютеру. Итак, снова Брест. Денис вспомнил, как оказался на знакомой площади и пошёл к административному зданию. На входе у дверей снова стояли постовые, но уже в тёплых куртках с чёрными воротниками и кайзеровских касках. Почему-то они пропустили Дениса внутрь, не спрашивая ни пароля, ни пропуска. Он поднялся на второй этаж, там снова у дверей постовые, но уже без курток и касок, а в полевой форме с орлами и крестами на груди. Пропустили в большой зал. Там, за огромным длинным столом, сдвинутым из нескольких столов обычного размера, заваленным картами и бумагами, восседали две солидные делегации напротив друг друга, а за ними стояли высокие чины офицеров, немецких и русских.
- Это какой год на дворе? – тихо спросил Денис у фотографа с треногой, возившегося с аппаратом здесь же, у входной двери.
Фотограф повернулся в сторону Дениса, принюхался, сморщился и демонстративно помахал ладонью возле носа:
- Осьмнадцатый! Впредь закусывай, товарищ!
- А кого ты снимаешь? Кто возглавляет…
- Известно кого, Адольфа.
- Какого Адольфа?! – вскрикнул Денис. – Его же ещё не было в первую мировую?
- Говорю же, закусывать надо! – по-доброму улыбнулся фотограф. - Нашу делегацию возглавляет товарищ Адольф Иоффе. А от немцев генерал, этот, как его…
- Не важно.
Всё-таки Адольф. Это же надо какие кульбиты может вытворить история! Кто бы мог подумать, что одному человеку, по имени Адольф, предстоит подписывать в польском городе Брест, от имени России, мирное соглашение об окончании первой мировой войны, а другому, с точно таким же именем Адольф, предначертано начать вторую мировую, но уже от имени Германии!
Голова Дениса трещала и не могла всё это толком осознать, осмыслить, а главное разобраться: что же всё-таки из этого следует? Какой вывод истории, какое важное предостережение должен он донести до незваных гостей своей старой квартиры? На что намекала девушка в облике известной киноактрисы? И, наконец, в какое слово должны будут сложиться все буквы из сновидений?
Кстати, а вот и она, в длинной строгой чёрной юбке и дамском пиджаке, грациозно проскальзывает к столу и аккуратно берёт с него один лист бумаги. И никого из делегатов почему-то не смущает, что в комнате нет больше ни одной дамы, и что это за своеволие такое: брать секретные документы с переговорного стола. Но на документе, внезапно обращённом в сторону двери, где стояли Денис с фотографом, всего лишь одна буква, большая буква «Л».
13
Денёк выдался пригожий, солнечный и Денис не придумал ничего лучше, чем пешком пойти к морю, на пляж. Кинул в сумку полотенце, плавки и бутылку воды. Хотелось как-то сбить привычный ход событий, разорвать этот тревожный водоворот Морфея, с попаданием в разные исторические эпохи и нелепые ситуации. Хотелось солнца и моря. Людей на пляже было совсем мало, а купался вообще только один смельчак. Осенняя вода хоть и манила лазурной прозрачностью и бликами солнечных зайчиков, но была уже довольно прохладной. Все пляжные зонты давно были собраны, навесы сняты, шезлонги составлены стопками подальше от береговой линии. Тихая, мягкая, тёплая и красивая осень пришла хозяйничать на всё побережье Адриатики…
Без колебаний Денис бодро зашёл в море и замер, ноги сковал холод. Постоял так пару минут, разглядывая сквозь водную рябь тёмные камешки и мелких рыбок. А затем принял решение и сразу нырнул в глубину. Идти по дну дальше было небезопасно, в это время года к берегу подползали морские ежи и был риск случайно наступить на их острые ядовитые иглы. Вода обжигала, но тело вскоре привыкло и стало получать радость от резких взмахов рук, брызг и солёного привкуса на губах.
Если плавать недолго, а потом сразу энергично растереться полотенцем, то становится совсем не холодно, особенно, если светит яркое солнце. Даже ещё разок окунуться хочется. Денис опустил полотенце и хотел было снова направиться к морю, но из сумки стал пробиваться настойчивый телефонный звонок.
- Здраво, Милош! – Денис увидел имя на экране и решил подыграть приятелю на его же языке.
Вообще забавляло, что черногорцы гордо называли свой язык черногорско-сербским, соседние хорваты – хорватско-черногорским, а боснийцы – боснийско-сербским. Хотя, в чём отличие каждого из этих диалектов от сербского языка, Денис, за всё время проживания на Балканах, толком так и не понял.
- Привет, Денис, - неожиданно поздоровался Милош на русском. – Как дела?
- Отлично! Вот, загораю на пляже. А ты, что, решил свой русский потренировать?
- Нет, это я, чтобы тебе понятней было.
Денис насторожился:
- В смысле?
- Помнишь, я дал вам телефон Славко, чтобы он вам оказал протекцию с бункером-музеем в Боснии?
- Конечно помню. И Лиза уже с ним связалась и съездила, и заключила…
- А помнишь, что я вас рекомендовал ему, как порядочных людей, поручился за вас, как за своих друзей, помнишь?
- Ну помню, - Денис напрягся.
- Я договорился, чтобы вас в музей пустили на экскурсию, а не для того, чтобы вы чужой бизнес отжимали. Славко мне всё рассказал. Как ваш босс крутой вышел на людей в Сараево и всё там порешал через его голову. И теперь с ними, с фирмой твоей жены, сделали контракт, всё время для посещений им отдали. А мои друзья теперь с вашим боссом должны отдельно договариваться каждый раз, ему платить. Понимаешь?
У Дениса застучало в висках. Он никак не ожидал такого развития событий. Значит Лиза ему не всю правду рассказала. Что они там натворили с её всесильным шефом? Денис не мог собраться с мыслями. Особенно его взволновало то, что Милош нарочно говорил на чистом русском языке, чего с ним раньше никогда не случалось. Этот факт вообще сбивал Дениса с толку. Казалось, это был не тот старинный приятель, черногорец Милош, которого он знал уже несколько лет, с которым столько пива и ракии выпили, столько музыки переслушали, столько по душам поговорили о том, о сём и о всяком сокровенном. И вдруг - его голос, его номер, но кажется совсем не он, а другой, чужой человек. Что же там в Боснии такого ужасного могло произойти?
- Милош, ты… ты не сердись, - сбивчиво стал оправдываться Денис. – Я разберусь, я поговорю с Лизой, и с шефом её… Это какое-то недоразумение вышло… Всё не так… Ты, наверное, не так понял. Я разберусь, и мы всё уладим, Милош!
- Друзья так не поступают, - отрезал Милош и ушёл со связи.
Денис хотел было его тут же перенабрать, но сделал паузу, нервно вытерся полотенцем ещё раз, а потом нажал кнопку быстрого набора номера жены. Телефон не отвечал. Денис шустро, как солдат, переодел мокрые плавки, струсил остатки песка и мелкой гальки с ног, обулся, оделся, застегнулся и снова повторил вызов. Номер не отвечал.
- Вода е хладна? – раздался рядом нежный женский голосок.
Денис посмотрел на оказавшуюся рядом миловидную девушку в розовом комбинезоне с пляжной тряпичной сумкой и грубо ответил:
- Страшно хладна! Просто страшно!
Много раз Денис из дома нервно пытался набрать Лизу, отправлял ей голосовые сообщения, эсэмэски, злые смайлики – связи так и не было. Потом в интернете разыскал сайт турфирмы, в которой работала жена, связался с секретарём и от неё уже узнал, что Елизавета Павловна, оказывается, сейчас в командировке в Боснии, вместе с руководителем агентства, и что там, в подземных лабиринтах бомбоубежища может быть неустойчивая мобильная связь.
В этих обстоятельствах ничего лучшего Денис не придумал, как откупорить бутылку Марсалы. Любимое вино вдруг показалось ему приторно сладким, совсем не соответствующим моменту и характеру событий. Денис побежал в знакомый магазинчик с фиолетовой вывеской и сбивчиво попросил литровую ракию. Продавщица в синем фартуке с оборками узнала недавнего покупателя; помнила, как он перед самым закрытием маркета купил большую бутылку сливовицы.
- Gospodinu nije potrebna komunikacija? – загадочно улыбаясь спросила продавщица, упаковывая бутылку в бумажный пакет.
- Нет, спасибо! – Денис глянул в круглое симпатичное лицо девушки и зачем-то добавил на местном языке: - Хвала! Хвала!
- Ako se predomisli;, pozovi, - И продавщица, загадочно улыбаясь, положила ни прилавок визитку магазина, с именем Bоjаnа и номером телефона на обратной стороне.
- Хвала, - снова кивнул Денис, машинально сунул визитку в пакет с ракией и вышел из магазина.
Шагая домой, Денис думал, что как раз именно сейчас ему нужен был собеседник, а лучше – собеседница. Нужно было выговориться перед кем-то, услышать чей-то посторонний взгляд на события, разобраться в происходящем. Но не мог же он привести в дом незнакомую девушку? Как это будет выглядеть? Особенно на фоне его претензий и даже ревности к собственной жене, которая зачастила в командировки с шефом, часто пропадает со связи, приходит домой поздно, не ужинает…
Дома Денис достал из холодильника кусок ветчины и положил на разделочную доску, затем отрезал ровный эллипс от вчерашнего багета и опустил в тостер. Доставая бутылку из пакета, случайно выронил на стол визитку из магазинчика. Повертел в руках и спрятал в карман рубашки. Налил пол бокала ракии и тут же выпил. Снова налил. Щёлкнул тостер, выплюнув подрумянившийся кружочек, и одновременно раздался телефонный звонок.
- Алло! Денис! Что за паника? Восемнадцать звонков! Каких-то жутких чёртиков мне наприсылал. Что случилось?
- Ты где?
- Я в бункере. Только что поднялись в главный холл. А до этого спускались в лучи бункера, там связи нет. Далеко ходили. Денис, я там такого насмотрелась! Такого!
- Зачем каждый день туда ездить? – Денис с трудом сдерживался, чтобы не перейти на крик.
- Денис, ну это на первом этапе нужно. Мы составляли план экскурсий, понимаешь? Там какие-то помещения не интересны, а другие…
- Ты когда будешь дома?
- Ну я не знаю, Денис. Вечером. Поздно вечером. А что случилось?
- Милош звонил. Говорил, вы там кому-то из местных дорогу перешли. Славку этому.
- Да чепуха всё, зайчик! Я тебе потом всё расскажу. Всё! Неудобно долго разговаривать. Люблю! Целую!
- Угу. И я тоже.
15
На следующее утро Денис снова проснулся один, было уже достаточно светло, но Лиза, похоже, ещё была дома, - из кухни доносились вкусные запахи и стук посуды. Жутко гудела голова и каждый звук вызывал раздражение. После туалета Денис вернулся в спальню и капризно нырнул под одеяло.
- Очнулся? – появилась на пороге жена с льняным полотенцем в руках.
- В смысле? – прохрипел муж.
- В том смысле, что ты вчера вообще никакой валялся на диване, еле раздела и дотащила до кровати. Денис, что происходит?
- Ты у меня спрашиваешь?
- А у кого?!
- Тише, тише. Не ори, плиз. У меня голова раскалывается от твоего крика.
- Меньше бухать надо!
- Может и надо, - спокойно отреагировал Денис.
- Не хочешь мне ничего рассказать? – задала вопрос Лиза с акцентом на слове «ничего», и с этими словами достала из кармана халата визитку фиолетово-синей расцветки.
- А ты чего не на работе?
- Не увиливай, Дон Жуан! Кто такая Бояна?
- Какая Бояна?
- Такая! Вот тут даже её номер черногорский написан фломастером! – Лиза наклонилась над кроватью и нервно потрясла визиткой перед носом мужа.
Денис привстал на локоть, прищурился, вглядываясь в дрожащий синий прямоугольник, и вновь рухнул головой на подушку.
- А, это. Продавщица сунула, как постоянному клиенту. Я там пару раз сливовицу брал.
- Не ври!
- Да зачем мне врать?
Лиза швырнула визитку на пол, села на край кровати и обхватила голову руками.
- Я тут изо всех сил стараюсь, с ног сбилась в этом бомбоубежище грёбаном, а он тут…, - Лиза всхлипнула.
- Кстати, насчёт «с ног сбилась», - спокойно продолжил Денис. - Милош вчера на меня наехал крепко. Прикинь, на русском, на чистом русском меня стал воспитывать…
- Да нет никакой проблемы, Денис! Мы дошли до штаба Армии Боснии и Герцеговины! Представляешь? Шеф связался кое с кем и нас там хорошо приняли. У них на балансе этот комплекс подземных сооружений и уже сильно обветшал, устарел, требует ремонта. Все эти системы вентиляции и жизнеобеспечения требуют регулярного обслуживания, и всё такое. А денег в бюджете на это нет. Вот они и решили пару лет назад разрешить коммерческое использование части бункера для экскурсий. Подвернулись там пару гидов-калек, вместе с этим Славиком, попытались потянуть проект, но сдулись. Не тот масштаб у них. Они даже раз в неделю не смогли загрузить объект туристами. А мы сможем! Шеф всё просчитал, уже очередь выстроилась. И не один день в неделю, а целых два. Военные в плюсе, денежки потекут на регулярной основе. Командование, как ты понимаешь, тоже будет в плюсе, откаты никто ещё не отменял. В общем ударили по рукам, подписали контракт и уже через неделю начнём водить туристов. Я начну! Представляешь? А этот Славко позвонил, стал ныть, что теперь у нас должен свои группы записывать. Ну и что в этом такого? Шеф ему предоставил все преференции. Есть свободное окно – забирай! Нет окна – извини! А ему так не нравится, начал ныть, что он первый, что это он нас привёл, а мы его подвинули, и всё такое.
- Как мы теперь к Милошу в субботу поедем? Какие «откаты и преференции» повезём, чтобы загладить ситуацию? – возмущался Денис.
- А мы не сможем к нему в субботу поехать, - Лиза собралась с духом и, глядя прямо в лицо мужу, стала говорить уверенно. – В эту субботу мы с тобой едем в командировку. Ты будешь фоткать материал для рекламного буклета, а я уточнять детали маршрутов и назначение специального оборудования бункера. На обратном пути можем заехать в твой любимый Дубровник, пообедаем и побродим по средневековым улочкам. Хотя там очень дорого. Лучше в Боснии перекусить. Там по дороге есть такой чудесный старинный городок над речкой, Мостар называется. Просто сказочный городишко. А старый мост издалека смотрится не хуже Риальто. Помнишь, в Венеции? Или знаешь, сделаем проще, с собой бутики с чаем возьмём.
- Мы же каждую субботу ездим в гости к Милошу и Катюхе. Это уже стало нашей совместной традицией. Как без этого? Потеряем друзей. Мы и так тут не с кем не общаемся особо.
- Почему потеряем? Позвони, объясни всё. Он же не дурак, всё поймёт. Скажи, на следующую субботу прие… А, нет, на следующую тоже не получится. Будет презентация нашего туристического проекта. Гости важные будут из штаба Армии. Пресса, местное руководство. А тебе нужно будет яркий фотоотчёт сделать по итогу.
- Лиза! – Денис привстал на кровати, убирая одеяло. – Как ты ловко всё за меня решила и меня уже в свой красочный проект упаковала!
- Дэнечка, я же для нас стараюсь, - Лиза попыталась обнять мужа, но тот выскользнул и направился к гардеробной.
- «Для нас», - передразнил Денис, натягивая домашние штаны.
- Ну а для кого же? – Лиза встала. – Идём завтракать.
17
Завтракали сначала молча, Лиза посматривала на мужа, пытаясь уловить смену настроения. Тот сосредоточенно жевал, кивал головой, стучал вилкой по тарелке, и Лиза, хорошо изучившая супруга за долгие годы совместной жизни, понимала, что муж ведёт внутренний монолог.
- Мама позавчера звонила, - произнёс Денис не поднимая головы.
- Да? Почему ты мне ничего не говорил?
- А как тебе сказать, если я тебя не вижу дома уже несколько дней?
- И как у неё дела?
- Плохо, - Денис первый раз за всё время завтрака глянул на жену.
- Со здоровьем что-то?
- Да нет, вообще. Неприятный какой-то разговор получился. У них там дом соседний обломками дрона зацепило, машины во дворе побило. Двоих ранило. Склады на заводе горели. Сирены часто стали.
- Ну, Денис. А что же ты хочешь? Мы ведь тоже Украину утюжим будь здоров. И даже, я думаю, похлеще. Конечно, они тоже будут по нам стрелять и дроны эти запускать, пока всё не закончится. Но ведь мы ей предлагали с нами ехать. Предлагали же?
- Она всё равно как бы нас винит. Мне так показалось.
- Ну, а племянница твоя, разве не ухаживает за ней?
- Не знаю, наверное, ухаживает. Не в этом дело. Там нас все предателями считают, матери соседи высказывают. Её в контору вызывали. Деньги из-за границы к ней поступают от нас. Вопросы неприятные задавали.
- А что здесь такого крамольного? Ты же сын! Разве ты не можешь матери помогать? Бред какой-то! – возмутилась Лиза. – Попугают и отстанут! Вот увидишь! Это же не преступление!
- Мать по-другому стала считать…
- Это её телевизор обрабатывает каждый день, - заключила Лиза. – Я поэтому и не смотрю его вообще, только сериалы. А вот ты смотришь, Денис! И на тебя все эти новости тоже плохо влияют. Я же вижу! Дёрганый какой-то стал! Бухать стал, как ненормальный!
- Кстати, Лиз, - Денис сделал молитвенное лицо. – Может я поправлю здоровье? Тяпну стопочку для наведения резкости?
- Нет! Ты уже как алкаш себя ведёшь! Ну ничего, начнёшь реальным делом заниматься, вернём тебя в профессию, закрутишься, завертишься, дурь из башки выйдет! Сны вот эти ещё твои дурацкие. Я надеюсь, перестали сниться?
- Нет.
- О, Боги! Вращайте барабан! Назовёте всё слово целиком или только очередную букву?! Или в этот раз выпал «сектор приз»?
- Буква «А». – мрачно подыграл Денис в стиле телешоу Якубовича.
- Надо же! И кто на этот раз вам в сновидениях явился? Неужели… под мостом поймали Гитлера с хвостом? – продолжала свой стёб Лиза.
- Не ёрничай, всё серьёзно. На этот раз я видел, как Москву сдавали?
- Как сдавали? Не дошли же до…
- Не немцам, французам сдавали, в восемьсот двенадцатом.
- Ну так это все знают из школьной программы, даже я. Что тут такого? Сначала сдали, после Бородина, а потом назад забрали. Хитрость такая военная. Ещё этот придумал, полководец одноглазый, как его…
- Не так всё просто, Лизок, вернее, вообще всё не так было.
- А как?
Чай с пирожными допили, тарелки и чашки сдвинули, а посередине стола оказался лизин смартфон с мелодией входящего вызова. Лиза демонстративно включила громкую связь, чтобы муж слышал весь разговор с шефом и больше не имел причин ревновать. Поговорили про участие Дениса в выпуске рекламного буклета, про презентацию проекта, про расписание экскурсий. Лиза объяснила, что чуть задержится дома, дескать муж заболел, и нужно помочь ему прийти в норму, чтобы не сорвать съёмку в субботу.
- Ну вот видишь, всё в порядке? – победоносно резюмировала звонок Лиза.
- Окей, я готов ехать в субботу для съёмок. Но у меня одно условие: мы должны будем там встретиться с этим Славком и всё уладить.
- Что? Что уладить? – взметнула вверх обе руки Лиза.
- Мы обещали Милошу, он за нас поручился, и мы не можем так просто перепрыгнуть через голову человека, который пошёл нам навстречу. Понимаешь? Не можем. Это его страна, его бизнес, а мы пришли, такие крутые, и пытаемся наводить свои порядки.
- Бизнес так и устроен, малыш! Везде так: сильный отодвигает или поглощает слабого. Это простой закон бизнеса. Иначе бы он не развивался. Кустари-одиночки остались в прошлом. Всем бизнесом сегодня рулят крутые профессионалы. Понимаешь? Славко хороший парень, и Милош хороший парень. Но законы развития большого бизнеса никто не отменял!
- Или мы пригашаем Славко и находим точки примирения, взаимной выгоды, чтобы без обид, без конфронтации, или я не буду в этом участвовать, - твёрдо обозначил свою позицию Денис.
А затем уверенно встал, открыл холодильник и налил себе бокал сливовицы. Лиза молча наблюдала за решительными действиями мужа. Она хорошо его знала и понимала, что красная черта, похоже, перейдена, а давить на мужа в такой ситуации просто бесполезно, он не отступит.
- Ну хорошо, хорошо. Я согласна. Давай ещё раз перезвоню шефу и всё согласую, назначу встречу…
- Нет, не звони, только всё испортишь, - Денис залпом опрокинул бокал и выдохнул. – Так вот, твой туристический магнат сто процентов откажется пойти на уступки. Если он уже везде договорился, всех замазал, все документы оформил, то не сдвинется ни на сантиметр. Мы сами сначала всё выясним при встрече с боснийцами: чего хотят, чем недовольны, какие могут быть компромиссы и прочее. Сами всё выясним, а потом только выйдем к твоему начальству с конкретным предложением. Только так!
- Денис, ну это с твоей стороны тоже как-то некрасиво, - Лиза театрально скривила лицо. – То есть, ты как бы соглашаешься с нами работать, нафоткаешь там материал в бункере и окрестностях, а потом, за неделю до презентации, выставишь ультиматум: или так, или никак. И фотки зажмёшь, так я понимаю? Но это же чистый шантаж, Денис! Мы тогда уже не успеем другого фотографа нанять, у нашей фирмы будет цейтнот!
- Ну тогда нанимайте другого сразу, чтобы только под вашу дудку танцевал, - Денис плотно сжал губы и плеснул себе ещё сливовицы.
- Дэня, ты чего? Утро же на дворе! Говорил, одну рюмку. Решил спиваться?
- Мне на работу не надо, могу себе позволить, - Денис демонстративно сделал глоток.
- Дэничка, ну зачем ты так? Я же для нас с тобой стараюсь. Только для нас. Мне интересы фирмы фиолетовы, если нам с тобой это во вред. Хорошо, я согласна. Пусть будет по-твоему. Может я тебе сырка нарежу, оливок насыплю? Что ты так, не закусывая, прямо с утра? Денис, я так больше не могу! Что случилось?
- Я тоже так больше не могу. Мир перевернулся. Всё куда-то катится в пропасть. То ли к всемирному потопу, то ли к третьей мировой…
- Что там тебе опять наснилось? – Лиза подошла к холодильнику и стала на скорую руку собирать на тарелку лёгкие закуски. – Барышня твоя ещё к тебе по ночам приходит?
- А как же, - Денис снова сделал глоток.
Лиза вдруг резко развернулась, небрежно опустила тарелку с закусками на стол, наклонилась близко к лицу мужа и, заглядывая в глаза, грозно спросила:
- У тебя что-то было с этим Баяном?!
- С каким баяном? – отпрянул Денис. – Ах, это… Ты с ума сошла? Ничего у меня ни с кем не было! Тоже придумала!
- А что я должна думать? Что? Когда ты ко мне последний раз… Нет. Когда у нас хоть что-то последний раз было? Смотри мне в глаза! Не ври!
- Да ну тебя, Лизка, - уворачивался Денис.
- Визитки с телефончиками Баянов, бухло по утрам, сны эти дурацкие с девахой… И главное, что она тебе там за буквы всё время суёт? С-П-И, С-П-И! А из этих букв только какие-нибудь сиси-писи и можно сложить. А больше ничего! – Лиза выпрямилась и отвернулась в сторону.
- Какие сиси-писи?! Знаешь, Лизок, ты только подтверждаешь мои видения, мои страхи, мои прогнозы…
- В смысле? – Лиза снова повернулась в сторону мужа, уперев одну руку в бок.
- Все вокруг будто съехали с катушек, - тихо начал Денис. - Все вокруг считают себя правыми. А, если они ещё при этом и крутые, и сильные, то правоту эту свою они доказывают агрессивно: кулаками, битами, винтовками, пушками, ракетами. Абсолютно все! Вот ваша фирма, крутая, со связями в верхах. Взяли и наехали на мелких и слабых! Отжали бизнес у Славка! И вам наплевать, что ему плохо, что он не согласен. Главное, что вам эта тема нужна и выгодна. Вам наплевать на то, что это через мой сон, через протекцию Милоша, вы случайно вышли на этого Славка, а он, наивный, всё вам показал, рассказал, открыл карты. А вы просто взяли и перепрыгнули через его голову, а заодно и через мою, и Милоша. Вам выгодно, вам интересно, и чхали вы на всех нас! Идём дальше. Беспорядки эти уличные по всей Европе. Какие-то совершенно ошалевшие юнцы громят автомобили, здания, витрины магазинов, грабят все товары, выносят добычу из магазинов, как боевые трофеи! Это не политические протесты, нет! Это обычная демонстрация силы обезумевшей толпы, которая тупо держит простых людей в страхе, тупо всё отбирает, всех бьёт, дымовые гранаты бросает в полицейских. Откуда у них эти гранаты? А требования смешны: нам плохо жить, хотим жить лучше! Все хотят жить лучше! Только для этого не грабят других! И не жгут чужие машины! Понимаешь? Ну ладно в Париже там, или в Милане, там всегда чёрные борзели. А у нас то чего? У соседей в Тиране тоже погромы начались! Никогда там таких беспорядков не было. Скоро и до Подгорицы доберутся… Про войны между странами я вообще молчу. Кто дал кому-то право убивать других людей? Вот кто? Господь Бог? Высший Суд? Даже маньяка-насильника к смертной казни суд приговорить не может, а только сажает в тюрьму! А тут, пожалуйста: бери пулемёт, огнемёт, пушку, ракету и стреляй сколько хочешь по живым мишеням! Тебя за это даже в тюрьму не посадят, тебе орден дадут! И всё только потому, что кто-то решил, что он прав, что он сильнее, что ему так надо, что ему так выгодно! А значит любой, кто слабее или меньше, или оружия не так много наклепал, неважно, любой должен подчиниться, сдаться и пойти на все условия! А если не согласен, силой возьмут всё, что им нужно! А всех несогласных просто убьют!
- Дениска, угомонись, я тебя прошу, - взмолилась Лиза, отодвигая бутылку, за которой было потянулся возбуждённый оратор. – Ты просто накрутил себя. Я тебя прошу, не смотри ты этот телевизор!
- Я телек почти не смотрю, ты же знаешь! Оно всё на сайтах в инете само лезет. Открой ютюб, и там такого насмотришься…
- Как это само лезет, Денис? Как это само? Мне почему-то не лезет. А тебе лезет. Поисковики так устроены, что запоминают все твои запросы, а потом подсовывают только то, что ты чаще всего ищешь. Не ищи там всякое дерьмо, и оно к тебе перестанет лезть! Вот я, например, ищу кулинарные рецепты или сериалы, или хихишки про котят, вот мне интернет и выдаёт исключительно рецепты, сериалы и котят. И никакой политики! Никаких танков и самолётов! Улавливаешь, Дениска? Вот и ты, перестань в инете всякую чернуху и войнуху искать и запрашивать, перестань про этих долбаных политиков на сайтах ковыряться, а начни делать хорошие, правильные запросы: про любовь, про цветы, про музыку. И тебе, о чудо!, вот увидишь!, станут приходить новости и видосы только про любовь, цветы и музыку! А всё это дерьмо психическое, ужасное, злое, кровожадное, перестанет к тебе лезть, исчезнет из поля зрения, как и не было. И сны эти твои дурацкие ты думаешь откуда? Да у тебя же просто мозг перегружен этими политическими новостями, скандалами, драками, войнами! Тебя дурят, Денис! А сами, поверь, свои делишки мутные решают! Это всё для отвода глаз, чтобы пипл залип у экрана и не задавал лишних вопросов. Мне Алинка из Парижа отписалась в телеге, как они там спокойно сидят на Елисейских и кофе с круассанами попивают, и всё у них в шоколаде. А буквально в паре кварталов от них, на площади Революции, спектакль для ужасной телевизионной картинки какие-то придурки в капюшонах устраивают, с фейерверками и погромами. Для таких лохов, как ты. А там, по ходу, всего пару мусорок подожгли и пару витрин разбили. Ой как страшно!
- Последний глоток! – Денис твёрдо вцепился в бутылку.
- Да ну тебя, - Лиза разжала пальцы, встала из-за стола и стала демонстративно собираться. – Я на работу. Ты только скажи, нам искать другого фотографа? Или сохраним гонорар в семейном бюджете? Про Славка я не забыла, решим с ним, не обидим, обещаю.
- Окей, - сдался Денис и налил себе в бокал совсем чуть-чуть. – Буду снимать… ваш бункер, будет у вас… буклет про бункер… к сроку.
- Бу-бу-бу, бу-бу-бу, - передразнила Лиза и поцеловала мужа в лоб. - Ну вот и умничка. Ты бы прилёг, зайчик, отдохнул немного, поспал.
18
Когда Лиза ушла, Денис устроился на диван и закрыл глаза. «Может я действительно всё преувеличиваю, - подумал он, - и Лиза права. А сны эти просто от расстройства психики, от этих бесконечных жутких новостей про атаки дронов и ракет, про разрушенные здания и пылающие заводы, про людские жертвы и детские трагедии, про города без света, воды и отопления, про «зачистки» врагов и нацистов, про террористов и экстремистов, про протесты и погромы, про слёзы и страдания, болезни и смерти, про… все признаки надвигающейся вселенской катастрофы.»
Постепенно общая тревожность мыслей затихла, растаяла, а в памяти стали отчётливо проявляться выразительные кадры ночного сновидения…
Сначала широкие московские улицы с деревянными заборами и деревянными домами. Денис их почему-то сразу узнал, сразу понял, что это Москва, хотя никогда раньше не видел её в таком виде. По улицам спешно идут ватаги крестьян, работников, служивых людей с пиками, вилами, косами, саблями, пистолетами и даже с ружьями. Шумные людские ручейки стекаются и с окрестных переулков, и все в одном направлении, в сторону площади перед знатным каменным домом за оградой.
- Айда, мужики! – кричат с разных сторон.
- Куда идём то? – схватил Денис за рукав одного из шагавших рядом.
- Знамо куда, к дому его сиятельства генерал-губернатора!
- Графа Растопчина, – подхватил другой и тут же, подняв кулак с нагайкой, погрозил кому-то незримому: - Мы им покажем, этим французам! Граф на афишах всех горожан призвал в ополчение! Ружья и мушкеты раздавать будут!
- Измена! – кричал кто-то. – Нет никакого оружия!
- Москва пустая!
- Предатели!
По мере приближения к большому двухэтажному красивому дому генерал-губернатора толпа гудела и шумела всё сильнее. Денису удалось протиснуться сквозь гущу народу к самой ограде, чтобы хорошо рассмотреть всё происходящее. Неожиданно балконная дверь на втором этаже распахнулась и на балкон решительно шагнул статный человек в парадном мундире. Говор вдруг умолк, шапки и картузы снялись, и все глаза поднялись к вышедшему графу.
- Здравствуйте, ребята! – сказал граф быстро и громко. – Спасибо, что пришли.
По толпе прокатился одобрительный ропот. Граф повернул голову вполоборота к адъютанту, появившемуся в дверном проёме, и негромко спросил:
- Экипаж готов?
- Так точно, готов, ваше сиятельство, - кивнул адъютант. – Что прикажете насчёт Верещагина? Он ждёт у крыльца.
- Я сейчас выйду к вам, ребята, - снова громко обратился к толпе граф Растопчин. – Но прежде всего нам надо управиться со злодеем. Нам надо наказать злодея, от которого погибла Москва. Подождите меня.
Через несколько минут из парадных дверей поспешно вышел офицер, приказал что-то и драгуны вытянулись. Толпа от балкона жадно подвинулась к крыльцу. Выйдя гневно-быстрыми шагами на крыльцо, Растопчин поспешно оглянулся вокруг себя, как бы отыскивая кого-то.
- Где он? - сказал граф, и в ту же минуту, как он сказал это, он увидел из-за угла дома выходившего между двух драгун молодого человека с длинной тонкой шеей, с до половины выбритой и заросшей головой. Молодой человек этот был одет в потертый лисий тулупчик и в грязные арестантские шаровары, засунутые в нечищенные, стоптанные тонкие сапоги. На тонких, слабых ногах тяжело висели кандалы, затруднявшие нерешительную походку молодого человека.
- А! - сказал Растопчин, поспешно отворачивая свой взгляд от молодого человека в лисьем тулупчике и указывая на нижнюю ступеньку крыльца. - Поставьте его сюда!
Молодой человек, бренча кандалами, тяжело переступил на указываемую ступеньку, придержав пальцем нажимавший воротник тулупчика, повернул два раза длинной шеей и, вздохнув, покорным жестом сложил перед животом тонкие, нерабочие руки. Несколько секунд, пока молодой человек устанавливался на ступеньке, продолжалось молчание. Только в задних рядах сдавливающихся к одному месту людей слышались кряхтенье, стоны, толчки и топот переставляемых ног. Растопчин, ожидая того, чтобы он остановился на указанном месте, хмурясь потирал рукою лицо.
- Ребята! - сказал Растопчин металлически-звонким голосом, - этот человек, Верещагин — тот самый мерзавец, от которого погибла Москва.
Молодой человек в лисьем тулупчике стоял в покорной позе, сложив кисти рук вместе перед животом и немного согнувшись. Исхудалое, с безнадежным выражением, изуродованное бритою головой молодое лицо его было опущено вниз.
Все глаза были устремлены на него. Он посмотрел на толпу, и, как бы обнадеженный тем выражением, которое он прочел на лицах людей, он печально и робко улыбнулся и, опять опустив голову, поправился, ногами на ступеньке.
- Он изменил своему царю и отечеству, он передался Бонапарту, он один из всех русских осрамил имя русского, и от него погибает Москва, - говорил Растопчин ровным, резким голосом; но вдруг быстро взглянул вниз на Верещагина, продолжавшего стоять в той же покорной позе.
Как будто взгляд этот взорвал его, он, подняв руку, закричал почти, обращаясь к народу:
- Своим судом расправляйтесь с ним! отдаю его вам!
Народ молчал и только все теснее и теснее нажинал друг на друга. Держать друг друга, дышать в этой зараженной духоте, не иметь силы пошевелиться и ждать чего-то неизвестного и страшного становилось невыносимо. Люди, стоявшие в передних рядах, видевшие и слышавшие все то, что происходило перед ними, все с испуганно-широко раскрытыми глазами и разинутыми ртами, напрягая все свои силы, удерживали на своих спинах напор задних.
- Бей его! Пускай погибнет изменник и не срамит имя русского! - закричал Растопчин. - Руби! Я приказываю!
Услыхав не слова, но гневные звуки голоса Растопчина, толпа застонала и надвинулась, но опять остановилась.
- Граф!.. - проговорил среди опять наступившей минутной тишины робкий и вместе театральный голос Верещагина. - Граф, один Бог над нами... - сказал Верещагин, подняв голову, и опять налилась кровью толстая жила на его тонкой шее, и краска быстро выступила и сбежала с его лица. Он не договорил того, что хотел сказать.
- Руби его! Я приказываю!.. - прокричал Растопчин, вдруг побледнев так же, как Верещагин, а затем развернулся и исчез внутри дома.
- Сабли вон! - крикнул офицер драгунам, сам вынимая саблю.
Другая еще сильнейшая волна взмыла по народу, и, добежав до передних рядов, волна эта сдвинула передних и, шатая, поднесла к самым ступеням крыльца.
- Руби! - прошептал почти офицер драгунам, и один из солдат вдруг с исказившимся злобой лицом ударил Верещагина тупым палашом по голове.
«A!» - коротко и удивленно вскрикнул Верещагин, испуганно оглядываясь и как будто не понимая, зачем это было с ним сделано. Такой же стон удивления и ужаса пробежал по толпе.
«О Господи!» - послышалось чье-то печальное восклицание.
Но вслед за восклицанием удивления, вырвавшимся у Верещагина, он жалобно вскрикнул от боли, и этот крик погубил его. Та натянутая до высшей степени преграда человеческого чувства, которая держала еще толпу, прорвалась мгновенно. Преступление было начато, необходимо было довершить его. Жалобный стон упрека был заглушен грозным и гневным ревом толпы. Как последний седьмой вал, разбивающий корабли, взмыла из задних рядов эта последняя неудержимая волна, донеслась до передних, сбила их и проглотила все. Ударивший драгун хотел повторить свой удар. Верещагин с криком ужаса, заслонясь руками, бросился к народу.
- Изменщик, Христа продал!.. жив... живущ... по делам вору мука. Запором-то!.. Али жив?
Только когда уже перестала бороться жертва и вскрики ее заменились равномерным протяжным хрипеньем толпа стала торопливо перемещаться около лежащего, окровавленного трупа. Каждый подходил, взглядывал на то, что было сделано, и с ужасом, упреком и удивлением теснился назад.
Полицейский старательный чиновник, найдя неприличным присутствие трупа на дворе его сиятельства, приказал драгунам вытащить тело на улицу. Два драгуна взялись за изуродованные ноги и поволокли тело. Окровавленная, измазанная в пыли, мертвая бритая голова на длинной шее, подворачивалась, волочилась по земле. Народ жался прочь от трупа. Вдруг, на фоне всей этой неразберихи, среди серой толпы мужиков в рваных кафтанах, Денис с удивлением заметил красивую барыню в расшитой кацавейке с меховым воротником. Барыня достала шёлковый платочек, аккуратно развернула тонкими пальчиками и украдкой смахнула слёзы со знакомого лица. На платке Денис отчётливо различил вышитую алыми нитками букву «А»…
В это же самое время от заднего крыльца помпезного губернаторского дома отъезжала карета с мягкими рессорами, увозя графа Растопчина прочь из вверенного ему, но оставляемого без боя, древнего города…
19
Наступившую ночь Денис и Лиза спали спокойно. Тёплый и вкусный осенний воздух скользил в открытые на проветривание панорамные окна без штор, играл с полупрозрачными занавесками. Загадочный жёлтый свет луны падал по касательной вдоль стены с фотографиями и картиной с чайками над бухтой. Картину эту супруги нарисовали несколько лет назад на импровизированном пленэре возле марины Которского залива. Мольберт с красками был подарен им тогда Милошем и Катей на годовщину свадьбы. Они только познакомились, и бородач хотел произвести на девушку яркое впечатление: развлекал морскими прогулками, знакомил с творческими друзьями, осыпал всех подарками…
К утру от окон потянулся прохладный воздух, а вместе с ним к Денису вновь пришли и странные сновидения. Снился ему какой-то европейский город, узнаваемый по католическому шпилю впереди, брусчатой мостовой и величественной архитектуре домов вдоль улицы за речкой. Денис перешёл через мостик с ажурной кованной оградой и направился прямо к костёлу, где возле колонн арочного входа беседовали двое мужчин в балахонах: чёрном и бордовом. Вдруг где-то совсем рядом, за спиной, послышалась русская речь. Денис повернул голову. Быстрой походкой его обгоняли справа два молодых офицера в мундирах. Они оживлённо спорили о чём-то, в зажатой руке одного из них была большая потёртая книга.
- Погодите, братцы! – обратился к ним Денис. – Какой сейчас год?
- Перезанимался науками, родной? – пошутил один из офицеров. – Известное какой, одна тысяча семьсот шестидесятый от рождества Христова.
- А-а… А город какой?
Военные рассмеялись теперь уже вдвоём.
- Кёнигсберг, студент!
- Так это что, Пруссия?
- Была Пруссия, а теперь стала Руссия! Букву «П» наша армия оторвала от немчуры! Ха-ха-ха!
- А зачем вы в собор…
- Профессор Кант, упрямец эдакий, отказался лекции в своём университете читать. Решил здесь, в кафедральном соборе спрятаться, чтобы только со своими студентами знаниями делиться. Но нас не проведёшь! Мы не из таковых, мы и сюда на лекции походим!
С этими словами новоиспечённые военные студенты ускорили шаг, и, поравнявшись с мужчинами в балахонах, приостановились, кивнули и поздоровались:
- Guten Tag.
Денис не спеша подошёл к колоннам у высокой входной двери и прислушался к разговору.
- Вы же знаете, Ваше Высокопреосвященство, как трудно мне теперь находится в общем лектории университета, - говорил тот, что был в бардовом балахоне.
- Да, сын мой, мне это известно, - кивнул собеседник в чёрном.
- Теперь русские – наши главные враги.
- Да, сын мой. Нужно проявить терпение и всевышний услышит наши молитвы…
«Неужели это Иммануил Кант? – пронеслось в голове Дениса. – А где же Софи Марсо? Какая новая буква? Служивые намекнули, что «П» откололась от названия страны. Значит буква «П»?».
- Буква «П» к Пруссии через пару лет назад вернётся, - послышался где-то рядом знакомый женский голос.
Денис покрутил головой и из-за одной из колонн показалась ОНА, с толстой книгой в руках. В чёрном балахоне с капюшоном и серебряным крестом на шее она выглядела мистически и таинственно. Распахнула книгу, показала заглавие и тихо произнесла:
- Это же Кант. А значит и буква «К».
- Ну конечно! Как я сразу не догадался? Ка! Ка! – закричал взволнованно Денис.
20
- Дэня! Дэня! Что с тобой? Проснись! – причитала в кровати Лиза, обхватив голову мужа руками.
- Что? Что? – раскрыл в недоумении глаза Денис.
- Ты так кричишь, или бредишь во сне, - утомлённым голосом произнесла Лиза. – Опять эти твои сны? Катю звал во сне? Или мне показалось? Прямо кричал так: Кать! Кать!
- Какая Кать? – Денис поморщился. – Это Кант! Иммануил Кант!
- Да ну тебя, на ходу отмазки придумываешь, - отмахнулась Лиза и встала с постели.
- Давай уже слово составим, Лизок! – предложил Денис. – Пока слово не угадаем, меня не попустит.
- А что, уже все буквы известны? – с робкой надеждой глянула Лиза на мужа.
- Кажется да, - Денис вскочил с кровати и побежал в кабинет.
Через минуту вернулся расстроенный с листком бумаги.
- Нет, ещё двух не хватает, пока только девять букв, вот: с, п, и, с, п, и, л, а, к.
- Бред какой-то, - Лиза истерически расхохоталась, прикрывая рот ладонью, приседая и наклоняясь в разные сторны.
- Что? Что такое?
- Ну сам посуди, ха-ха, сам… ха-ха… только сиси, писи и кал какой-то получается из твоих букв. Ой, не могу, ха-ха-ха…
- Да-а-а… - протянул Денис и бросил листок на пол.
Лиза улыбаясь подошла к мужу, обвила его руками и нежно произнесла:
- Всё будет хорошо, зайчик. Это перегруз нервной системы. Завтра поедем в командировку, потрудишься, устанешь от реальной работы, а не от этих снов дурацких… А, скажи, тебе что, правда Катюха стала сниться?
- Да какая Катюха? – нервно вырвался из объятий жены Денис. – Софи Марсо!
- У-у-у… Как всё запущено…
21
Вечером с работы Лиза вернулась пораньше, нужно было подготовить себя и мужа к важной поездке на фотосессию туристического объекта. Она была в приподнятом расположении духа, впереди маячил успешный новый проект, карьерный рост, премии от экскурсий, и даже мужу кусок работы отломился. Лиза выбирала деловой, эффектный, но удобный для длительной поездки наряд. Денис возился с рабочей сумкой, укладывая насадки для объектива, бленды, фильтры, флэшки. Решил на всякий случай даже треногу взять.
- Дэник, я совсем забыла тебе сказать, - вдруг начала Лиза. – У меня для тебя есть сюрприз.
- Ещё сюрприз? – буркнул муж, не отрываясь от занятия.
- Что значит ещё? – обиделась Лиза. - А сюрприз такой: шеф вчера сам слетал в Герцеговину…
- Куда-куда??
- В Герцеговину. Ну это боснийский кантон, на его территории как раз этот бункер. Ой, там у них всё сложно, в этой Боснии и Герцеговине. Страну поделили на несколько кантонов, как областей, и каждый кантон там как маленькая автономная республика: своя скупщина, свои законы и правила. Есть хорватский кантон, сербский, боснийский и ещё несколько. Ты, кстати, там не перепутай, не вздумай местных боснийцами называть, они этого ой как не любят. Они граждане Герцеговины! Во как! И Славко твой тоже оказался не боснийцем, а герцего… Боже, как правильно выговорить, надо уточнить в инете, а то…
- Мы разве с ним не встречаемся завтра? – насторожился Денис.
- Нет, всё уже порешали полюбовно. Это и есть мой сюрприз. Шеф мотался на заседание местной скупщины, для согласования проекта. Там и Славко твой был…
- Почему же мой? – возмутился Денис.
- Неважно. В общем они там всё порешали, все довольны и скупщина всё утвердила. Нам даже так лучше. И Славко очень-очень доволен. Шеф говорит, лучшими друзьями расстались. Так что можешь позвонить своему… ой, прости, нашему Милошу и успокоить. В общем по итогу расклад такой: мы берём себе два дня, плюс один запасной, по загрузке групп, а им остаётся один день, плюс тоже один запасной. Главная фишка в том, что мы разделились на два направления: мы себе взяли русскоязычных туристов, а также немцев и англичан. А Славко с приятелями будут нянчить своих, местных, все балканские диалекты, плюс албанский, румынский, ну и итальяшек им подарили, там всё равно полных групп они не наскребут. Основные туристы хотят слушать на английском, немецком и русском. Улавливаешь? Так что, все козыри остаются у нас. И Славко доволен, ему своим братьям и сёстрам больше хочется все эти прибамбасы показывать, чем нашим и прочим заморским туристам. Кстати, шеф сказал, этот Славко реально милитарюга. Все разговоры обязательно про пулемёты или бомбы заканчивал. Да ну его! Дениска, ты рад?
- Очень, - буркнул Денис, проверяя карандаш для чистки линз.
- Ну и я рада! Кстати, Дэник, я сегодня на работе подключила искусственный интеллект с заданием составить слово из твоих букв.
- Зачем? – Денис поднялся во весь рост.
- Ну чтобы тебе помочь разгадать.
- И что сказал ИИ?
- Из всех букв нет ни одного слова. Ни одного. Только из шести, пяти, четырёх.
- Все слова из четырёх ты мне уже сказала.
Лиза хмыкнула и достала из портфеля листок.
- Клипса, пассик… Ну и пипка, писка, - Лиза снова хмыкнула и продолжила: - класс, палки, лапки, капли, сапки…
- Хватит, а!
- Ну не сердись, я же помочь хочу, - Лиза подошла к мужу и исполнила беспроигрышную серию обнимачек и целовачек. – Идём уже спать. Завтра рано вставать…
22
Сон был помпезным, цветным, красивым, как в историческом кино. Широкие раскаты тёмных пенистых волн плескались об изрезанные известняком каменистые берега и бухточки. По небу быстро плыли выпуклые серые и чёрные облака, закрывая солнце. Иногда светлый луч прорывался сквозь тучи и освещал группу странных людей в доспехах и мантиях на самом краю невысокого обрыва. Внизу была небольшая заводь из камней и песчаника, только что служившая купелью для князя Владимира и его свиты. Свершился торжественный обряд принятия христианства, и священник константинопольский стал нараспев читать князю напутствие Византийского Императора: «… и с этим жалуем тебе руку царевны Анны, сестры нашей, в вено (в качестве выкупа) за славный град Корсунь, которым ты овладел намедни, но должен теперь вернуть греческим христианам, а по сему и сам, и дружина твоя славная, и всё твоё княжение по руслу Днепра принимает отныне веру христианскую, а от языческой веры избавити...».
От свиты князя отделилась женская фигура, закутанная в длинную парчовую ткань, и быстрыми шагами направилась к стоявшему неподалёку Денису.
«Да угомонится же теперь князь во седьмой раз оженившись, - лепетала эта пожилая женщина, прикрывая тканью строгое морщинистое лицо. – Смоет грехи прежние языческие, заживёт праведно перед Господом в вере христианской, и народ свой в эту веру обратит, в стольный град Киев возвернувшись. А идолов Перуна пусть снесёт, да по реке Днепр вниз пустит, чтобы сплыли навеки, аж до самой Корсуни, и под водами морскими погребены были…».
Женщина подошла к Денису вплотную, вынула из-под полы платья серебристый медальон с отчеканенной буквой «А» по центру, и тихо, но выразительно произнесла:
- Велено передать.
- А где же… Где Софи? – растерянно спросил Денис, взяв медальон и оглядываясь по сторонам.
- А нет больше никого, - отвечала посланница, насупив брови. – Ни прежних жён князя, ни сотен наложниц. Теперь только одна Анна Константинопольская. Да и сам князь Ясно Солнышко лишился имени своего прежнего, вместе с грехами своими, покаялся, и теперь нарекли его Василием.
С этими словами женщина перекрестилась три раза, прикрывая лицо парчой, слегка поклонилась, обернулась и пошла к оживившейся на обрывистом берегу толпе. Вдруг со всех сторон раздался тревожный колокольный звон, какие-то трели и противные звуки сирен…
- Проснись! Проснись, Денис! – Лиза несильно теребила голову мужа на подушке.
- А? Что? – вскинул голову Денис. – Где же…
- Будильник уже давно звонит, а ты как сурок спишь, даже ухом не ведёшь. Давай, просыпайся, нас ждут великие дела! – Лиза глянула на растерянное лицо мужа и добавила: - Или опять что наснилось?
- Ага, - Денис опустил голову на подушку и повернул в сторону.
- И буква была?
- «А».
- Опять повторяются… Давай, вставай уже!
- Стой, Лиза! – вдруг закричал Денис. – Что у тебя на шее?
- Крестик, - спокойно ответила Лиза, наклонила голову и, перебирая звенья тонкой золотой цепочки, взяла пальцами маленькое золотое украшение с распятием Христа.
- Зачем ты его надела? Как ты узнала?
- Да просто, на удачу. Что с тобой? Я всегда его надеваю, когда нужна удача, он у меня фартовый, мама в детстве крестила и сразу золотой, не пожалела.
- И тебя крестили…
- Да многих крестили. И тебя тоже. Или нет?
- Я уже не помню…
23
Раннее утро встретило путешественников густым осенним туманом, но постепенно, уже ближе к хорватской границе, морской бриз со стороны Адриатики сдул всю прохладную влагу к югу, а на дорожном серпантине засверкали весёлые солнечные блики. Денис любил ездить по этой живописной трассе. Справа – нависающие скальные выступы и холмы с хвойными и невысокими лиственными деревьями, слева – бесконечная блестящая гладь моря…
Хорватский пункт перехода миновали быстро, практически без остановки и досмотра. Дальше дорожное полотно спускалось почти вплотную к береговой линии и через время впереди уже показались величественные очертания крепостных стен и башен Дубровника. Это было любимое место Дениса на всём побережье. От него веяло сказкой и детскими воспоминаниями о прекрасном волшебном изумрудном городе. Благодушное настроение быстро прервалось двумя тревожными зуммерами на обоих смартфонах путешественников: с единого номера 112 передавали сигнал тревоги от Emergency Services: через несколько километров по ходу движения, в районе города Омиш, трасса была перекрыта, с гор хорватской Далмации за ночь спустились лесные пожары и охватили практически всё взморье. «Повезло нам, что скоро свернём с прибрежной трассы на восток, в глубь материка», - выдохнул Денис.
На боснийской границе пришлось задержаться: попросили выйти за машины, открыть бардачок, багажник, предъявить сумки. Серьёзные мужчины в бордовой форме задавали уточняющие вопросы, заглядывали в лица, присматривались к салону. В воздухе ощущался запах гари от близких лесных пожаров и это привносило дополнительную тревожную ноту в происходящее. Минут через десять досмотр всё же был закончен, и вскоре красная Мазда свернула направо, удаляясь от Адриатики, и весело покатилась вдоль живописного каньона горной речушки Неретва.
- Вон, смотри, Дениска! Впереди уже виден этот чудный средневековый городок. Я тебе про него говорила. Вон, вон, за поворотом! И мостик этот чудный уже виден.
- Ага, вижу, - подтвердил Денис, вытягивая шею. – Шикарный вид.
- Давай там остановимся, выпьем кофе с видом на мост. Скажи, похож на Риальто?
- Ага, такая же изогнутая конфигурация. И башни старинные рядом, и стены… Реально средневековье. Как, ты говоришь, этот город называется?
- Мостар.
- Мостар, - повторил Денис, паркуя машину возле вывески придорожного кафе у руин крепостной стены. Крупные камни, из которых была выложена некогда неприступная стена, были местами покрыты мхом и тёмной плесенью.
Путешественники обогнули старинную стену и по ступеням, вымощенным из продолговатых камней, до блеска отполированных временем, спустились на открытую площадку с уютными столиками, нависавшую прямо над высоким обрывом. Лиза села за крайний столик, выбрав обзорное местечко, а Денис в восторге шагнул прямо к невысоким перилам. Внизу, под ветвями, торчащими из расщелин склона, извивалась сизыми водоворотами горная речка, а впереди, в месте её сужения между скальными выступами, причудливо изгибался горбатый средневековый мост. С двух сторон к мосту подступали старинные здания, подпорные стены и дозорные башни, обрамлённые горными вершинами. Всё это вместе было похоже скорее на рисованную красочную открытку с изображением сказочного города из нереального фэнтези, чем на обычный современный пейзаж с площадки придорожного кафе.
- Я за фотоаппаратом, - кинул Денис и направился быстрым шагом к ступеням.
- Стой! – окликнула его Лиза. – А что тебе заказывать?
- Что и себе, - буркнул, не оглядываясь, Денис и скрылся за углом.
Всё время, пока пили кофе с хурмашицей, Денис не сидел спокойно: то и дело подскакивал, выбирал новый ракурс для съёмки, приседал, наклонялся, менял кольца и фильтры на объективе. Лиза была довольна, и отпивая крепкий кофе или отламывая кусочек боснийской сладости, наблюдала за мужем, незаметно улыбаясь краешками губ.
- Долго ещё ехать? – спросил Денис, усевшись, наконец, за столик.
- Кофе твой уже почти остыл. Пей. Уже рядом. Полчаса, может меньше. Дальше будет городок Конич и в нём ныряем по указателю под мост, и уходим с трассы вправо. А там совсем рядом.
- О, вкусная штучка, - Денис причмокнул, запивая кусок хурмашицы, и добавил: - Слушай, но этот Мостар, просто супер! Мне кажется я где-то видел его раньше…
- На путеводителях, - уверенно пояснила Лиза. – Почти на всех балканских путеводителях его клеят. Видовое место, скажи?
- Да просто улёт! Я думал круче Дубровника в этих местах ничего уже нет. Фантастика! И знаешь, Лизок, с разных ракурсов эта речка выглядит по-разному: то серая, то зеленоватая, то голубая. Ну просто фантастика!
- Расчирикался, ой расчирикался…
Лиза одобряюще закивала, ей нравилось, что у мужа прошла затяжная хандра, что он снова ожил, увлёкся своим любимым занятием.
- Ну что, Let’s go!
Как и предсказывала Лиза, через полчаса машина свернула с главной дороги вправо, несколько раз вильнула между поросших деревьями холмов, и вскоре упёрлась в шлагбаум. Откуда-то из лесу вышел человек в бордовой форме, подошёл к автомобилю и внимательно посмотрел на номера. Сверил их со своим списком на смартфоне, заглянул через открытое окно внутрь салона, и после этого нажал на пульте кнопку поднятия шлагбаума. Мазда на небольшой скорости проехала вдоль русла Неретвы пару километров вперёд и остановилась на узкой парковочной площадке. Денис распахнул дверь, вышел из машины и остолбенел, всё ему здесь было знакомо: и этот изгиб дороги, и этот скальный выступ, и лес, сползающий по косогору вниз, к речке.
- Ты что застыл, как зачарованный? – подошла жена к нему сзади.
- Лиза, я не оборачиваюсь, - начал загадочно Денис, поднимая руки, - а ты пройди туда дальше, подойди к краю дороги и посмотри вниз.
- И что там? – Лиза послушно побрела в указанном направлении.
- Я не смотрю, - продолжил Денис. – А ты скажи, там есть внизу мостик такой маленький, для рыбалки?
- Ну что-то такое виднеется, - Лиза задвигала головой, выглядывая, и сделала ещё пару шагов на грунтовую обочину. – Да, похоже на деревянный настил такой, на подпорках. А что?
- Лиза! – Денис развернулся и быстрыми шагами подошёл к жене. – У меня мурашки по коже! Я же видел это место раньше, во сне! Точь-в-точь! Помнишь, я рассказывал? Я рыбачил на этом мостике! А потом вон туда поднялся.
Денис взял жену за руку и увлёк вперёд. Они обогнули скальный выступ и перед ними, под горой, неожиданно появились три смежных двухэтажных здания с черепичной крышей. Задними стенами эти странные здания, будто пятясь от речки, упиралась в высокую бетонную подпорную стену, зато на слегка обшарпанном фасаде были два ряда окон, большая часть которых была закрыта терракотовыми ставнями.
- Машины тогда стояли здесь, - развел руками по сторонам Денис, - но никаких строений ещё не было.
- О, Боже, - только и смогла выговорить Лиза, широко открыв глаза и прикрывая рот ладонью.
24
Они подошли к входной неприметной двери, и Лиза позвонила кому-то. Через минуту дверь отворилась, из неё вышел высокий человек в бордовой форме и попросил документы. Всё происходящее для Дениса было как в тумане, он толком ничего не мог сообразить. Работе мозга мешала беспрерывная череда нелепых вопросов: каким образом он мог бывать здесь, пусть даже во сне? И эта дорога, и речка, и мостик… Как он мог узнать точное расположение? Как мог угадать те события? Денис сморщился от внезапной головной боли.
- Дэня, что с тобой? – тихо спросила Лиза, заметив странную гримасу на лице мужа.
- Я в шоке, голову сдавило, - также тихо ответил Денис.
- Молим вас удите! – отчеканил охранник, отдавая паспорта.
- Как это «уйдите»? – опешил Денис, растирая висок.
- Всё в порядке, - поспешила успокоить его жена. – На боснийском это означает не «уйдите», а «проходите». Понял?
- Хвала! – улыбнулась Лиза затем суровому постовому.
Тот открыл гостям тяжёлую широкую металлическую дверь и, пропуская внутрь, сделал вежливый жест рукой. Гид и фотограф, как было указано в разрешительных документах, робко шагнули в тайный подземный город.
Дальше тоннели разделялись на два направления: один, слегка изгибаясь уходил вправо, другой, таким же полукругом, вёл влево.
- Бункер построен в форме подковы, - пояснила Лиза. – Идём направо, тут интереснее. А в той стороне больше технических помещений.
- Подожди, - сказал Денис, как будто очнувшись от короткого сна, и стал суетливо доставать фотооборудование. – Надо же снимать по ходу.
Часа два они бродили по большому подземному бомбоубежищу. Вдоль длинных коридоров тянулись мрачные трубопроводы с водой и вентиляционные коробы, жгуты толстых кабелей и сигнальных проводов. Различные служебные помещения с оборудованием, телекоммуникационной аппаратурой и распределительными электрическими шкафами, генераторы и хранилища дизельного топлива, ёмкости с водой и огромные насосы, продуктовые и вещевые склады, - всё это перемежалось с бытовыми, подсобными и рабочими комнатами обслуживающего персонала. Предполагалось, что жить в таком бункере, ни в чём не нуждаясь сможет около трёхсот человек в течении полугода.
Обстановка везде была более чем скромной, почти спартанской, ничего лишнего. В столовой - столы и стулья, в рабочих комнатах - столы и стулья, в спальнях – двухъярусные кровати и стулья. На крашеных стенах - плакаты и схемы. У Дениса всё вокруг вызывало тревожное и гнетущее ощущение. Он толком не понимал, как изобразить этот экскурсионный объект в выгодном свете, что и как снимать, что здесь вообще можно было бы приукрасить. Вот в овальном конференц-зале появились скромные кресла с выцветшей зелёной обивкой, в модном стиле 70-х прошлого века. Кресла эти болотного цвета снимать, чтобы хоть какой-то радости добавить? В глубине тоннеля всё же немного «роскоши» повстречалось. Там располагались пятикомнатные апартаменты маршала Тито и несколько комнат его ближайших соратников. У главнокомандующего была даже своя персональная ванная комната. Дисковые красные телефоны на кабинетном столе, плакаты и авангардные картины на стенах, шкафы для вещей и одежды, кресла с журнальными столиками, и даже необычная шахматная доска с расставленными фигурами. Эта доска-столик поразила Дениса больше всего, её размер был не квадратный, восемь-на-восемь, а в форме вытянутого прямоугольника: одна сторона состояла из восьми клеток, как и у обычных шахмат, а другая – из двадцати восьми! Для чего? Чтобы фигурам было двигаться намного дальше до расположения редутов противника, а сама шахматная партия длилась дольше? Чтобы за растянутой во времени интеллектуальной битвой коротать вечера долгими ядерными зимами? Б-р-р-р…
В одной из комнат маршала Тито Денис заметил массивную металлическую дверь серого цвета, выделявшуюся по стилю из общего деревянного интерьера.
- Что там? - подошёл к двери Денис.
- Не знаю, - пожала плечами Лиза, - нам не показывали.
По центру двери алело предупреждение: «Не улази!».
- Может там золото партии Йося спрятал? – пошутил Денис и принялся щёлкать фотоаппаратом с разных ракурсов.
Лиза тоже с интересом подошла к двери, похожей на вход в служебный отсек подводной лодки, и зачем-то потянула вниз за небольшой рычаг не стене, сбоку от двери, стилизованный под светильник. Что-то глухо щёлкнуло за дверью, и она медленно отворилась.
- О, Боже! Что я наделала? – испугалась Лиза и схватилась за щёки.
- Тихо! Давай посмотрим, если уже открыли, - предложил Денис и осторожно потянул тяжёлую дверь на себя.
Впереди показался узкий тоннель и автоматически включилась аварийная подсветка. Денис заглянул внутрь и почти шёпотом произнёс:
- Идём.
- Я боюсь, - застыла Лиза.
- Ты же будущий экскурсовод. Должна всё здесь знать. Идём, - Денис протянул руку. – Смелее.
- Я боюсь, - повторила Лиза с побледневшим лицом, но Денис уже взял её за запястье и увлёк за собой внутрь открывшегося тайного хода.
Нарушители порядка сделали ещё несколько шагов в глубь секретного тоннеля, как вдруг услышали за собой глухой хлопок и дуновение воздуха. Они оба, как по команде, оглянулись и увидели, что массивная входная дверь захлопнулась, а прямо над ней замигала красная лампочка.
- Ну что, попался пират? – вскрикнула Лиза.
- Да ладно тебе, набирай охрану.
Лиза достала из сумочки мобильный и судорожно стала жать кнопки, прикладывать аппарат к уху, поднимать вверх, вращать, трясти… Сигнала не было.
- Ну и что нам теперь делать? – напала рассерженная жена на мужа. – Доигрался?
- Ну раз уж мы тут, чего скулить без толку? – хладнокровно рассудил Денис. – Идём, посмотрим куда ведёт этот лабиринт. Может реально спрятанные сокровища найдём?
- Ты что, сдурел? Какие сокровища! Ведёшь себя как ребёнок!
Но любопытство Дениса уже было не остановить, он пошёл вглубь, попутно клацая фотоаппаратом.
- Смотри, Лиза, тут лестница наверх! – крикнул он оставшейся за поворотом супруге.
- Денис, вернись! – приказала жена.
- Зачем? Чтобы тупо стоять у двери? – крикнул смельчак в ответ. – Я уже лезу вверх!
- Ты что, с ума сошёл?! Денис! Вернись немедленно!
- Ух ты, здесь потайная комната, - гулко донеслось в ответ из глубины тоннеля.
В это время раздался громкий щелчок, ощутилось дуновение воздуха и входная массивная дверь медленно отворилась. На пороге стояли два мрачных человека в бордовой форме.
- Денис! Вернись! За нами пришли! – крикнула в глубину тоннеля обрадованная Лиза.
- Немаш дозволу, - строго сказал старший офицер. – Еси ли прочитала упозоренье?
- Да, мы видели предупреждение, что нельзя, - залепетала Лиза. – Простите, я случайно нажала на ручку, а дверь сама открылась… Я не знала. Я не хотела… А потом я сразу вас пыталась набрать, но связь… А как вы догадались, что мы здесь?
- Аларм, - сухо ответил охранник и показал на выход.
Появился погрустневший Денис и они вместе перешагнули порог загадочного тоннеля обратно, в комнату апартаментов Тито.
- А что там? – поинтересовался Денис, после того, как массивную дверь вновь заперли.
- Тама резервни излаз. У планине. У шуму.
- Запасной выход, - пояснила мужу будущий гид. – В горы, в лес.
- Но мы будем вынуждены доложить руководству о нарушении регламента посещения с вашей стороны, - выпалил на безупречном русском второй военный, молчавший до этого.
- Ваше право, - согласилась Лиза. – Слава Богу, что хоть выпустили…
Когда вышли наружу Денис невольно отряхнулся, словно смахивая с себя пыль и плесень дремучего подземного царства. Он вдыхал полной грудью свежий лесной воздух и не мог надышаться. Запахи прелых листьев, грибов, росы, мха, воды, ещё чего-то вкусного и пряного окутали со всех сторон. Как он их раньше не замечал?
- Укачало? – пошутила Лиза. – Там вроде вентиляция отменная.
- Все равно дышать нечем, - Денис оттягивал ворот джемпера. - И в прямом, и в переносном смыслах. Душно, капец! Чуть в обморок там не рухнул. Бедные туристы ваши.
- Сюда будут идти не такие впечатлительные неженки, как ты, мой зайчик, а люди закалённые, завзятые, знающие зачем приехали. Ты всё, что нужно, отснял?
- Сейчас, дай передохнуть пару минут. Нет, конечно. Здесь ещё надо снаружи поснимать. Было бы неплохо на тот берег перебраться, вон на ту горку, общий план, панораму снять. Твоё лицо должно быть на фотках?
- Нет, - поспешила ответить Лиза, но потом спохватилась. – А, впрочем, сделай несколько фоток, продублируй. Подсуну шефу, вдруг клюнет? Стану лицом проекта.
- Вот и я о том же.
- Думаешь? – Лиза заулыбалась и стала машинально поправлять локоны волос, вертя головой по сторонам.
- Так, становись возле входа и рукой показывай на ту табличку, - приказал фотограф и дама послушно стала позировать.
- Всё, теперь точно всё! – заявил Денис ещё через полчаса уличной фотосессии. – Жрать хочу, умираю! Где твои бутики?
- Сейчас организуем пикник на обочине, - отшутилась Лиза с отсылкой к Стругацким и открыла багажник.
- Ну да, согласился Денис, братья-фантасты тут бы сочинили занимательную историю!
- Ага, как ты золото партии искал! - рассмеялась Лиза.
Чай из термоса с обычными бутербродами с сыром и ветчиной казался голодным уставшим туристам самой вкусной едой на свете, а пикник просто фантастическим. Гнетущая замкнутость и спёртый воздух подземелья постепенно отдалялись, растворялись в живой красоте осеннего леса. От речки тянуло свежестью, падали с высоких веток одинокие жёлтые листья, где-то рядом каркали вороны, вдалеке слышался изредка шум машин, проезжавших по трассе в сторону Сараево.
- Как же это получается, - начал философствовать Денис, доедая второй бутерброд. – Сам Тито и его окружение выжили бы после ядерной бомбы. А все остальные люди? Ну вот, вылез бы он через свой секретный лаз на свет божий через месяц-другой после взрыва, а тут - никого. Только трупы людей и животных. А над ними вороны летают и каркают. Хотя нет, ворон тоже не останется. А, Лиз? Как ему жить потом со всем этим? Что толку, что жив бы остался? Жить-то потом как? Кто разбирать все эти ядерные руины потом будет?
- Да ну тебя, дурачок, - Лиза отряхнулась, вытерла губы салфеткой и стала складывать термос и одноразовую посуду в дорожную сумку.
- Слушай, ну реально от этого вашего бункера какой-то некрофилией попахивает. И как только к вам народ сюда повалит? – не унимался Денис.
- Вот сделаешь рекламный буклет презентабельный, народ и повалит. – Лиза распахнула пассажирскую дверь. - Всем уже надоели скучные пляжи и бары. Людям экстрим нужен, понимаешь? Ну всё, давай, заводи, поехали!
25
На хорватском отрезке обратного пути вновь стали пикать сообщения от службы 112. Сначала о пожаре, потом - штормовое предупреждение. И действительно, тучи вскоре потемнели, опустились и на лобовом стекле появились первые крупные капли. Автоматически заскользили туда-сюда дворники. Лиза искоса посматривала на руки водителя: пальцы пританцовывали на руле. Жена хорошо знала, в голове мужа сейчас происходит какой-то напряжённый внутренний монолог, а дирижирование пальцами – всего лишь внешнее проявление.
- Ну что ещё, Дениска? О чём думаешь? Смотри на скользкую дорогу внимательно. И включи все противотуманки!
- Лиза, - начал серьёзно Денис. – Тебе не кажется, что все эти катаклизмы, пожары, ураганы, наводнения… Что все эти войны, взрывы, митинги, погромы… Что всё это месть природы, месть высших сил, всем нам, всему человечеству…
В это время безумный мотоциклист в ярко-красном шлеме неожиданно вынырнул из-под левого крыла и, наклонившись, резко вильнул со встречки прямо перед бампером Мазды.
- Обгоняльщик! – закричал Денис, давя изо всех сил на клаксон.
- Я же говорю, смотри на дорогу! – закричала Лиза.
Мотоциклист включил аварийку, виновато повилял задом и ушёл на большой скорости в сумеречный изгиб трассы.
- Во дебил! – выдохнул Денис, чуть сбавляя скорость.
- Ща тебя высшие силы накажут, - строго сказала Лиза, - если будешь не рулём крутить, а воспалёнными мозгами.
И с этими её словами на капот, на крышу, на лобовое стекло обрушился бешеный водопад с градом. Дороги практически не стало видно, только бледный след разделительной полосы на расстоянии нескольких метров.
- Принимай вправо, тормози! Ничего же невидно! – кричала Лиза.
- Куда вправо? Я не вижу обочины, - щурился Денис. – Хоть бы карманчик какой.
- Просто останавливайся!
Дождь нещадно барабанил по кузову боковыми порывами ветра, то затихая, то резко усиливаясь. Денис увидел впереди, совсем близко, красный свет чьего-то заднего противотуманного фонаря и плавно притормозил прямо за ним. Следом подкатила ещё одна машина, слепя фарами в заднее стекло.
- Фух, пронесло, - успокоилась Лиза. – Теперь стоим в этом паровозике и не шевелимся, пока ливень не стихнет. А ты спрашивал, зачем я крестик надела.
Только через полчаса ураганный ветер и дождь стихли, и припаркованные к обочине машины стали по очереди аккуратно разъезжаться. Окна изнутри сильно запотели и пришлось включить кондиционер, чтобы хоть как-то различать контуры дорожного полотна. Через несколько километров снова образовался затор и медленная тягучка автомобилей. А ещё спустя некоторое время красная Мазда приблизилась к ограничительным светящимся оранжевым конусам, а из темноты постепенно выползли две полицейские машины с мигалками, а затем и раскуроченный чёрный Ситроен, прилипший к искривлённому металлическому ограждению. Полицейский энергично регулировал движение встречных потоков в объезд аварийного пятачка. Чуть поодаль валялся знакомый мотоцикл, а рядом - алый шлем. Лиза зачем-то перекрестилась, и постепенно Мазда ускорилась в направлении красных стоп-сигналов черногорского пропускного пункта.
Домой приехали поздно, когда штормовой ветер и дождь поутихли. Во дворе разметало ротанговые кресла и кухонную мелочёвку. Повсюду валялись кучи мокрой листвы, чешуек от шишек, плоды недозревшей хурмы, гранат и поздних яблок. Огромная ветка с плодами зизифуса отломилась и упала прямо на веранду.
- Не хочу сегодня ничего убирать, - раздражённо сказала Лиза, поёжилась и проскользнула в дом.
- Ну стихия, - присвистнул Денис и проследовал за супругой.
- Может камин запалим? – спросила Лиза, укутываясь пледом в кресле.
- Мелких дров сухих нет, - ответил Денис, потирая руки. – Давай лучше картошки нажарим?
- Ты неси картошку, я буду жарить, а ты, как хочешь, организуй мелкие дрова. Хоть стулья поруби. Я камин хочу!
- Окей, - Денис побежал в гараж.
Через сорок минут в доме запахло картошкой, жареной с луком на сале, дымком от камина и зазвучала старая добрая музыка Beatles. На столе появились бокалы и бутылка Марсалы.
- Слушай, Лизок, - начал Денис. – Меня всё-таки не отпускает простая мысль. Нам открыли бункер бывшего правителя Балкан. Но, если он смог себе построить целый город под горой, и напихать туда всего чего только можно, не жалея народных денег, то какие же тогда бункеры у сегодняшних правителей, а? Кто об этом сегодня знает?
- Узнаем лет через пятьдесят. Как про бункер Тито, только сейчас узнали, - пожала плечами Лиза, смакуя вино.
- Интересное кино получается. Они эти бункеры строят за государственные, то есть за наши, денежки, а прятаться там рассчитывают только сами, ну и близкий круг. А мы, все остальные? Заложники и жертвы? Ведь никто же не выживет на планете, если начнут ядерными бомбами кидаться? Только они и выживут. Поэтому так легко и развязывают войны, потому что самим есть куда спрятаться, в случае ядерки.
- Денис, ну не капризничай. Сделай лучше кальян. Всегда так было, во все времена. Даже первобытные племена так же воевали. Вождь поднимал всех преданных воинов и бросал клич: в атаку! А они, смелые и безумные, геройски бежали с копьями и мечами на поле боя. А сам вождь прятался в пещеру, у костра погреться, - Лиза вытянула руки вперёд, ближе к пылавшему жаркому камину. – Ну я дождусь кальян с вишней, или нет? И попку сигарную не забудь туда покрошить!
- Лиза, ты всё шутишь, а я серьёзно. Тревожное ощущение скорого конца света меня просто преследует, давит, не даёт спокойно жить. Все эти катаклизмы, пожары, ураганы, штормы – это знаки всем нам. Эти поваленные ветки и стулья в нашем дворе – знаки. За войны, за разрушения, за бесполезные убийства других людей. За создание не орудий труда, а орудий убийства. За все эти ракеты, истребители, бомбардировщики, танки, пушки, дроны… Мы же не это должны производить, а трактора и комбайны, холодильники и телевизоры. Мы не окопы и блиндажи должны рыть, а пашни пахать, хлеб сеять. Хлеб – а не разруху! А все правители с азартом соревнуются, меряются яйцами: у меня ракеты лучше, нет, у меня лучше! А мои бомбы сильнее взрываются, а мои бомбы всё вокруг сжигают, а мои – разбрасывают острые гвозди, а мои – страшные вирусы неизлечимые распыляют! Как умалишённые! Огромные армии учёных, конструкторов, квалифицированных работников трудятся день и ночь, день и ночь, только над тем, как бы создать более изощрённое орудие уничтожения человечества! А потом клепать это оружие в три смены, чтобы было больше чем у всех остальных! Круче, чем у всех! Меня эти мысли терзают, Лиза, не дают спокойно жить, куда-то зовут, чего-то хотят от меня, а я не пойму чего. Сны эти клятые снятся. Мне кажется это всё ко мне идёт откуда-то свыше, я предчувствую беду, общую беду для всех нас…
- Дэня, давай тебя переименуем, только не в Нострадамуса, а в НострадЭниса! Ха-ха…
Денис молча встал из-за стола, подошёл к серванту и достал хьюмидор.
- Э-э, - возмутилась Лиза. – А как же мой кальян? Кстати, ты уже сложил свою анаграмму волшебную?
- Ещё одной буквы не хватает, - покачал головой Денис, открыл коробку, достал кубинскую сигару и поднёс к носу.
- Тогда крути барабан!
- Лиза! Ты что, набухалась?
- Ты скажи, мне кальянщика вызывать, или сами справимся?
- Уверена?
- Я шесть дней отработала. У меня завтра законный выходной. Могу себе позволить.
- Окей, сделаю тебе вишнёвый кальян с сигарной попкой, - произнёс Денис и поднёс гильотину к кончику сигары.
- Ты же хотел эту дорогую сигару на Новый год оставить? А-а, поняла: сгорел сарай, гори и хата! Мечи всё на стол!
- Сейчас такое время, - философски произнёс Денис, – никто не знает, что с нами случится завтра. Как и этот безумный мотоциклист в красном шлеме не знал. Любой может попасть в аварию. А на месте того Ситроена, который с ним не разошёлся, могла оказаться наша машина. А может завтра какой-нибудь придурок атомную бомбу нам на голову сбросит, а в бункер Тито нас не пустят. Вот тогда самой обидной моей мыслью будет знаешь какая? Почему же я в тот вечер вкусную сигару не выкурил? Сегодня нельзя жить, откладывая на потом. «Потом» может не наступить. И кстати, ты же сама попросила кальян с сигарной попкой.
- Слушай, Дэн, - понесло захмелевшую Лизу, - а может ты у нас как Нео, ты избранный?
- Какой Нео?
- Ну помнишь, в матрице? Главный герой был - Нео. Перепуганный такой всё время. Киану Ривз его ещё играл: следуй за белым кроликом! Ха-ха-ха! Кстати, а чем избранный свою даму угощать дальше будет, а? У дамы вино закончилось, - Лиза покрутила пустым бокалом…
26
Ночь была жуткой. Лиза заснула на диване в гостиной, а Денис метался по широкой кровати от одного края к другому. Снилось ему вообще что-то невообразимое. Какие-то первобытные люди, дикари, копья, стрелы, крики и стоны, и всё это на выжженной каменистой земле, среди лысых холмов и острых скал.
- Что за одежда? Ты из какого племени? – неожиданно схватил Дениса за рукав взлохмаченный юноша, перепоясанный звериной шкурой.
- Я? Я из далека, оттуда, - Денис махнул рукой куда-то за горизонт.
- Вижу, что не здешний. Бежим в мою пещеру! Тут опасно, камни могут прилететь!
Ловкий юноша увлёк Дениса за собой и они, пригибаясь от пролетающих мимо стрел и камней, мелкими перебежками поспешили в сторону небольшой скалистой возвышенности. Неожиданно у входа в пещеру из-за крупных валунов выросли два огромных и грозных дикаря с копьями, но увидев юношу, расступились. Вход был узким, но, постепенно расширяясь, привёл к просторному помещению с горящим костром посередине. На стенах зала и во входном проёме плясали блики горящих факелов, выхватывая из темноты причудливые выступы и сосульки сталактитов. Возле костра сидели старик со старухой в овечьих шкурах и о чём-то негромко беседовали. Увидев юношу с гостем, они замолчали, а старик поднял вверх что-то вроде посоха.
- Зачем ты привёл к нам пленника, не выколов ему глаза? – гневно спросил старик.
- Это не пленник, это странник, - спокойно ответил юноша и пригласил гостя присесть к костру.
- Теперь вижу, что странник, - успокоился старик. – Из далека?
Денис кивнул, хотел что-то ответить, но прохрипел от страха и кашлянул.
- Ну и как вы там живёте? – вопрошал старик.
- Нормально живём, - совладал с нервами Денис. – Стрелами и камнями не кидаемся.
- По тонкой шкуре одежды вижу, что неплохо живёте, - сделал вывод старик, - но, разве вы не воюете за соседние земли?
- Нет, а зачем? – отвечал Денис. – Все соседи давно договорились и живут мирно. Пашут землю, пасут скот…
В глубине зала Денис заметил женщину в шкуре, которая старательно царапала что-то углём на гладком выступе стены, и добавил:
- Картины рисуем, песни сочиняем.
- Песни, это хорошо, - старик заулыбался и погладил седую бороду.
- А вы зачем воюете? Вернее, за что? – осмелел Денис.
- За верность предкам! – отчеканил старик и Денису фраза показалась очень знакомой.
- Это общие слова, вы можете хранить верность, но воевать с другими зачем? Если другие племена не хотят следовать вашим традициям, ну так и пусть живут, как им нравится. Воевать-то зачем?
- Это дело принципа! – вспылил юноша и глаза его загорелись.
До этого он молча сидел, слушал, и палкой поправлял угли в костре. Но теперь решительно бросил палку в пламя, встал и продолжил декламировать:
- У них неправильное племя! Они всё делают не так, как надо, как заведено у нас веками, как завещали наши предки! Они не чтят традиции, всё ломают, всё меняют по-своему. У них другие, неправильные шаманы, и они исполняют ритуальные танцы под другие бубны. Они даже слова специально коверкают, чтобы доказать нам, что они другие!
- Как это коверкают? – удивился Денис.
- Как? Ну вот, например, мы говорим… ладонь, а они – далонь, мы говорим медведь, а они – ведмедь, мы – хвост, а они – хвист. И так во всём. Они просто одну букву в каждом слове меняют, нам назло, и всё, и говорят, что это уже новый язык, язык их племени. А он никакой не новый. Нет такого языка! Есть только наш правильный язык! А они его взяли и исковеркали нам назло! Они всё делают нам назло! За это их постигнет кара Богов и наше возмездие!
- Ух ты, как всё серьёзно! – присвистнул Денис. – «Хвист» - это серьёзно, это реально повод для войны. И сколько дней вы уже так воюете?
- Пятнадцать лет, - ответил юноша и снова опустился на шкуру возле костра.
- Пятнадцать лет?! – присвистнул Денис. – И что же, кара Богов за эти пятнадцать лет их не настигла?
- Скоро настигнет! Скоро мы победим!
- Судя по камням и стрелам, которые летали над нашими головами по дороге в эту пещеру, ваши соседи упорно не согласны говорить хвост, вместо «хвист».
- Вот вы иронизируете, - вступился за юношу старик, - но мы точно знаем, что между собой они говорят на правильном языке, на нашем языке, говорят «хвост», как положено, а не какой-то там «хвист», или «хвяст», или «хвюст». Это перед своим племенем, и перед другими племенами они громко кричат, что другие, а на самом деле они наши. Почти все наши. Половина – точно наши. А другая половина, а может и меньше, те самые упорные, те насмерть будут стоять, но будут говорить «хвист». И пока мы их не уничтожим, мирного неба над головой не будет!
- Послушайте, - оживился Денис, - а как вы их внешне различаете? Как видно, в кого пускать стрелу из лука, а в кого нет? Ваши воины что, подходят к врагам и спрашивают: скажи слово «хвост», так что ли? И отпускают тетиву лука только по тому воину, который скажет неправильно: «хвюст», или там «хвист». Так, что ли?
- Примерно так, - неуверенно отвечал старик.
- Ну а камни, - не унимался гость, - а молчаливые камни как узнают, на чью голову им можно падать, а на чью нет? Они же на все головы падают, и на те, которые говорят «хвост», и на те, которые говорят «хвист». Камни же не могут различать жителей вражеского племени на правильных и не правильных?! Так ещё лет десять покидаетесь камнями и уже будет некому задавать вопросы про «хвист».
- Мы скоро победим! – юноша снова вскочил и стукнул копьём оземь. – Боги войны с нами!
- Ага, уже целых пятнадцать лет только с вами, - съязвил Денис.
- Я – сын вождя, - гордо произнёс юноша. – Сейчас прикажу, и тебя бросят в костёр за осквернение нашей веры и наших предков!
- Обожди, не торопись, - поднял посох старик, - сжечь иноверца на костре мы всегда успеем. Сначала надо всё выведать у него, что знает, чем может поделиться, чем может быть полезен нашему племени. А потом и в костёр! Только одёжку тонкую заберём, как трофей иноверский.
- Простите, я не хотел обидеть, - начал сбивчиво Денис. – Я только сомнение высказал…
- В нашем племени нельзя сомневаться в решениях вождя, - отчеканил юноша, глядя куда-то вверх. – В нашем племени можно только поддерживать вождя и следовать за ним к светлому будущему, к единственно правильному будущему, к мирному и справедливому!
- Иноверец, истину говорю, иноверец, - неожиданно подняла голову сидевшая у костра старуха и сверкнула в сторону гостя странными голубыми глазами.
- Но я же не воюю с вами, - начал оправдываться Денис. – Я лишь высказал своё мнение. Признаю, неправильное мнение. Ошибся, заблуждался, бес попутал…
- Он и беса знает, - вновь вступила в разговор старуха с нереально голубыми раскосыми глазами.
- В костёр иноверца! – скомандовал сын вождя и грозно стукнул копьём о землю.
- Братцы, вы чего? – Денис завертел головой и взгляд его застыл на художнице в глубине пещеры.
Та внезапно сделала шаг в сторону от своего рисунка, оглянулась и Денис в бликах пламени отчётливо разглядел ровный, вертикально вытянутый овал, начертанный на стене углём. «Похоже на букву «О», - пронеслась последняя мысль в его голове, потому что на него кто-то сзади набросил огромную звериную шкуру и накрыл своим телом, стараясь удушить.
- А-а-а…, - только и успел глухо простонать Денис перед наступлением полной темноты.
27
- Денис! Денис! Проснись! Что с тобой? – Лиза накрыла метавшегося в истерике под одеялом мужа.
- А-а-а! – кричал тот, дёргая руками и ногами.
В какой-то момент Лиза не удержалась и слетела с кровати на пол. Перепуганный муж выскочил из-под большого тёплого одеяла и тяжело дыша, с выпученными глазами, прохрипел:
- Чуть не задушили! Чуть не сожгли! Дикари грёбаные!
- Какие дикари, Дениска? – Лиза поднялась с пола, потирая ушибленную ногу. – Опять наснилось?
- Опять, - кивнул затихший Денис и спокойно опустил голову на подушку.
- Ну это уже ни в какие ворота не лезет! – осмелела супруга и пошла в атаку. – Ты помнишь, что ночью выгнал меня с кровати? Я на диванчике примостилась. Всю ночь проворочалась, пока ты здесь метался в припадке и орал какие-то заклинания.
- Какие заклинания?
- Сейчас прочту, я даже записала эту муть, чтобы не забыть, - Лиза достала из кармана халата небольшой листочек и развернула. – А, вот, читаю: Хвист! Хвюст! Хвяст! Что это такое, Денис?! Ты болен?!
- В меня стрелами из лука стреляли, - тихо произнёс Денис.
- Не попали? А жаль!
- Меня на костре хотели сжечь.
- А-а, так ты у нас теперь не Нео, не Нострадамус. Ты теперь у нас Жанна Дарк!
- Лиза, я всё знаю.
- Я тоже всё знаю! Что ты из ума выжил, знаю! Напился до чёртиков! Жену из постели вытолкал! А сам по ночам эту свою кинозвезду…
- Её уже нет давно. Там художница голая, в шкуре, была…
- Ну, знаешь!!
- Лиза, я теперь точно знаю, что дальше с нами со всеми будет. Мне букву недостающую дали. Букву «О». Теперь пазл сложился. Вот и всё. Я всё узнал… Но простые люди мне не поверят. Никто не поверит. Скажут, я сумасшедший… Теперь нужно срочно вернуться в следующем сне в мою старую квартиру и всё рассказать там, только там, только тем людям. Они ждут меня, Лиза! Они будущего не знают, а я теперь знаю! В этом и есть моя миссия на Земле! Я понял. Я вернусь к ним и расскажу всё, как есть! Они поймут. Только они и поймут. Это великие люди. Некоторые, правда, злодеи. Но, великие злодеи… Они сделают выводы, примут решения и перепишут ход истории. Так перепишут, чтобы этого не случилось сегодня. Чтобы никогда не случилось! Только так и сможем выжить, Лиза. А иначе – никак…
Лиза не дослушала длинную, бессвязную тираду мужа. Слёзы закрывали ей лицо, она, пошатываясь, вышла на кухню и, вытираясь льняным полотенцем, долго смотрела встревоженным, но потухшим взглядом на следы вчерашнего буйства природы: на опавшую мокрую листву, на сломанные ветви с недозревшими плодами, на перевёрнутую уличную мебель, на разбросанную посуду, и невесть откуда взявшихся чёрных птиц, важно вышагивающих по столу на веранде…
Свидетельство о публикации №226112101294