Неожиданная встреча в лесу...

Было начало сентября...

Лес стоял тихий, задумчивый, уже тронутый первыми жёлтыми прядями осени...

Иван всегда считал себя человеком приземлённым. В свои сорок два года он перепробовал с десяток профессий, прежде чем нашёл ту, что давала ему желанную свободу и тишину,  и много свободного времени, и он стал заядлым грибником. Не было теперь  для него большего удовольствия, чем с рассветом уйти вглубь леса, где пахнет прелой листвой и хвоей, где каждый звук,  это шорох падающих шишек и пение редких птиц, а не гул надоедливых машин и людская суета. Он знал теперь все грибные  места,  как свои пять пальцев, и ничто не предвещало в тот день ничего необычного...

Иван углубился в самую чащу, туда, где, по его приметам, должны были уже пойти поздние белые. Он так увлёкся процессом, что не сразу заметил, как хмурые ели расступились, открыв небольшую, залитую солнцем поляну.
А на поляне...

Какая-то  девушка стояла по колено в высокой траве, спиной к нему, и собирала что-то в плетёную корзину. На ней было лёгкое, не по сезону, белое платье, которое, казалось, светилось в полумраке леса. Длинные,  пшеничные по цвету,  волосы были распущены и слегка завивались на кончиках. Она не разговаривала, просто что-то тихо напевала себе под нос, и этот мелодичный звук, тонкий, как паутинка, заставил Ивана замереть...

Он не был робким, но в этот момент почувствовал странную нерешительность. Он кашлянул, чтобы привлечь внимание и не испугать её...
Девушка обернулась...

Иван словно провалился в другое измерение. У неё было не просто красивое лицо,  оно было каким-то нездешним. Огромные, глубокие, как лесные озёра, глаза серо-зелёного цвета смотрели прямо ему сейчас в душу. Слегка вздёрнутый нос, пухлые, бледные губы, которые трогала лёгкая, немного загадочная улыбка. Но не это поразило Ивана в самое сердце. От неё исходило ощущение такой теплоты и одновременно такой первозданной свежести, будто она сама была духом этого леса. Он почувствовал, как у него перехватило дыхание, а в голове стало пусто и легко. Он, взрослый мужик, стоял и смотрел на неё, как заворожённый, забыв, зачем пришёл...

— Вы меня напугали!, — сказала она. Голос у неё был мягкий, словно бархат.

— Простите, — выдавил из себя Иван, чувствуя, как краснеет. — Я… я грибник. Не думал, что здесь кто-то есть...

— Это мой лес, — просто ответила она, и в её устах это звучало не как претензия, а как факт. — Но я не против Вашей  компании. Вы, кажется, ищете белые? Воооон туда посмотрите!

Она кивнула в сторону, и Иван, глянув туда, увидел под развесистой елью целую семью крепких, словно выточенных из слоновой кости, боровиков. Он, опытный грибник, прошёл бы мимо них, не заметив! Это было очень  странно, но ещё страннее было то, что он не мог отвести от неё глаз. Он подошёл поближе, и девушка представилась:

— Елена...

— Иван, — ответил он.

Они потихоньку разговорились. Точнее, говорила в основном она, а он слушал, боясь пропустить хоть слово. Она рассказала, что живёт неподалёку, в маленькой деревеньке, и что в лесу ей очень  спокойно. Иван знал о существовании этой деревни, слышал не раз, это было  глухое место, домов двадцать, не больше, и, кажется, никто там уже давно не живёт постоянно, только наездами. Но Елена говорила о ней так тепло, что он не стал ей перечить.

— Уже темнеет, — заметила она, и Иван с удивлением обнаружил, что солнце действительно клонится к закату. Время с ней пролетело незаметно. — Пойдём ко мне, я напою тебя чаем. Ты, наверное, устал?

Иван согласился, не раздумывая ни секунды. Он готов был пойти сейчас за ней хоть  на край света, не то что в какую-то деревню. Она шла впереди, и он следовал за ней, как заколдованный, не запоминая дороги. Лес вокруг словно расступался перед ней, а когда они вышли на опушку, Иван увидел ту самую деревню. Она была тихой, словно вымершая, но какой-то уютной. Елена подвела его к небольшому, ещё крепкому домику с резными наличниками.

Внутри пахло сушёными травами и воском. Дом был обставлен просто, но с какой-то старинной, основательной теплотой. Елена захлопотала у печи, заваривая травяной чай, а Иван сидел за столом и не мог оторвать от неё взгляда.
Что-то  в ней было волшебное, неземное...
Они проговорили почти весь вечер. Она рассказывала ему о лесе, о его тайнах, о травах, которые лечат не тело, а душу. А он рассказывал ей о своей скучной городской жизни, о работе, о том, как ищет в лесу для себя  спасения. Она понимала всё с полуслова. Он чувствовал с ней невероятную, абсолютную близость, словно знал её всю жизнь.

Ночь наступила незаметно. За окнами стало совсем темно, и Елена предложила ему остаться.

— Куда ты пойдёшь в такой темноте? — спросила она. — У нас тут волки шастают!

Иван и не собирался уходить. Когда она зажгла свечу и подошла к нему вплотную, в её глазах плясало пламя, а в движениях была плавная, хищная грация. Он отважно и решительно обнял её, и его словно ударила молния...
Он дальше уже ничего не помнил...

Любовь их была сумасшедшей, всепоглощающей. Елена оказалась горячей и ненасытной, и он полностью растворился в ней, теряя связь с реальностью. В этой комнате, пропахшей травами, не существовало теперь ни прошлого, ни будущего. Была только она, её шёпот, её руки, её обжигающие губы. Иван, словно заново родившись, понял, что теперь просто не может жить и дышать без неё! Он её полюбил сразу, удивляясь самому себе!

Утром он проснулся от того, что за окном уже ярко светило солнце...
Елена спала рядом, и на её лице застыла умиротворённая улыбка. Иван долго смотрел на неё, и его сердце сжималось от нежности и от какой-то щемящей, необъяснимой тоски. Он вспомнил, что обещал сегодня быть на связи,  у него были некоторые и неотложные планы, а в этой деревне, как он с удивлением обнаружил, на его  телефоне не было ни одной риски сети...

— Мне пора идти, Еленочкааа!, — прошептал он, целуя её в уголок губ. — Меня скоро начнут разыскивать!

Елена открыла глаза. В них не было ни удивления, ни печали.

— Иди уж, я всё понимаю, — сказала она мягко. — Но приходи ещё. Я буду ждать тебя, Иван! Очень буду ждать!

Он шёл домой,  как в тумане. Дорога обратно показалась ему невероятно длинной и странной, словно лес отпускал его от себя  неохотно. Он то и дело оглядывался, надеясь ещё раз увидеть что-нибудь, но деревня растаяла в утренней дымке. Всю дорогу он думал только о ней, о её глазах, о её тёплых прикосновениях. Реальность понемногу  возвращалась, но была уже другой, словно немного уже  выцветшей...

Два дня прошли,  как в бреду. Он ходил на работу, отвечал на звонки, но мысли его были там, в лесной глуши. На третий день, не выдержав, он бросил всё и, едва дождавшись утра, помчался обратно. Он нашёл знакомую опушку, нашёл эту  деревню. Сердце колотилось от радости и нетерпения. Он быстро шёл по знакомой, как уже  ему казалось, улице, предвкушая встречу. Но когда он подошёл к дому, где провёл сумасшедшую и безумную  ночь, то остановился,  как вкопанный...

На двери висел большой ржавый замок. Окна были наглухо заколочены фанерой, которая уже успела потемнеть от времени и дождей. Дом выглядел мёртвым. Он был заброшенным, пустым и старым, как и все другие в этой деревне. Ивана словно окатило ледяной водой. Он подбежал к окнам, пытаясь заглянуть в щели, но там было только чёрное, пустое ничто.

— Эй! — крикнул он, и его голос потонул в тишине.

Он обошёл дом вокруг, заглянул в сарай, но и там было только запустение. Отчаяние и леденящий душу страх начали заполнять его. Что случилось? Куда она могла деться за эти два дня? И зачем?
Может, он что-то перепутал?  Он вообще-то не помнил, как этот дом выглядел тогда, не обратил внимания на эти заколоченные окна, одурманенный её присутствием.
Может, она куда-то ушла по делам?

Он стоял, прислонившись спиной к покосившемуся забору, не зная, что делать дальше. В этот момент мимо проходила какая-то пожилая женщина с ведром. Она с любопытством, но без всякой  враждебности оглядела его.

— Молодой человек, — окликнула она. — Вы кого-то ищете?

Иван обернулся. У него даже  пересохло во рту от волнения...

— Я ищу Елену, — с трудом произнёс он. — Молодую девушку. Она здесь живёт...

Женщина остановилась и внимательно посмотрела на него. В её глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие.

— Ааа… Еленааа?, — протянула она, вздохнув. — Здесь давно уже никто не живёт, дом заброшен. Никто на него не претендует. Единственная, кто здесь был в последнее время, это она  была, одна!  У неё из близких  родственников никого нет...

— А где же она сейчас? — спросил Иван, чувствуя заранее, как земля уходит из-под ног.

Женщина переложила ведро из одной руки в другую.

— Так заболела она очень сильно, — сказала она, понизив голос. — Скоропостижно и умерла...  Уже полгода назад...
Нашли её  мёртвой в этом самом доме, когда из сельсовета пришли с какими-то бумагами. Похоронили её на кладбище, на другом конце деревни. А дом… дом тогда же  и заколотили, чтобы не привлекать бродяг. Вот так, милок!

Иван не помнил, как женщина ушла. Он стоял и смотрел ошарашенно на заколоченный дом, который ещё два дня назад был для него самым тёплым и живым местом на земле. В памяти всплывали её слова:

— «Я буду ждать тебя, Иван! Всегда буду ждать!».

Теперь он понял, какой смысл она в них вкладывала!

Иван долго стоял посреди улицы, не в силах сдвинуться с места. Слова женщины эхом отдавались в его голове, не желая складываться в понятную картину:

— «Заболела… умерла… похоронили»...

Это было невозможно!
Он же явственно тогда  чувствовал её тепло, её дыхание, её руки на своей коже. Он помнил вкус её губ и запах трав, которыми был пропитан этот дом. Два дня назад здесь вскипела жизнь для него ночью, а теперь  ржавый замок и фанера на окнах, покрытая слоями старой пыли?

Взрослый мужчина внутри него, привыкший всё объяснять логически, теперь беспомощно искал разумный выход. Может, он просто перепутал дом? Он пошёл по улице дальше, заглядывая в каждый двор, в каждое окно, но деревня была пуста. Везде замки, заколоченные двери, покосившиеся заборы и тишина, нарушаемая лишь карканьем ворон. Он вернулся к тому дому. Нет, он не ошибся! Вот покосившееся крыльцо, вот резные наличники с завитушками, которые он разглядывал вчера… нет!, позавчера, сидя за столом и попивая чай. Вот та самая скамейка, на которой он оставил тогда свой рюкзак...

Он подошёл к окну, прильнул к щели. Внутри было темно, но глаза постепенно привыкли. Он увидел стол, накрытый выцветшей клеёнкой, пустые полки, старую печь. Всё было покрыто толстым слоем пыли и паутиной. Никаких следов пребывания человека. Никаких трав, никаких свечей. Всё было чужим и мёртвым. У Ивана по спине пробежал холодок, а в горле встал ком. Что происходит? Кто была та девушка? Или…  она не была совсем?

Он отошёл от окна и сел на ту самую скамейку. Ноги его не держали.
В памяти всплывали детали той ночи. Её платье,  лёгкое, белое, не по погоде одетое...

Её слова:

— «Это мой лес»...

Её глаза,  бездонные, как речные омуты. И то, как он не мог найти дорогу обратно, как лес выпускал его как бы неохотно. А ещё этот запах!
Запах сушёных трав и воска. Теперь он понял, что этот запах был не просто уютным.
Он был погребальным!
Так всегда пахнет в домах, где сильно  болеют и умирают. Так пахнет тлен!

Он вспомнил, как она говорила о лесе, о травах, которые лечат не тело, а душу. Тогда эти слова показались ему красивой метафорой. Теперь они звучали,  как признание. Она как бы лечила душу. Его душу!
Одинокую, уставшую от суеты, ищущую покоя. Она дала ему то, чего он так всегда  жаждал,  тепло, близость, понимание.
А взяла тогда взамен… что? Он совсем  не чувствовал себя опустошённым. Наоборот, воспоминания о той ночи были для него самыми яркими в его жизни! Но в нём теперь поселился какой-то страх...

Иван просидел на скамейке до самого вечера...

Он не знал, что ему делать... Уйти? Но как уйти от неё, если она его ждёт? Она же прямо сказала:

— «Приходи ещё. Я буду ждать тебя. Всегда буду!».

Теперь это «всегда» приобрело какой-то зловещий смысл.
Она ждёт его там, в земле? Ждёт, чтобы он пришёл к ней навсегда?

Когда уже начало темнеть, он всё же заставил себя встать. Ноги были ещё ватными, в голове стоял густой  туман. Он пошёл по улице, сам не зная куда. Дорога вывела его на небольшое кладбище в конце деревни. Оно было старым, заросшим, с покосившимися крестами и памятниками. Он брёл между могилами, вглядываясь в надписи, пока не увидел почти свежий холмик земли. На нём стоял простой деревянный крест.
На табличке было выведено: «Елена Прозорова. 1995–2023гг».

Он опустился на колени перед могилой. Земля была ещё мягкой, не слежавшейся. Свежая как будто...
Словно похоронили её совсем недавно. Он коснулся рукой холодной земли и почувствовал, как по его телу проходит дрожь. Слёзы сами потекли из глаз. Он плакал не от страха, а от тоски. От невозможности вернуть то, что уже было. От понимания, что та ночь была совсем не началом, а  прощанием...

— Почему ты мне ничего не сказала? — прошептал он. — И зачем ты меня опять позвала?

Ответа не было...

Только ветер шелестел в ветвях старой берёзы, растущей неподалёку. И в этом шелесте ему почудился её голос:

— «Я очень хотела тепла! И любви!  Хоть на одну ноченьку!».

Иван просидел у могилы до самого  рассвета. Он думал о её жизни. Одинокая девушка, без родственников, в заброшенной деревне!
Она умерла одна, в холодном доме, и никто не пришёл к ней! Никто не услышал её последнего вздоха. И тогда, перед смертью, она позвала его. Позвала того, кто придёт к ней  обязательно. Кто не побоится глухого леса. Кто будет таким добрым и отзывчивым. Она выбрала его. И он пришёл!

На рассвете он встал, отряхнул колени и пошёл прочь. Уходить было тяжело. Он чувствовал, что оставляет здесь часть себя. Но оставаться было нельзя. Он живой. И он должен жить. За себя и, может быть, немного за неё...

Дома он долго не мог прийти в себя. Он никому ничего не рассказал. Кто бы ему поверил? Он и сам себе уже не верил. Но воспоминания были слишком реальными. Слишком яркими. И слишком дорогими, чтобы от них отказаться...

Он стал чаще ходить в лес. Он больше не собирал грибы. Он просто бродил по знакомым тропам, прислушиваясь к шорохам и голосам леса. Иногда ему казалось, что он слышит её тихое пение. И тогда он  улыбался про себя...
Тайно верил, вдруг она опять встретится ему там...

Прошло так две недели...
Он опять  не выдержал...

Снова пошёл в ту деревню. И снова пришёл на кладбище...

Могила уже осела, да и трава начала пробиваться сквозь землю. Он принёс цветы и поставил их у креста.

— Я вернулся к тебе, навестить, — сказал он. — Ты же просила меня об этом!

Ветер снова шевельнул ветви берёзы. И в этот раз Иван был уверен, что услышал её голос. Тихий, ласковый, словно из другого мира:

— Я знала, что ты придёшь! Теперь я  буду не одна! Спасибо!

Он сел рядом с могилой и просидел снова до вечера, рассказывая ей о своей жизни, о своих мыслях, о том, как изменился его мир после той ночи. Он говорил с ней, как с живой. И она его слушала. Он чувствовал это явственно...

С тех пор Иван стал приходить в эту деревню чуть ли не каждую неделю. Он ухаживал за могилой, приносил цветы, разговаривал с ней. Люди в  селе начали считать его чудаком. Мол, ходит на заброшенное кладбище, разговаривает с мёртвой девушкой. Но ему было всё равно. Он знал, что она ждёт его. Ждёт каждый день...

Однажды, поздней осенью, когда деревья стояли уже совсем голые, а земля промёрзла, он пришёл на кладбище и увидел, что у могилы кто-то есть. Пожилая женщина в тёмном платке стояла у креста и крестилась. Иван подошёл ближе и узнал в ней ту самую женщину, которая рассказала ему о смерти Елены.

— Здравствуйте, — сказал он тихо.

Женщина обернулась. В её глазах совсем  не было удивления. Было только понимание...

— Значит, Вы всё-таки пришли, — сказала она. — Я знала, что Вы придёте!

— Вы знали? — удивился Иван.

— Я тогда сразу поняла, что Вы не просто так ищете её, — ответила женщина. — У Вас было такое лицо… будто Вы потеряли самое дорогое. А потом я увидела, как Вы сидите здесь. И поняла, что она звала Вас!

— Звала? — Иван даже похолодел. — Что Вы хотите этим  сказать?

Женщина вздохнула и присела на скамейку у ограды. Иван сел рядом.

— Елена была не такой, как все, — начала она. — С детства она видела то, что не видели другие. И чувствовала всё сильнее. Когда она умерла, то не ушла совсем. Она осталась здесь, в этом лесу, в этом доме. Ждала долго... Она всегда мечтала о любви, но в её жизни так и не случилось этого. И тогда она решила, что найдёт того, кто придёт к ней сам, что она понравится ему!
Она ждала того, кто не побоится глуши, кто будет добрым и отзывчивым. И дождалась!

— Вы говорите так, будто знаете её, — прошептал Иван.

— Я её тётка, — ответила женщина. — Дальняя очень, конечно... Мы редко виделись, но я хорошо знала её. Когда её не стало, я приехала хоронить. А потом тоже  уехала. Но что-то тянуло меня обратно. Я приехала сюда, чтобы… чтобы проверить что-то. Убедиться, что она нашла то, что так долго  искала.

— И что теперь? — спросил Иван. — Что мне делать?

Женщина посмотрела на него долгим, внимательным взглядом.

— Живи, — сказала она. — Живи и помни её. Она не желает тебе зла! Она просто хотела, чтобы её полюбили. Хоть немного. Хоть на  одну ноченьку!
Ты подарил ей это. И она благодарна тебе. Но ты не должен здесь оставаться. Ты же  живой. И должен жить дальше..

— А она? — Иван посмотрел на могилу.

— А она так и будет ждать, — сказала женщина. — Но не в этом мире. Она будет ждать там, куда мы тоже попадём, когда придёт время. А до тех пор… просто живи. И помни о ней!

Женщина встала и пошла к выходу с кладбища. У самой ограды она обернулась.

— Приходи сюда, если будет тебе  тяжко, — сказала она. — Она тебя  всегда услышит. И поможет!
И я приду, если смогу. Мы не одни. Даже в этом мире...

Иван остался сидеть у могилы. В его душе было как-то смутно. Боль, тоска, страх,  всё смешалось в один комок. Но было и что-то ещё. Тихое, тёплое чувство. Благодарность какая-то...
За то, что она выбрала его. За то, что подарила ему ночь, которую он теперь не забудет никогда. За то, что научила его видеть то, что скрыто от глаз...

Он встал и пошёл домой. Уже совсем стемнело. Дорога через лес была знакомой, но в этот раз он совсем не боялся. Он знал, что она рядом. Она всегда будет рядом с ним. Она будет ждать его...

Дома он долго не мог уснуть. Он лежал в темноте и слушал тишину. И в этой тишине ему снова чудился её голос. Тихий, ласковый, словно дуновение ветерка:

— Спасибо тебе, Иван. Я буду тебя  ждать. И любить!

Он закрыл глаза и впервые за долгое время улыбнулся и успокоился. Он знал, что эта история вовсе не закончилась. Она просто приняла другую форму. И он был сейчас готов к этому. Он был готов жить. И помнить Елену...

Прошла зима...

Наступила весна.
Лес снова зазеленел, зашумел, ожил. Иван продолжал ходить на кладбище. Иногда один, иногда с тёткой Елены,  она теперь приезжала иногда, чтобы навестить племянницу, убраться. Они садились у могилы и говорили о Елене. Вспоминали её. И в этих разговорах она была для них живая. Живее многих живых...

Однажды, в конце мая, когда всё цвело и пахло, Иван пришёл на кладбище и увидел, что могила преобразилась. Она утопала в цветах!
Их не было до этого!
Он точно это знал. Он пришёл рано утром, чтобы никто его не видел. Но цветы уже были. Свежие, полевые, словно только что сорванные. И на кресте кто-то вырезал маленькое сердечко...

Иван улыбнулся и коснулся его рукой.

— Это ты?, — прошептал он. — Спасибо тебе, Елена!

Ветер шевельнул ветви берёзы, и в этом шелесте он явственно услышал её тихий смех. Он сел рядом с могилой и достал из рюкзака термос с чаем. Он налил две чашки. Одну себе, другую поставил у креста.

— За тебя, — сказал он. — И за нас!

Он пил чай и смотрел на цветы. И ему было сейчас хорошо. Впервые за долгое время ему было по-настоящему хорошо. Он знал, что она рядом. Она всегда теперь  будет рядом. И это было не проклятие. Это было для него  благословение...
Дар её, который он принял с благодарностью...

А в маленькой заброшенной деревне, в доме с резными наличниками, в заколоченном окне, в щели между фанерой и рамой, медленно, словно нехотя, отходила и качалась из стороны  в сторону серая паутина. И на подоконнике, в тонком луче утреннего солнца, как бы вспыхивал и гас крошечный огонёк. Свеча...
Та самая свеча, которую она зажгла в ту ночь. Она горела и теперь...
И  она будет гореть всегда. Пока он помнит Елену...
И пока он сам жив...


Рецензии