Следственный эксперемент
Никто не подозревал, что у завуча школы имеется собственный ключ от ленинской комнаты. Она открыла дверь и вошла. Свет в комнате не горел, и Альбине Георгиевне потребовалось несколько секунд, чтобы глаза привыкли к темноте.
Комната казалась пустой. Она уже хотела выйти, но тут вспомнила, что является ещё и заместителем парторга школы и должна отдать дань уважения вождю. Обернулась к бюсту Ильича, стоявшему в правом углу, и обомлела.
Там, в углу, мой друг Жека жарил пионервожатую. Та пристроилась на коленях на стуле и опиралась руками на плечи бюста Ленина. При этом её далеко не маленькая грудь ритмично била по ушам вождя. Сам же Жека пристроился сзади, со спущенными штанами и наброшенным на плечи плащом из красного знамени школы.
За спиной Альбины Георгиевны гремевший Тото Кутуньо вдруг закончился, и в небольшой паузе между композициями до её ушей донеслись страстные стоны двадцатипятилетней пионервожатой и паровозное пыхтение шестнадцатилетнего друга.
Она, конечно, понимала, что Владимир Ильич — наша опора во всех сложных ситуациях, но не до такой же степени!
В общем, перед ней встала дилемма: раздуть скандал или промолчать. Если раздуть, этот эпизод ляжет тяжким грузом на всю школу, и в том числе на неё, со всеми вытекающими последствиями. Позор! Не углядела!
«Честь школы важнее!» — заставила она себя мысленно сказать и вышла.
«Мне всё это привиделось! Да и вообще, не может женщина испытывать такую страсть и издавать такие звуки, да ещё с мальчиком».
«Точно привиделось! От переутомления!» — сказала она через сорок минут ничего не понимавшей учительнице математики, оставила её за старшую и отправилась домой.
Быстро скинув в прихожей плащ и сапоги, она направилась в ванную, шепча себе под нос:
— Мне срочно нужна горячая ванна!
Её сознание с трудом пыталось вытеснить из головы картину увиденного в ленинской комнате.
Но, открыв дверь ванной, она обнаружила там свою обнажённую дочь, которую из-за полученной тройки сама отлучила от дискотеки. В это время та должна была заниматься. Вместо этого она сидела в ванной, а мыл её такой же обнажённый мой друг Жека. К счастью, без знамени школы на плечах, а то бы завуч хватил кондрашка.
Альбина Георгиевна застыла в немом изумлении.
— Опять ты... — с трудом выдавила она из себя.
Жека виновато опустил глаза и пробормотал:
— Алёнка ведь такая красивая. Прямо как кукла! Мне просто захотелось её раздеть и помыть. Альбина Георгиевна, вы только не подумайте ничего такого. Ничего не было!
Даже застигнутый на горячем, Жека никогда не сдавался и ни в чём не признавался.
«Это у меня от переутомления! Тихо шифером шурша, крыша едет не спеша», — повторила она услышанную на неделе поговорку первоклассников, быстро вышла из ванной, надела сапоги и плащ, и помчалась обратно в школу.
Она решила прибить Жеку прямо на месте, в ленинской комнате, причём со знаменем на спине. Рассчитывала на то, что, если прибить его там, он уже не сможет появиться в её квартире, пусть даже задним числом, а честь Алёнки будет сохранена.
Расталкивая всех на своём пути в актовом зале, она помчалась к дверям ленинской комнаты, быстро открыла их и, ворвавшись внутрь, включила свет.
Теперь она знала, куда смотреть, и сразу увидела... Но не то, на что рассчитывала.
Теперь на стуле разместилась учительница математики, она же парторг школы, а позади неё пыхтел директор школы.
Грудь у математички была небольшая, поэтому на уши Владимира Ильича она ничего не вешала. Да и держалась она не за плечи вождя, а, сцепив пальцы в замок, обхватила голову Ленина, тем самым подтвердив своё высказывание на дне рождения химички о том, что в мужчине главное — ум. Именно за хранилище оного она и держалась. Она буквально висела на вожде.
— Этого не может быть! — произнесла Альбина Георгиевна и потеряла сознание.
— Где я? Что случилось? — спросила она, открыв глаза и оглядевшись.
Она находилась явно в больничной палате. Рядом, на свободной кровати, разместились директор, математичка, пионервожатая и Алёнка.
— Мама, мы в больнице, — сказала дочь.
— Альбина Георгиевна, вы потеряли сознание прямо в ленинской комнате. Вас там обнаружила Юлия Николаевна, — директор показал на математичку.
— Это у вас от переутомления. Так доктор сказал, — дополнила математичка.
— А Жека где? — серьёзно посмотрев на дочь, спросила завуч.
— Какой Жека? — изумилась дочь.
— Твой... — Она замялась. — Твой друг...
— Мама, ты это о чём? Моего друга зовут Сергей. Он на соревнования по шахматам поехал.
Вошёл дежурный доктор.
— Я выписал вам витамины и снотворное на ночь. Вам надо себя беречь. Нельзя думать только о работе. На работу разрешаю выйти только через неделю!
Через два месяца, однажды вечером, перед тем как отправиться домой, Альбина Георгиевна наконец осмелилась войти в ленинскую комнату.
В тусклом свете луны блестела отполированная гранитная плешь Владимира Ильича, а над ним висело знамя школы. Правда, какое-то помятое.
Воспоминания больно кольнули её в сердце, но она совладала с минутной слабостью. Улыбнулась. Потом огляделась — никого.
— Проведу-ка я следственный эксперимент!
Она придвинула стул к бюсту и встала на нём на колени.
— Лариска, пионервожатая, с меня ростом, и грудь почти как у меня, — разговаривала она сама с собой.
— Не показалось! — произнесла она, когда её грудь полностью накрыла уши Ленина.
Потом, сцепив пальцы в замок, попыталась повиснуть на черепе Ленина, как это делала парторг, и упёрлась головой ему в грудь.
— Жестковато, но если в меховой шапке, как у Юльки, то будет нормально.
— Ничего мне не привиделось! Ну я вам устрою! — зло прошипела Альбина Георгиевна.
И в это время в ленинскую комнату вошёл физрук.
Он мухой подскочил к завучу.
— Спина болит, Альбина Георгиевна? — И, не дав ей ничего ответить, продолжил: — Я хороший массаж знаю. Сейчас разомнём вашу спинку, будет как новенькая!
И, не дав ей опомниться, принялся делать сказочный массаж.
Было там продолжение или нет, не знаю, врать не буду. Эту историю мне когда-то рассказал Жека. А про массаж физрука ему поведала пионервожатая, которая стала случайно свидетельницей этого, но будучи воспитанной девушкой, оставила завуча с физруком наедине.
Также не поручусь, что Жека не придумал всё это от начала до конца, хотя Казановой он был ещё тем. И бурные романы с преподавателями у него действительно случались — сам знаю. Но и приврать он был мастак, этого не отнять. Так что верить или нет — ваше дело.
Пару месяцев назад я рассказал эту историю своей знакомой, которая тоже училась в этой школе. Она похихикала и сказала, что, если речь о Жеке, он мог ещё и не такое учудить.
А вчера она позвонила и сказала, что эта история не давала ей покоя всё это время. Она хорошо рисует и попыталась изобразить всё на бумаге.
Так вот, она считает, что Жека всё придумал. Дело в том, что она помнит размеры бюста Ильича в ленинской комнате, и у неё даже нашлась фотография этого бюста. По её мнению, описанное мной невозможно было воплотить в жизнь на практике с таким бюстом. Для первого эпизода нужен был бюст поменьше, а для двух других — побольше.
Но показать мне свои рисунки она отказалась.
Я возмутился и предложил ей поэкспериментировать с разными стульями. И промолчал о том, что сам не очень-то верю в эту байку.
Откуда Жека мог знать мысли Альбины Георгиевны и такие подробности её действий? Если, конечно, у него не было романа и с ней. Что я, хоть и с небольшой долей вероятности, но всё-таки допустить могу.
А теперь кайтесь: кто из вас мысленно попытался представить описанные события?
Соврал Жека или нет?
Имена действующих лиц, естественно изменены.
21.11.2026 Владимир Романюк(Степаныч)
Свидетельство о публикации №226112101369