Буранная осень 1988 года

9 сентября 1988 г. ракету-носитель «Энергия» с
пристыкованным орбитальным кораблем «Буран» доставили на транспортно-
установочном агрегате в монтажно-заправочный корпус. В течение месяца
были произведены подготовка и заправка корабля высококипящими компонентами
топлива и сжатыми газами, установлены пороховые ракетные двигатели разделения
ступеней, пиротехнические устройства автоматики отделения корабля.

Большое внимание было уделено безопасности людей на объектах
космодрома в пристартовом районе. На основе данных по тротиловому эквиваленту
возможного взрыва ракеты и корабля, были обозначены запретная (радиусом 2 км от
СК), особо опасная (2-5 км) и опасная (5-8 км) зоны. Во время пуска изделия в случае
отказа двигателей было возможно равновероятное его падение в любой точке на
границе опасной зоны, поэтому расчетная зона эвакуации людей, не входивших в
боевые расчеты, определялась территорией радиусом до 13,5 км. На посадочном
комплексе, находившемся в 11,5 км от старта, о вероятности падения ракеты во
время пуска думали во вторую очередь - всех гораздо больше волновала
предстоявшая автоматическая посадка «Бурана». Даже малейший «промах» мог
привести к тяжелым последствиям, начиная от разрушения находившегося в
непосредственной близости от посадочной полосы объединенного КДП, и
заканчивая многочисленными жертвами в городе Ленинске. Ходили слухи, что при
отклонении от расчетной траектории корабль будет сбит истребителем. Очевидно,
они подогревались тем, что самолет сопровождения – летающая лаборатория
МиГ-25ПУ СОТН имел подкрыльевые пилоны для ракет, хотя никакого вооружения он
не имел. Впрочем, на борту орбитального корабля находился заряд тротила системы
аварийного подрыва объекта.

Пуск назначили на субботу 29 октября 1988 г. В тот день стояла прекрасная
погода: голубое бездонное небо и легкий ветерок. Предстартовая подготовка и
заправка проходили штатно. Приближался самый ответственный момент.
Были приведены в готовность центры управления, все подразделения космодрома,
поисково-спасательная служба, разбросанные по территории Советского Союза
наземные измерительные пункты, находившиеся в мировом океане плавучие
измерительные комплексы. Для передачи информации в подмосковный Центр
управления полетом (ЦУП) подключили спутник-ретранслятор "Альтаир",
находившийся на геостационарной орбите. Тысячи людей заняли свои рабочие места.
Начался процесс пуска. За 10 мин до подъема взлетел МиГ-25ПУ СОТН. Прошли еще 9
минут и… За 53 секунды до старта вычислительный комплекс выдал команду «АПП» -
аварийное прекращение пуска.

Я в это время нахожусь на позиции радиолокационной системы посадки
самолетов, рядом с посадочной полосой. Взгляд прикован к стартовому комплексу,
видимость отличная. Мысленно отслеживаю траекторию запуска, как здорово всё
видно! Вот и расчетное время контакта подъема, но вокруг – тишина, на старте –
никаких изменений, а время идет. Ну, думаю, ладно, это нормально – ведь в запасе у
нас еще более четырех часов допустимого времени задержки пуска. Всякое могло
случится, ведь когда первый раз «Энергию» пускали – также была большая
задержка… Но время идет и ничего не меняется, смотрю – заходит на посадку МиГ-25,
а пуска нет. Связываюсь по громкоговорящей связи со старшим РП, а он говорит:
«Всё, на сегодня отбой…»

А потом… Настроение - никакое, помню, приехали автобусом в Ленинск, там –
выходной, много расслабленных людей гуляет по улице, все уже всё знают, услышал
лишь сказанное в спину от группы гражданских: «Это военные во всем виноваты, не
смогли запустить…». А ведь мы, «посадочники», еще даже и не пробовали посадить!

Как выяснилось позже, от ракеты не отделилась в установленное время плата
прицеливания. Руководителям пуска пришлось принять трудное решение на отмену
полета и слив топлива. Причину задержки отхода платы нашли не сразу. Она
оказалось прозаически простой: механизм отвода развивал недостаточное усилие,
чтобы «оторвать» плату, закрытую пылезащитным резиновым кожухом, который
крепко "приварился" к элементам конструкции. Злополучный механизм, конечно же,
доработали, но преподнести подарок к очередной годовщине Октябрьской
революции, как было принято в те годы, уже не удалось.
Через несколько дней стало известно о новой дате пуска – 15 ноября, но как,
казалось, до этого времени далеко!

Первое, что всегда вспоминается, - это резкий контраст погоды между 29 октября -
датой планировавшегося запуска и 15 ноября. Октябрь на космодроме всегда радует
прекрасной погодой: солнечно, тихо и уже не жарко. Постепенно желтеют деревья в
городе, а степь наполнена чудным запахом полыни... Перенос даты пуска на
ветреный предзимний ноябрь - это как бы знак судьбы - испытание на прочность и
надежность техники и людей.

В ночь с 14 на 15 ноября я остался на посадочном комплексе. Приезд боевого
расчета запланировали на 06.00 местного времени, т.е. выезд из Ленинска автобусом
в 04.00 утра, а то и раньше, - уехать мотовозом накануне, на пару часов, чтобы утром
снова назад – не было смысла. К вечеру погода стала облачной, но ветер еще
умеренный и видимость хорошая. Началась небольшая метель, кочки в степи
припорошило снегом, бетонные покрытия аэродрома стали чуть скользкими. Спать,
конечно, не пришлось. Многие, находившиеся ночью на объединенном командно-
диспетчерском пункте (ОКДП), собрались в помещении у “телевизионщиков” – на
экранах мониторов наблюдали за процессом заправки носителя компонентами
топлива на стартовом комплексе. На черно-белых телеэкранах наблюдали “Энергию”
с “Бураном” в разных ракурсах. Ракета уже “парила”, наполняемая жидкими
кислородом и водородом. Но кроме клубов испарений картинка на экранах не
менялась. Это была работа стартовиков, мы пребывали в ожидании своей участи –
обеспечения посадки орбитального корабля. Чтобы немного расшевелить людей,
телевизионщики обратились к руководителю испытаний на посадочном комплексе
полковнику Брацихину П.С. с просьбой включить на мониторах просмотр какого-
нибудь фильма, и на части экранов продолжала идти картинка со стартового
комплекса, а на других начали показывать комедию “Полицейская академия”.

Где-то в полночь я вышел на улицу - и что сотворилось с погодой!!! Порывистый
ветер швыряет в лицо песок и мелкую снежную крупу вперемешку с каплями дождя.
Все бы ничего, мы уже привыкшие к таким проявлениям казахстанского климата,
бывало и похлеще! Но на черном горизонте ярко сверкает огнями стартовый
комплекс, там готовят к пуску нашу ракету с "птичкой". Остановился на
магистральной рулежной дорожке, за спиной - здание ОКДП – он весь светится
огнями окон, все шесть этажей! Кругом - черная ночная степь и такое же черное небо.
Душа наполнилась каким-то холодом, стало как-то не по себе... Ведь уже принято
решение на пуск, идет заправка ракеты топливом. У меня появилось ощущение
авантюрности происходящего, ведь, будучи руководителем полетов, я знал, что при
такой погоде все полеты должны быть прекращены. Ладно, от нас до старта 11 км -
если там произойдет авария - здесь успеем укрыться, а что будет при посадке? И не
просто посадке, а автоматической посадке с первого и единственного захода после
возвращения из космоса! Воображение рисовало мрачные картины... И вместе с тем
ощущалось, что все будет нормально! Ведь не зря же нашу «птичку» назвали
«Бураном».

Небо, затянутое сплошной облачностью, низко висело над стартовым комплексом,
где стояла ракета в ослепительно белом свете прожекторов. Этот свет отражался от
туч, оставляя вверху огромное тусклое пятно отражения. Осадки и низкая
температура грозили образованием на поверхностях корабля и ракеты ледяной
корки, и если бы ее толщина превысила 2 мм (а кто её измерял?), то пуск пришлось
бы снова отложить.

Солнце только взошло, но его не видно – при такой облачности только
появилась серость на горизонте. В установленное время взлетел МиГ-25. Я нахожусь
в диспетчерской и выбираю – откуда лучше наблюдать пуск? Выбежал на балкон 5-го
этажа – а там ветер грохочет в металлическом настиле - вряд ли услышишь, как
взлетает «Энергия». Решил вернуться обратно в диспетчерскую и наблюдать в окно.
До пуска – считанные минуты. Мысленно просчитываю: так, - расстояние, скорость
звука, движение ударной волны, - если рванет на старте, – и говорю диспетчерам:
смотрите, если увидите вспышку на старте, – сразу падайте на пол под окна к стенке и
не шевелитесь!

И вот – время 06 часов 00 минут! Из клубов выхлопных газов, подсвечивая это
огромное бурлящее рукотворное облако огненно-красным светом, начала медленно
подниматься ракета, словно комета со сверкающим ядром и хвостом, направленным
к земле! Обидно коротким было это зрелище! Через несколько секунд лишь
затухающее пятно света в покрове низких туч свидетельствовало о неистовой силе,
которая несла наш «Буран» в космос. К завываниям ветра добавился мощный низкий
рокочущий звук и, казалось, будто он идет отовсюду, что он исходит от низкой
свинцовой облачности. Мысленно представляю, а не появится ли вдруг снова
«кометный хвост» из-под облаков? Ведь были на полигоне такие случаи, были.

Во всем мире продолжали наблюдать за полетом «Энергии-Бурана» с бортов
МиГ-25ПУ СОТН и самолета-метеоразведчика Ан-26 (командир экипажа - Борунов А.В.
из состава авиаполка полигона). Кроме того, для приема телеметрии и наблюдения
разделения первой и второй ступеней ракеты-носителя, контроля отхода параблоков
были задействованы два самолетных измерительных пункта Ил-20РТ, которые
находились в воздухе по трассе выведения между Джезказганом и Карагандой.
Экипаж СОТН - летчик Магомед Толбоев и бортоператор Сергей Жадовский,
которые поднялись в воздух ровно за 10 минут то старта ракеты, вели видеосъемку и
репортаж.

Когда корабль начал второй виток, прошла информация о
том, что по данным телеметрии на борту все нормально, отклонений от работы
аппаратуры посадки не отмечено.
Самолет МиГ-25 отбуксировали на ВПП для подготовки к взлету на встречу
«Бурана». На рулежных дорожках начала выстраиваться техника комплекса средств
наземного обслуживания орбитального корабля.

Группы руководства и обеспечения полетов еще раз проверяют готовность
наземных средств посадки. На стартовый командный пункт, расположенный
непосредственно у самой полосы, в районе точного приземления корабля, убыл
помощник старшего РП В. Черновол. Я отдал ему свой фотоаппарат и остался в зале
управления полетами, на «вышке», рядом со старшим РП. Погодные условия
существенно не изменились. По-прежнему дул сильный, порывистый ветер. Благо он
был почти встречный (под 30 градусов слева) по направлению посадки: направление
ветра - 210 градусов, скорость 15 м/сек, порывы – до 18-20 м/сек. Нижний край
сплошной облачности сохранялся 500 метров, видимость более 10 км.

В главном зале управления ОКДП посадочного комплекса перевели дух лишь
тогда, когда "Буран", совершив свой загадочный маневр, правым виражом зашел на
посадку. На «вышку», в зал управления полетами, к расчетному моменту посадки
начал подтягиваться народ. Гражданские, военные, журналисты с фото-
кинокамерами. Каждый выбирал место поудобнее, чтобы ВИДЕТЬ. Взгляды всех
приковались к серой пелене облаков в направлении, откуда должен был появиться
корабль. А он шел через облака по крутой глиссаде к полосе, видимый только
радиолокаторам, которые говорили: «Все нормально! На курсе, на глиссаде!». И на
фоне грохота ветра в остеклении вышки, в радиоэфире – радостно-возбужденный
голос экипажа СОТН и спокойные команды штурмана-оператора РГУП… С высоты
ОКДП смотрю на замерший в ожидании аэродром… Что сейчас будет? Неужели
сядет? Неужели дождались? А вдруг? В голове крутятся мысли вокруг
возможных аварийных ситуаций.

И вот, как будто ни из чего, плавно обрисовались
контуры нашей «птички», которая, казалось, камнем неслась к земле. Первая мысль:
«Шасси выпущены?» Потом – крутой перелом траектории снижения, высоко
поднятый нос, мастерская посадка на скорости 263 км/ч и замедляющийся пробег,
для которого хватило чуть более половины полосы! «Буран» коснулся посадочной
полосы на удалении около 800 м от ее торца, не долетев порядка 190 м до расчетной
точки, и правее оси ВПП около 10 м. Шасси корабля настолько мягко «чиркнули» по
бетону, что даже тормозной парашют, выпускаемый, когда Буран прочно сольется с
Землей, вышел с задержкой. В процессе пробега длиной 1620 м система посадки
выводила корабль на осевую линию, и он остановился левее оси 5 м. Точные
параметры посадки стали известны гораздо позднее, а тогда эти 50 секунд от
момента пробивания облачности до полной остановки орбитального корабля на ВПП,
оказались мгновением, запомнившимся на всю жизнь. Всё! Московское время 9
часов 25 минут.

И вот «Буран» стоит посреди аэродрома. Казалось, все вокруг остановилось,
даже ветер вроде бы затих, только в хвосте у корабля попыхивает пламя дожигания
топлива. Нет – это не макет, как раньше – это он, - НАСТОЯЩИЙ «БУРАН»! А Магомед
Толбоев, после прохода рядом с полосой на бреющем, делает «круг почёта» -
выполняет крутой вираж на форсаже вокруг корабля. Глядя на остановившийся
корабль, у меня в первые мгновения возникло ощущение, что он ЖИВОЙ! И не только
потому, что «Буран» так умело приземлился в сложнейшую погоду. В нем были
частички жизней всех, кто его создавал и испытывал.

А потом началось! Как только опустилась носовая стойка шасси, весь ОКДП
взорвался бурными овациями, криками «Ура!», все жмут друг другу руки,
обнимаются! Такое наверняка творилось и на всём Байконуре, и в подмосковном
ЦУПе, и на далеких измерительных пунктах - по всей стране! Мы все - кто готовил
этот полет и следил за ним, сделали это!

Как только истребитель сопровождения приземлился на соседнем аэродроме, наша
«военная» группа руководства полетами в полном составе выдвинулась к
посадочной полосе. Взяли с собой наших авиадиспетчеров – рядовых В.
Красильникова и А. Анопко. К «Бурану» приближались неспешно, с остановками. Это
была не боязнь, а скорей всего желание растянуть во времени это событие,
осмыслить его. Кроме нас в том же направлении двигались люди по всему лётному
полю. На полпути мы зашли на позицию РСП, пофотографировались и, захватив с
собой прапорщика Б. Седышева, медленно двинулись дальше. А ветер стал еще
крепче! Теперь он срывал с наших голов шапки и фуражки! И то ли от ветра, то ли от
чего-то еще слезились глаза.

А в это время далеко в бескрайних степных просторах еще находились на дальних
«участках» навигационных радиодальномеров военные и гражданские инженеры-
испытатели, которые проложили дорогу «Бурану» из космоса до Земли, обеспечивая
работу радиотехнической системы навигации и посадки «Вымпел».

Начальник команды средств навигации орбитального корабля, а в момент запуска
и посадки – заместитель руководителя работ на системе «Вымпел» капитан Салават
Арманшин вспоминает:

«После восторгов и ликования возле «Бурана» я вспомнил, что обещал своим
начальникам отделений на «дальних» участках навигационных радиодальномеров
капитанам Черепанову, Гречишкину, Беляеву, Рявкину, Меньшакову, Галееву забрать
их с боевых постов, а для этого и нужно то было всего ничего – вертушка «Ми-8». А
всем вокруг «Бурана» и дела не было до тех ребят, которые после успешной посадки
«Бурана» остались далеко в степных просторах на дальних точках. Спасибо майору
афганцу Белоусову А.П., мы всегда через него заказывали на участки винтокрылую
технику для доставки смены и продовольствия, выручил он и на этот раз. Выцепил из
толпы начальника авиации Космических войск, полковника Попова К.А., объяснил
ему ситуацию, тот только спросил: «Где ближайший телефон?». Звонка из 101
сооружения на аэродром «Крайний» было достаточно, чтобы через двадцать минут я
уже показывал начальнику штаба авиаполка (п/п-к Галишников) маршрут облета
участков, а за штурвалом вертолета оказался именно он - один из самых опытных
пилотов, потому что условия для полета становились критическими (сильнейший
ветер и начинающаяся метель).
Найти первый и ближайший 46 участок не представляло труда (два десятка км
по оси полосы), с другими участками, расположенными по окружности радиусом
50км от посадочного комплекса, было сложнее – визуально земли не видно из-за
поземки, летели по азимуту, но ветер вносил свои коррективы и находили
вертолетные площадки каким то чутьем. Ребята на точках очень удивлялись, когда из
снежной круговерти на площадки садился вертолет, и оттуда махали руками боевые
друзья и торопили недоумевающего коллегу быстрее шевелить нижними
конечностями к воздушному судну, так как погода с каждой минутой ухудшалась и
ухудшалась, а на других участках ждали своей очереди другие.
Все таки мы всех забрали, кроме Галеева с 50 участка, командир экипажа
пояснил, что керосина только до «Крайнего» хватит и, поднявшись на высоту более
1000 метров в сплошную облачность, направил машину на родной аэродром.»

Да! Тот день был воистину «Энерго-Буранным» до конца! Во второй половине дня
ветер не уменьшился, облака разрядились снегом, началась мощная метель.
Видимость временами падала практически до нуля. Посадочный комплекс и весь
Байконур завьюжило теперь уже снежным природным бураном. И как же вовремя
мы посадили свой «Буран». Чудо? Да! Чудо!!!

Сергей Иванович Грачёв, старший лейтенант, штатный руководитель полётов (помощник старшего РП объединенной группы руководства полётами) аэродрома «Юбилейный» (в/ч 03079) посадочного комплекса орбитального корабля «Буран» на космодроме Байконур.


Рецензии
Была у нас в молодости песня с такими словами:
"Никто пути пройдённого у нас не отберёт..."
Мы верили в это свято. И вот остались с воспоминаниями!
Спасибо за интересный очерк. Дорогая для нас история.

Георгий Иванченко   21.11.2026 18:34   •   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.