Обманчивая красота

Женский лицей искусств «Солнечная поляна» располагался между горами и морем в южной части России. Девушки из разных регионов приехали, чтобы поучаствовать в конкурсе картин на грант и вдоволь насладиться летним солнцем. Художницы создавали зарисовки, чтобы в домашней мастерской написать полноценную картину.

 Воздух пах хвоей и свежим снегом. В тот день на море поднялся шторм. Ветер дул с такой силой, что пропала связь и электричество. Девушки находились в комнатах. Полина Савельева подошла к окну с альбомом и карандашом в руке и принялась изображать бурю за окном.  Она радовалась. Пейзаж замечательный: деревья гнутся, ливень хлещет, черные тучи бегут по небу.

Соседка и подруга Полины Нина вбежала в комнату в мокрой одежде:
— На улице чудесно!
Полина прищурилась и посмотрела на Нину:
— Там же ливень. Переодевайся скорей. Выставка на носу.
— Картины же возьмут, а не меня. И я не уверена, что моя работа подойдет. Твоя обожаемая сестрица критически осмотрела, что я написала, и ничего не сказала, — нахмурилась Нина.

Полина сделала вид, что не услышала последние слова и продолжала зарисовывать непогоду.
— Нина, не хочешь прогуляться после дождя к морю? Хочу поискать раковины на берегу, — Полина посмотрела через плечо на Нину.
Та в этот момент что-то сыпала в термос.
— Пойду на кухню, заварю чай, пока есть горячая вода, — Нина подошла к дверям и открыла ее.
Полина почувствовала запах сухой заварки и чихнула. Она не любила чай, тем более травяной.

Через час ветер стал стихать и вскоре успокоился. Полина открыла створку окна и вдохнула свежий еловый воздух с примесью морского.
— Полина, тебя продует, закрой окно, — послышался знакомый голос. — Послушайся старшую сестру.

Полина послушно закрыла окно и повернулась лицом к сестре Вере.
— Зачем ты нервируешь Нину? — Полина села на широкий подоконник.
— Я тебе сейчас ничего не могу сказать. Я еще не решила, что с ней делать, — взволнованно ответила Вера. — Дело не только в технике, но и в ней.

— Помоги ей выиграть. У нее же мама болеет, — предложила Полина. — Призовые деньги — отличное подспорье для их семьи.
— Я еще раз повторю, что дело не только в Нине, — резко бросила Вера.

И в ту же минуту дверь распахнулась, и на пороге появилась Нина.
— У нас гости?! — наигранно спросила она. — Не хотите ли чаю? Я только заварила.
— Налей мне в кружку, остынет, попью, — сказала Вера. — Нина, я пришла к тебе поговорить о выставке. Приходи на собеседование в оранжерею к двадцати часам.
— Так электричества нет, как приду по темноте? — удивилась Нина.

— Наша директриса Марина Аркадьевна распорядилась включить генераторы. Она уже вызвала аварийную службу, — Вера в упор посмотрела на Нину. — Скоро появится и электричество, и связь. Полина, пойдем поговорим на улице.

— Вера, говорите здесь. Вот вам чай в кружке. А я пойду дышать воздухом, если захотите еще, звоните, — быстро проговорила Нина, закрутила крышку на термосе и вышла из комнаты.

Когда Нина вышла и закрыла за собой дверь, Полина слезла с подоконника, села на кровать и приготовилась слушать сестру.
— Я хочу, — начала Вера, — чтобы ты написала лес на фоне гор. Такого пейзажа ни у кого из конкурсанток нет. Послушайся меня, члена отборочной комиссии. Я хочу оформлять только твои документы на грант для бесплатной учебы в институте.
— Нет, Вера, я завтра спущусь к морю и напишу водную гладь. Я не стремлюсь получить грант. Пусть он достанется Нине, ей нужнее, — Полина говорила и не смотрела на сестру.
— Писать гениально море может только Айвазовский! — воскликнула Вера.
— А мне, разве, не дано? Ты же не видела моей картины! Как так можно? — голос Полины срывался от крика.
Вера не стала спорить, отпила глоток из кружки и молча вышла из комнаты. Полина побежала следом, но сестры не увидела. Полина вышла на улицу.

После дождя лицеистки высыпали в парк. Одни расположились на траве, подставляя ласковому солнцу лица, другие рисовали пейзажи. Полина не любила это место. Оно на нее навевало грусть. Душа просила моря. А она бесцельно бродила по дорожкам парка.

Если раньше она поднималась на крышу лицея, чтобы разглядеть полоску морской воды, то сейчас чувствовала, что должна увидеть не полоску, а морской простор. Полина немного постояла, развернулась и пошла на берег смотреть, какого цвета море после шторма.

Полина спускалась по тропинке через лес и думала, как лучше сказать сестре о том, что хочет поступать в институт на судмедэксперта.  А писать картины можно для души.

Море встретило ее прохладной черной водой с донной взвесью. На берегу валялись ракушки разных форм и размеров. Полина похлопала себя по карманам, вытащила большой целлофановый пакет и принялась собирать дары моря. Пока она гуляла, успокоилась, и откуда-то пришла решимость. Она пошла в лицейский парк, чтобы помириться с сестрой и сказать правду, что не станет художницей.

Сначала Полина походила по дорожкам парка, обдумывая слова, потом направилась в корпус, но Веры не нашла.

Полина стала думать, где сестра могла быть. Наконец ее осенило, Вера назначила встречу Нине в оранжерее. Полина подошла к стеклянной постройке и толкнула прозрачную дверь. Она бродила по дорожкам между розами, лилиями, астрами, хризантемами. Подойдя к аптекарским грядкам, она увидела неподвижно лежащую сестру между лекарственных растений. Голова на земле, а туловище перекрывало дорожку. Над головой колыхались разноцветные соцветия наперстянки. Рядом валялись оборванные листья.

Садовник отвел аптекарскому огороду место в самом конце оранжереи, чтобы сюда заходило меньше народу. Рядом со стеной находился стол, покрытый старой потрескавшейся от времени клеенкой, и валялась разбитая чашка с каплями напитка. В оранжерее стоял тяжелый горький запах. В правой руке Вера сжимала красные нитки.

Следом за Полиной в оранжерею вошла Нина без любимого термоса и ахнула:
— Вера! Что с тобой?
— Она не отвечает и не шевелится, — Полина опустилась на колени перед сестрой. — Наверное… умерла?
Полина вопросительно посмотрела на подругу:
— Как же так?! Бедная Вера! Как же я без сестры? И зачем я с ней спорила?
Полина перевела взгляд на Веру, затем увидела стройные «свечи» соцветий:
— Цветок между цветов.
— Это наперстянка. Посмотри, какая она красивая, — ответила Нина.
 Полина машинально протянула руку к цветку.

Но Нина резко одернула руку Полины:
— Нельзя, можешь отравиться. Красота не всегда несет добро. Поэтому она и разноцветная: пурпурная, желтая, белая, сиреневая, розовая. Цветок-обманка. Вставай. Я директрисе позвоню.
— А связь уже есть? — Полина всхлипнула. — Зови Зинаиду Николаевну, она фельдшер. Пусть скажет, жива Вера или нет. Быстрее!

Нина побежала в медпункт, зовя Зинаиду Николаевну. На крик вышла заспанная фельдшер. Она недовольно посмотрела на Нину:
— Чего орешь, как оглашенная? Говори спокойно.
— Там, там Вера лежит. Рядом Полина сидит и плачет. Что делать, тетя Зинаида? — Нина сбивчиво рассказала, что произошло.
— Ладно, не горлань. Сейчас сумку возьму и пойду, веди, — сердито сказала Зинаида Николаевна.

Фельдшер зашла в оранжерею и увидела, как Полина сидит на дорожке между цветов и растирает руку Веры.

— Ты что делаешь? Отойди! — крикнула Зинаида Николаевна.
Фельдшер опустилась на колени перед Верой и проверила пульс на шее.
— Наверное, отравилась чем-то. Она любила пить травяной и ягодный чай, каждое утро уходила в лес, — заверила Нина.

— Она умерла. Ты права, Нина. Скорее всего отравление. Видишь, Полина, в уголках рта белые пятна. Экспертиза точнее скажет. А вот и чашка с остатками. Как она удобно разбилась на две половинки! А тут еще и капли остались.  Сейчас вызову скорую и полицию. А вы идите. Я попрошу тебя, Полина, позвать завхоза и директрису, — фельдшер поднялась с колен.
— Я сама позову, — вмешалась Нина, — Полине не до этого. Помогите, Зинаида Николаевна, ей прийти в себя.

Директриса появилась через десять минут:
— Что тут произошло, Зинаида Николаевна? Что с Верой?
— Умерла, — коротко ответила фельдшер. — Закройте дверь на замок до приезда полиции.

 Марина Аркадьевна заперла оранжерею, собрала девочек и персонал в актовом зале. Она заметно волновалась, но старалась говорить спокойно:
— Никто не выходит из здания. Все расходятся по комнатам.

 Полина осталась сидеть.
— Нина, а ты не помнишь, у кого есть красная косынка или шарф? — Полина вопросительно посмотрела на подругу.
— У Алены Вольновой видела. Она в нем часто гуляла по вечерам, — Нина утвердительно закивала.

— Пойдем к ней в комнату, поговорить надо, — предложила Полина.
По дороге в корпус Полина спросила Нину:
— Слушай, ты за мной следила? Ты так быстро появилась в оранжерее.
— Нет, я шла из аппаратной в оранжерею. Вера же меня позвала на собеседование, — быстро нашлась Нина.
— А зачем ты ходила в аппаратную? — продолжила спрашивать Полина.
— Через неделю выставка. Я должна проверить готовность записи и звука. Сработает ли аппаратура при работе генератора, если опять не будет электричества. Я же ответственная, — со знанием дела ответила Нина.
— Тогда скажи мне, зачем ты проверяла, пишет ли аппаратура или нет? У нас что везде камеры стоят? — удивилась Полина.
— Скажу по секрету, что да. Я сама случайно узнала. Директриса боится покушений на нас. Если что случится, то ее посадят, — прошептала Нина.
— И в туалете, и в душевой тоже камеры спрятаны? — недовольно спросила Полина.
— Нет, там нет, — хмыкнула Нина.
— А в оранжерее тоже есть камеры? — не унималась Полина.
— Знаешь, пойдем быстрее к Алене. А то она рано спать ложится, — Нина сделала вид, что не услышала последний вопрос Полины.
Через минуту Полина остановилась:
— Нина, я сама поговорю с Аленой. При тебе она может и не рассказать правду.
— Как скажешь, — недовольно произнесла Нина, развернулась и ушла.

Полина постучала в дверь. Алена сразу открыла.
— Ты одна? — Полина рукой отодвинула Алену.
— Что еще случилось? Чего надо-то? — возмутилась Алена.
— О чем ты ругалась с Верой? — скороговоркой начала Полина. — Зачем ты ее убила? Покажи красный шарф.
Алена опешила.
— У меня его нет. Смотри, — Алена распахнула створки шифоньера. На верхней полке лежали аккуратно сложенные шарфы и косынки. — Я не выходила на улицу. Вера мне высказала претензии в этой комнате и ушла, хлопнув дверью.
— О чем вы спорили? — Полина хотела докопаться до истины.
— Ей не нравилась техника письма. Она сделала правильное замечание. Я ей даже благодарна за это, — миролюбиво ответила Алена.

— А куда и когда ты надевала старый шарф? Вспоминай! — попросила Полина.
Алена подошла к окну и обхватила голову руками.

Потом обернулась к Полине:
— Вспомнила! На прошлой неделе мы ходили на выставку картин в город. Помнишь, Нина подвернула ногу. Я дала шарф сделать тугую повязку! — воскликнула Алена. — Нина его мне не вернула. Сказала, что постирает и отдаст, но до сих пор не отдала.
Алена облегченно выдохнула и села на кровать.
— А может, у тебя есть еще один красный шарф? — неуверенно предположила Полина.

— В фойе выставки была торговля ремесленных товаров. Мастерицы со всей округи привезли рукоделье. Там я купила бледно-розовый с выбитыми цветами палантин без бахромы. А шарф был красный, с бахромой, — заулыбалась Алена.
— Можно палантин увидеть? — попросила Полина.
Алена поспешила к шифоньеру и вытащила из-под стенки прозрачный пакет с палантином.
— Можно? — Полина вопросительно посмотрела на Алену.

Алена кивнула.
Полина осторожно распечатала пакет, бережно достала палантин, накинул на плечи и подошла к зеркалу.
— Красота! Просто чудо! Как жалко, что я не увидела его на выставке, — сокрушалась Полина.

— В воскресенье ярмарка закроется, — предупредила Алена. — Если хочешь, можем завтра сходить в город после обеда. Я присмотрела еще одну вещичку. Составишь мне компанию?
— Пойду, обязательно сходим, — Полина на секунду отвлеклась от расследования, но потом задумалась.

— Знаешь, я хочу собрать информацию и передать ее следователю, который приезжал, — сказала Полина. — Он за полчаса всех опросил и уехал. Слишком быстро. Я считаю, что так расследование не ведется.
— А почему ты так думаешь? Он нас опросил, разбитую кружку, думаю, увез. Я видела, что дядечка в очках и в перчатках все сложил в пакетик и чемоданчик, — зашептала Алена.

— Ты чего шепчешь-то? — удивилась Полина.
— Так я же подсматривала, — Алена опустила голову. — Пока всех по очереди вызывали в кабинет, где устроился следователь, я ходила по аллеям парка и наблюдала, что делали полицейские. А потом пошла к оранжерее и подсмотрела, что эксперт вошел туда. Я следом. И увидела, как он еще раз осматривает место преступления.

— А зачем ты это делала? — допытывалась Полина. — Говорят, что убийцу тянет на место преступления.

— Я ничего не могла поделать с собой, — Алена приблизила лицо к Полине. — Верины слова обдумывала. А после разговора со следователем зло взяло. Такой въедливый мужик с противным писклявым голосом. Он мозги просверлил вопросами. Вот я и разозлилась. Поэтому я тебе помогу. Я за правду. А следователю я специально не сказала, что твоя Нина шушукалась с Ольгой Петровной, завхозом. И знаешь, мне показалось, что у них очень теплые отношения. Не странно ли это? Может, они родственники или подруги? Как думаешь?

— Это новость для меня, спасибо за информацию. Теперь я понимаю, почему Нина изредка пропускает обеды и ужины. Надо бы за ними проследить, — Полина долго посмотрела Алену. — Ладно, Алена, ты меня почти убедила.  Пойду я других девочек опрошу.

Алена пожала плечами и напомнила:
— Завтра после обеда встречаемся в беседке парка.

Полина вышла от Алены и медленно пошла по коридору. Затем остановилась, достала блокнот и записала: «Нина, красный шарф, нога. Не отдала. После ужина продолжить. Соня — лучшая подруга».

Полина вошла в комнату, подошла к кровати и легла. Она одна лежала в комнате с открытыми глазами и изучала потолок. Мысленный взор на белом фоне создал схему расследования: «Вера — Алена, Вера — Нина, Вера — Соня. Вера — красный шарф — где?».

Полина не заметила, как стала рассуждать вслух:
— Алена доказала, что шарф у Нины.
Полина подскочила с кровати, закрыла дверь на ключ и открыла дверцу шифоньера.
— Ничего красного нет, — Полина осторожно приподняла вещи и опустила на место.
— А если в обувницу заглянуть? — Полина опустилась на корточки и открыла дверцу.

Там стояли кроссовки и босоножки:
— И тут нет. А что мешало выбросить или сжечь? А может, Нина забрала и выбросила? И Алена могла сама забрать шарф и уничтожить. Получается, что алиби недостоверные. Стоп! А кто мне сказал, что шарф Алены? Нина! Она до фельдшера поставила диагноз — отравление.

Полина схватила блокнот и быстро записала: «Проверить, почему отравление! Сходить к Зинаиде, фельдшеру. Поспрашивать дворника о красном шарфе или о красной вещице».

— Полина! Ты здесь? Я тебя потеряла. У Алены тебя нет, в парке нет, в оранжерее нет. А ты здесь. Что выяснила? — выплеснула поток вопросов Нина.
— Я здесь, Нина. А ты где была? Что узнала? —  спросила Полина.
— Я была везде! И даже на кухню заглянула. Там так вкусно пахнет! Идем, время ужинать, — Нина взяла подругу за руку и стянула с кровати.

— Стой, стой! Я упаду! Нам достанется, никто не съест, — попыталась весело сказать Полина.
 
После ужина Полина сказала Нине:
— Я пойду к Соне. Не составишь компанию? Она должна знать тайны Веры.
Нина согласилась.

Нина и Полина нашли Соню в комнате. Она вела себя странно: сидела на кровати, не плакала, и что-то сжимала в кармане.

— Соня, что с тобой? Расскажи, тебе легче станет. Я клянусь вам, девочки, что найду убийцу сама, не дожидаясь полицию, — Полина говорила твердым голосом.
Но Соня не отреагировала. Она продолжала смотреть в одну точку.

— Соня, ты лучшая подруга Веры, — начала Нина.
— Соня, расскажи нам все, что знаешь. Может, что видела или слышала? — Полина села на корточки перед Соней.
Та нехотя оторвалась от рассматривания точки на стене и испуганно посмотрела на Полину и Нину:
— Девочки, что вам надо? Дайте успокоиться.

Полина взяла Соню за плечи:
— Ты лучшая подруга сестры. У вас одни интересы. Расскажи, что знаешь и где сама была в двадцать часов.
— Я была в библиотеке, — ответила Соня, потупив взгляд.
— Говори правду, — приказала Полина, тряхнув Соню.

— Ладно. Я гуляла в галерее. Хотела определить, какая картина лучшая. Сравнивала технику письма. Потом вышла, пошла по аллее и услышала крики из оранжереи, — Соня в упор посмотрела на Полину.

— А что ты сжимаешь в кулаке? Покажи! — Нина с трудом вынула правую руку Сони из кармана. — Сама покажешь или директрису вызвать?

 Соня, не вынимая руки из кармана, вытирала слезы левой рукой:
— Подарок это. Вера, видно, чувствовала трагедию. Она подарила на память.
— Так что там? Покажи! Я не заберу, — ласково попросила Полина.
Соня всхлипнула, вытащила правую руку и разжала кулак.
На ладони лежала небольшая брошь в виде цветика-семицветика.

— Ага! Это ты сорвала с кофты Веры! Я видела семицветик на ней в день смерти, когда приходила в оранжерею! — закричала Нина и внезапно сникла.
Полина и Соня, как по команде, посмотрели на Нину.

— А что ты делала в оранжерее в двадцать часов? — Полина взяла Нину за руку.
— Что ты хватаешь? — возмутилась Нина. — Я не травила. Это не я.

— Ах да! Нина, ты заглянула на аллею, где я была с Верой, и скрылась из виду. Но это не значит, что ты ушла из оранжереи. Дверь не хлопала. А она всегда хлопает, ведь она на пружине, — Соня схватила Нину за плечи. — Ты убила, ты!
— Девочки! Не надо! Я завтра вам все расскажу, — Полина попыталась успокоить сокурсниц. — Доказательств убийства еще нет. Если бы были, следователь бы уже давно приехал.

 Нина опустила руки:
— Ладно, но я это запомню. Ты, Соня, у меня на подозрении.
Полина вывела Нину от греха подальше из комнаты и потащила в галерею, чтобы отвлечься.

Нина бушевала:
— Ох, Соня — тихоня. Вот где черти водятся. Надо копать глубже, Полина, глубже.
— Успокойся, Нина, мы узнали, что хотели, — Полина пыталась успокоить подругу.

В галерее они встретили Алену. Она бродила между картин и рассматривала композицию.
— Привет, Алена, — Полина подмигнула ей правым глазом. — А мы решили с Ниной прикоснуться к прекрасному. Ты в котором часу видела Веру?
— Веру я видела через стекло оранжереи. Я не люблю цветы. У меня аллергия. Врачи не могут определить источник моих бед. Это дорогой анализ.

— Хорошо, Алена, отдыхай, — Полина улыбнулась. — Я помню, что завтра в беседке.
— Что в беседке? — Нина задергала подругу за руку. — Поделись со мной, Полина. У тебя тайны от близкой подруги?!
— Нина, успокойся, — Полина обняла Нину. — Мы пойдем в город на выставку. Пойдешь с нами?
— Нет, спасибо. У меня до сих пор нога болит. Видишь, в эластичном бинте хожу, — Нина подняла штанину джинсов.
Алена, отошедшая на приличное расстояние, вдруг резко развернулась и быстро подошла к Полине:
— А ты спросила свою Нину, почему она сказала полицейским, что была в аппаратной с двадцати до двадцати двух? А я видела ее у оранжереи после двадцати с термосом. Я стояла за дверью, ждала, когда меня вызовут, и все слышала.

Полина посмотрела на подругу. Та спокойно стояла у картины Сони и разглядывала мазки.

— Это ложь, — ответила Нина. — Алена защищается.

— Алена, мне надо знать точное время, — Полина нахмурилась.
— Извини, Нина, но ты постояла пять минут у оранжереи в нерешительности, а потом резко открыла дверь и вошла. А я пошла в корпус. Все равно из-за растений ничего не видно, — бодро ответила Алена. — Меня в двадцать часов видела завхоз. Она обходила территорию, проверяла, все ли светильники работают.
 
— Я в это время была в аппаратной, проверяла систему, запись, звук, — резко ответила Нина. — И вообще, мне пора. Полина, я устала, пойду спать.
Нина развернулась и вышла из галереи.

— Спасибо, Алена, ты мне очень помогла. Теперь я знаю, что делать дальше и куда идти, — Полина пожала руку Алене.
— А как ты попадешь в аппаратную? — догадалась Алена. — Ключ нужен.
— Постараюсь достать, — Полина пожал плечами. — Только молчи, заклинаю.
Алена утвердительно кивнула.

Полина на цыпочках вошла в комнату, убедилась, что Нина крепко спит и открыла дверь шифоньера, где висела сумка Нины. Полина осторожно повернула замок-вертушку и вытащила ключ. Она была уверена, что он от двери аппаратной, потому что других ключей у Нины не было.

У двери аппаратной стояла Алена.
— Вот тебе и бабушка, — засмеялась Полина. — Зачем ты здесь?
— Полина, я очень хочу помочь, разреши. Я никому не скажу, — взмолилась Алена.
— Ладно, пошли, — Полина открыла дверь и впустила вперед Алену.

— Полина, командуй, что делать? — Алена решительно подошла к пульту управления.
— Меня интересует запись с девятнадцати до двадцати двух. Вот флэшка, действуй. А я поищу отпечатки пальцев, — Полина подошла к двери и принялась фотографировать.

— Ты же ничего не видишь, — засмеялась Алена.
— Не мешай, я играю в сыщика. Авось, снимки пригодятся. Тем более, что снимаю со вспышкой, — Полина так увлеклась расследованием, что боль потери отошла на второй план.

— Готово! — прошептала Алена. — Слушай!
Алена вставила флэшку с записью в компьютер и включила звук. Камера показывала только уголок с розами. Но звук был хороший.

— Ты понимаешь, Нина, что так делать нельзя. Это уголовщина. Ты подделала подпись куратора. Документы у меня. Завтра ты или признаешься, или я иду в полицию. Я дорожу репутацией, — Полина и Алена услышали голос Веры. — Бум, ах.

— Что это? — глаза Алены округлились.
— Это доказательство, что Нина убила Веру. Могу только догадываться, что Вера выпила чай из кружки. Потом Вера упала, кружка разбилась, а Нина уже ушла или стоит и смотрит. Но когда я зашла в оранжерею, там никого не было, кроме лежащей Веры. — Полина посмотрела на Алену. — Следом за мной вошла Нина и предположила, что Веру отравили. Я ее отправила за фельдшером. Белые пятна в уголках губ появились, когда пришла Зинаида Николаевна и подтвердила по внешним признакам отравление.

— Ты говоришь терминами, как настоящий эксперт, много лет проработавший в полиции, — Алена с восхищением посмотрела на Полину. — Ой, я вспомнила! Это важно!
— Теперь расходимся, — Полина попрощалась с Аленой, не давая ей договорить. Все потом, завтра!

Полина осторожно вошла в комнату. Вернула ключ на место. Флэшку повесила на цепочку, где был кулон в форме дельфина, надела на шею и легла спать.
Но сон не шел. Только под утро Полина задремала. Когда проснулась, рука первым делом нашла флэшку. Полина выдохнула. Нина уже ушла на пробежку.

Полина спустилась вниз завтракать. После сокурсницы вышли в парк и принялись делать зарисовки карандашом. Преподаватель Иван Федорович Забельский подходил к каждой девушке и давал рекомендации.

Полина первая закончила эскиз, и преподаватель отпустил ее отдыхать. Полина пошла в комнату к сестре. На столе она нашла папку с документами на грант. Среди них лежала заявка Нины. Полина поднесла листок к окну и поняла, что подпись куратора подделали.

В блокноте Веры Полина прочитала: «Н. — подпись. Проверить. Если правда, то комиссия или полиция? Она просила шанс. Но это уже плагиат, а не подлог».

После обеда Полина и Алена встретились в беседке.
— Гляди, что у меня есть, — Алена показала краешек целлофана с чем-то красно-грязным. — Я нашла его в костре. Видела, что завхоз дворнику указывала на мусор у забора. Когда он ушел собирать бумажки, что-то сунула в кучу под траву и быстро ушла. Пришел дворник и зажег костер. А я ждала за углом корпуса, когда он уйдет. Что-то стукнуло мне в голову проверить кучу. Дождалась, когда дворник ушел к калитке, и опля, шарф там. Я вытащила. Концы обгорели, но есть с чем сверять.
Полина всплеснула руками:
— А вчера почему не сказала?
— Ты меня отправила спать, а я увидела разговаривающих людей. Подошла и нашла, — Алена чувствовала себя победителем.
— Молодец, бежим в город, — Полина сунула пакет с шарфом в сумку Алены.

— Сначала на выставку! Улика никуда не денется, — рассудила Алена. —А теперь идем на выставку картин и народного промысла.

Полина с трудом согласилась:
— И правда, улика у нас в кармане, подождет.

Алена в фойе купила берестяные украшения, а Полина голубую ажурную шаль.
— Теперь самое важное, — Полина взяла Алену под руку. — Мы идем к следователю.
— А ты узнала, как его звать? — Алена вопросительно посмотрела на Полину.
— Максим Федорович Пестов, следователь, — ответила Полина. — Знаешь, мне боязно. Выслушает ли он меня?

— Дорогу осилит идущий, так всегда говорила моя учительница русского языка, — Алена взяла Полину за руку и повела в полицию.

Полина и Алена подошли к окошку, где имелась надпись «Дежурный».
— Мы к следователю Пестову, — решительно произнесла Полина.
— Кабинет двадцать пять, второй этаж, — дежурный протянул руку в окошко. — Паспорта давайте.
Полина и Алена отдали документы и пошли в указанный кабинет.

Они подошли к кабинету. Алена распахнула дверь и пропустила Полину вперед.
— Разрешите? — подала голос Полина.

Следователь Пестов сидел за столом и что-то читал. Он нехотя оторвался и посмотрел на вошедших:
— Вы ко мне? Кто вы? Зачем пожаловали?

— Я Полина Савельева, сестра Веры, которую убили, — начала говорить Полина.

— Ладно. Садитесь обе. Раз пришли, — следователь поморщился.

— Я, мы принесли доказательство и знаем, кто и как убил Веру, — выпалила Полина.

Следователь взглянул на Полину и хитро улыбнулся, помолчал, потом сказал:
— Что ж, послушаем.

Полина рассказала о Нине, красном шарфе, который сначала не нашла, а искала потому, что нитки из него сжимала сестра перед смертью, о флэшке и записи в блокноте.

 Алена услышала о красном шарфе и подняла руку. Следователь удивленно посмотрел на Алену:
— Вы хотите дополнить?
— Возьмите, — Алена достала из сумочки пакет с шарфом. — Я его вытащила из костра. Завхоз туда сунула, а я вытащила.
Следователь долго сидел молча. Полина и Нина уже стали растерянно переглядываться.

Наконец следователь сказал:
— Сестру вашу отравили. Она выпила отравленный чай. Туда добавили листья наперстянки, что валялись рядом с телом. Она пила чай не в оранжерее, а раньше. Вы нашли сосуд, в котором готовили настой?

—  Это Нина принесла настой в оранжерею в термосе. Там состоялся тяжелый разговор, почитайте блокнот, — Полина открыла нужную страницу и протянула следователю.

— Спасибо, девушки, оставляйте мне ваши записи, блокнот, все изучим и приедем к вам. Я подумаю, как приобщить к делу ваши улики, если начальство разрешит их оформить, — следователь подошел к календарю. — Приедем через неделю.

Рассказывать о расследовании не имею права. Спасибо вам большое. Я понимаю, что вы назначили убийцей Нину. Не выдайте, что знаете.

Полина поднялась.
— Стойте, Полина, вы не возражаете, если я вас оформлю внештатным помощником следователя? Тогда смогу приобщить ваши улики к расследованию, — следователь выжидающе посмотрел на Полину.

— Конечно, я согласна. Я ведь сама хочу у вас работать. Спасибо, мы поняли, мы пойдем в лицей, — Полина потрогала Алену по плечу и вышла из кабинета.

— Ты что-нибудь поняла? — Алена до сих пор находилась под впечатлением от услышанного.
— А что тут непонятного. Мы молодцы. Собрали улики. Они перепроверят. Приедут и арестуют отравительницу, — Полина улыбнулась Алене.

Через неделю в лицей позвонил следователь. Директриса Марина Аркадьевна собрала девушек в актовом зале.
— Завтра к нам приедут гости. Всем вести себя, как обычно, отвечать честно на вопросы, — Марина Аркадьевна говорила срывающимся голосом.

Утром приехал следователь с оперативниками. Они еще раз осмотрели опечатанную оранжерею, поговорили с лицеистками.
Поздно вечером в кабинет директора, где обосновался следователь с опергруппой, постучала Полина:
— Извините за беспокойство, можно узнать верны ли мои догадки?
— Завтра утром узнаете, — следователь приветливо улыбнулся.

На следующий день Полина встала на рассвете, стараясь не разбудить Нину. Она оделась, чтобы идти завтракать, а после на занятия.

Полина ходила по комнате, останавливалась у окна и смотрела со второго этажа на машины полицейских. Вдруг она увидела, что два оперативника вывели в наручниках завхоза Ольгу Петровну. Женщина упиралась, размахивала руками и пыталась вырваться. Полина застыла на месте:
— Как же так?! А улики? А доказательства в блокноте и флэшка?!

Ее мысли прервал тихий стук в дверь. Полина решила, что пришла Алена и быстро открыла дверь.
На пороге стоял следователь Пестов. У Полины ослабели ноги. Она попятилась.
— Осторожно, не падайте, соседка дома? — шепотом спросил следователь.
Полина кивнула.

Следователь подошел к Нине и стал будить. Но Нина не просыпалась.
Он нащупал на шее пульс:
— Жива, слава Богу. Соберите ее вещи и пойдем к машине.

Полина побросала без разбора вещи в сумку, следователь помог застегнуть молнию.
— Идите первая, я за вами, — следователь взял Нину на руки и понес.
— А что с ней? — Полина обернулась к следователю. — Жива?
— Жива, — кивнул следователь. — Врачи в больнице определят, а дальше в ИВС.

— А можно узнать, почему арестовали завхоза, она такая милая женщина? — жалобно спросила Полина.
— Она организатор или соучастник выясним на допросе, Нина, думаю, исполнитель, — следователь спускался со второго этажа.
— Но зачем ей это надо? — Полина недоумевала.
— Это тетка Нины по отцу. Она вырастила ее как родную. Своей семьи же нет, — рассказывал следователь.

— Нина говорила, что она из многодетной семьи. А мать болеет. Ей нужны деньги для лечения, — Полина пыталась внести ясность в следствие.
Следователь остановился в фойе лицея:
— Нина — старшая дочка. Когда следом родилась двойня, а потом тройня, то Ольга Петровна выкупила Нину, но ни опекунство, ни удочерение не оформила. И этим обе спекулировали. Она и здесь за учебу не платит. Директриса ваша из жалости пошла навстречу Ольге Петровне. Спасибо, Полина, за помощь. После института ждем к нам.

— Откуда вы знаете? — Полина округлила глаза. — Я приду к вам судмедэкспертом.
Теперь следователь удивился:
— У вас задатки оперативника. Но как знать, как знать. Однако, ждем!

Прошел месяц. Пришло время разъезжаться по домам. Лицеистки собирались домой.
Полина с Аленой перед отъездом решили сходить в краеведческий музей.
— Полина, а ты не знаешь, чем закончилось расследование? — Алена вопросительно посмотрела на подругу.
— Наверное, ничем хорошим для Нины и Ольги Петровны. Я не стала звонить в полицию, — Полина тяжело вздохнула. — Веру ведь не вернешь.

Возле музея Полина и Алена стояли в тенечке и доедали мороженое. Полина вдалеке заметила следователя Пестова и кивнула. Следователь увидел Полину и подошел к ней:
— Здравствуй, Полина, вижу, знакомое лицо, — улыбнулся следователь.

— Ой, здравствуйте, я Алена, помните меня? — Алена решила сама представиться. — Расскажите, чем дело закончилось.

— Я, конечно, не имею права, но, если учесть, что большую часть работы проделали такие красивые девушки, и тем более, что Полина мой общественный помощник и внештатный сотрудник, — следователь достал удостоверение, — я просто обязан посвятить вас в ход расследования. Слушайте:

— Как я и говорил, Нину воспитывала тетка по отцу Ольга Петровна. Девочка росла своевольной эгоисткой. Тетка исполняла все прихоти. Однажды Нине захотелось стать известной художницей. Тетка пороги обивала школы искусств, потом лицея. Ольга сошлась с директрисой. Нину оформили бесплатно, как ребенка из многодетной семьи. И тут, Полина, ваша сестра стала камнем преткновения.

Вера часто ходила в лес за травяными сборами. Этим воспользовалась Нина и Ольга Петровна. Ты помнишь, что оборванные листья наперстянки лежали около тела?

 Так вот, Ольга накануне ночью вошла в оранжерею и сорвала несколько. Нина заварила чай заранее. А при тебе только засыпала заварку. Мы не знаем, когда Вера выпила отравленный чай. Но факт отравления на лицо.
— А где же термос? — перебила Алена. — Его же мы не нашли.
— Вы, Алена, поспешили с шарфом, если бы полезли глубже под мусор, то нашли бы осколки и разломанный корпус термоса, — следователь посмотрел на Алену.

 — Они уже осуждены? — поинтересовалась Полина.
— Скоро суд, я сообщу вам, когда он состоится, — следователь повернулся к Полине. — И еще. Я помню, что ты хочешь поступать на юридический. Я приготовлю бумаги, с которыми ты точно поступишь. Даю сто процентов. И я тебя жду в любом качестве. До свидания.

Полина улыбнулась и кивнула следователю на прощание. А сама подумала, что будет учиться на судмедэксперта, а море рисовать в свободное время. Ведь одно другому не мешает.


Рецензии