Глава шестая. Поход

ВТОРАЯ ЖИЗНЬ

Глава шестая. Поход.

Натяну я жизни удавку поводок
Хочу рвануть ее я, а в сердце холодок
Вдруг порвется нитка, не выдержав меня
Захлестнет удавкой, не оставив дня
Для родных и близких, верных мне людей
Выходит я, не волен, над судьбой моей.
 
Выходит мы, в ответе не только пред собой,
Чужие жизни рядом, идут с твоей судьбой.
Нить жизни, оплетала с рождения тебя,
Путь твой оберегала, лелеяла любя.
И вписывала в жизни других своих детей,
Выходит мы в ответе еще и перед ней.
 
И если вдруг рискнешь ты, поставишь все на кон,
Конечно, может, выиграешь, не понесешь урон.
Но даже победителем, не забывай о том,
Что впереди тебя ждет, что есть еще потом.
И рисковать придется, возможно, и не раз,
А в жизни, как приходится, бывает раз на раз
 
Ведь проиграв, сорвешься, повергая ниц,
С собою судьбы многих, доверившихся, в низ.
А беда как ведается, приходит не одна,
Из чаши неудачи, все изопьют до дна
Так может и не стоит, испытывать судьбу,
Позади, оставив, невезений – полосу?

В субботу он проснулся раньше обычного.

За окном только начинало светать. Дом ещё спал. Даже привычные звуки — отдаленное гудение холодильника, шум воды в трубах, редкие машины за окном — казались приглушёнными.

Он лежал, глядя в потолок.

Неделя прошла быстро. Работа, совещания, телефонные звонки, домашние дела. Всё было как обычно.

Но мысли о письме брату не отпускали.

Особенно одна фраза.

«Я стану достойным, великим человеком».

И следом, словно написанная другим человеком:

«Надо ли мне это?»

Он помнил, как в понедельник сидел в кабинете, держа перед собой старую тетрадь. Помнил ту внезапную печаль, которая накрыла его при чтении последних строк.

«Прости, брат. Я тебя люблю».

Столько лет прошло.
А он всё ещё скучал по брату.
Впрочем, разве по человеку перестают скучать только потому, что прошло много времени?
Он повернулся на бок.
Жена спала.
Можно было закрыть глаза и попробовать уснуть снова.
Но почему-то не хотелось.
Он осторожно поднялся и вышел из спальни.
На кухне налил себе воды, подошёл к окну.
Город просыпался.
И вдруг ему захотелось уйти.
Не навсегда.
Просто выйти из дома и долго идти пешком.
Без определённой цели.
Хотя нет.
Цель у него когда-то уже была.
Шестьдесят километров за один световой день.
Он вспомнил, как несколько лет назад пытался дойти из Караганды до Топара. Тогда подготовился основательно: удобная одежда, запасная обувь, дождевик, рюкзак, палка для скандинавской ходьбы.
Но пройти намеченное расстояние не получилось.
Подвернул ногу.
Пришлось возвращаться.
Он усмехнулся.

Может, попробовать ещё раз?

— Ты куда собрался? — спросила жена, когда он начал доставать спортивную одежду.

— Пройдусь.

— Куда?

— В сторону Топара.

Она посмотрела на него.

— Пешком?

— Ну да. Хочу проверить, сколько смогу пройти. Может, двадцать километров, может, тридцать. Если получится — больше.

— Зачем?

Он пожал плечами.

— Просто интересно.

Она покачала головой.

— Странные у тебя развлечения.

— Ну, кому что нравится.

— Только телефон возьми. И не задерживайся. Вечером у нас планы.

— Хорошо.

Он достал небольшой рюкзак Salomon Trailblazer 20:
Положил бутылку воды, дождевик, запасную футболку, лёгкую обувь.
Потом открыл ящик комода.
Достал пару обычных чёрных спортивных носков Reebok.
Проверил, чтобы не было дырок, свернул и положил в боковой карман рюкзака.
Подумал немного и добавил палку для ходьбы.
Посмотрел на себя в зеркало.
Куртка.
Удобные спортивные брюки Columbia Royce Peak .
Кроссовки.
Рюкзак.
Почти настоящий путешественник.
Он улыбнулся.
Не хватало только карты с отмеченным маршрутом.

Хотя зачем карта?

Сейчас все есть в телефоне.
Перед выходом заглянул к детям.
Один ещё спал.
Другой сидел за компьютером.

— Ты чего так рано? — спросил сын.

— Гулять иду.

— Куда?

— Далеко.

— А-а.

И снова повернулся к экрану.
Он задержался в дверях.
Когда-то дети не отпустили бы его без десятка вопросов.

Куда? Зачем? А можно с тобой? А что там будет?

Теперь достаточно было одного «а-а».
Дети выросли.
У каждого появилась своя жизнь.
И это было правильно.
Наверное.
Первые километры он шёл знакомыми улицами.
Город постепенно просыпался.
На остановках собирались люди. Проезжали автобусы. Возле магазинов разгружали товар.
Была ранняя весна.
Снег уже почти сошёл, но настоящего тепла ещё не было. Земля оставалась тёмной и влажной. На обочинах лежали серые остатки зимней грязи.
Он проходил мимо старых пятиэтажек.
Облупившиеся фасады.
Балконы, застеклённые кто во что горазд.
Ржавые гаражи.
Покосившиеся заборы.
Остановки с выцветшими объявлениями.
Всё это было знакомо с детства.
Он вырос среди таких домов.
Когда-то они казались ему совершенно обычными.
Теперь почему-то смотрел на них иначе.
Будто впервые увидел город со стороны.
Люди спешили по своим делам.
Кто-то шёл, опустив голову.
Кто-то разговаривал по телефону.
Кто-то молча стоял на остановке, спрятав руки в карманы.
Серые дома.
Серое небо.
Серые лица.
Он усмехнулся.
Вот ведь придумал.
Ещё немного — и начнёт писать стихи о безысходности.
Впрочем, разве всё действительно настолько уныло?
Нет.
За этими невзрачными фасадами жили люди.
Любили.
Ссорились.
Мирились.
Растили детей.
Строили планы.
Мечтали.
Просто снаружи всё выглядело одинаково.
Он вдруг подумал, что и его собственная жизнь, наверное, со стороны выглядела именно так.
Дом.
Работа.
Машина.
Семья.
Привычный маршрут.
Каждый день почти такой же, как предыдущий.

Но разве это означало, что внутри ничего не происходило?

Он прибавил шаг.
За городом стало легче.
Дома закончились.
Дорога вытянулась вперёд.
По обе стороны раскинулась степь.
Ветер шевелил сухую прошлогоднюю траву.
Небо казалось огромным.
Он остановился и глубоко вдохнул.
Красота.

Сколько раз он проезжал здесь на машине и почти не обращал внимания на окружающий пейзаж?

За рулём всё иначе.
Дорога превращается в расстояние между двумя точками.
Нужно доехать.
Успеть.
Не опоздать.
А пешком каждый километр становится частью путешествия.
Можно остановиться.
Посмотреть вокруг.
Подумать.
Или вообще ни о чём не думать.
Он снова пошёл.
Через некоторое время заметил, что улыбается.
Без причины.
Просто потому, что ему хорошо.
Никто не звонил.
Никто не спрашивал, когда будет готов отчёт.
Никому не требовалось срочно принять решение.
Он не был сейчас руководителем.
Не был человеком, от которого зависели сроки, бюджеты и чужие планы.
Он был просто мужчиной, идущим по дороге.
И это неожиданно нравилось.
Уже за городом рядом остановилась легковая машина.
Он даже не сразу понял, что она притормозила из-за него.
Окно опустилось.
За рулём сидела молодая девушка. Рядом — её подруга.

— А;ай, подвезти?

Он улыбнулся.

— Нет, спасибо. Я пешком.

Девушки переглянулись.

— Вы что, куда-то далеко пешком идёте?

— Ну да.

— Серьёзно?

— Вполне.

— А зачем?

Он пожал плечами.

— Путешествую.

Обе рассмеялись.

— А дальше куда?

И тут он неожиданно для самого себя ответил:

— Может, до Атасу или дальше дойду.

— Пешком?!

— А почему нет?

Девушки засмеялись ещё громче.

— Ну вы даёте! Может, всё-таки подвезём? Дороге короче будет.

— Спасибо, девчонки. Я сам.

— Оки, тогда удачи!

— Жолын болсын!

Машина тронулась.

Он проводил её взглядом.

Потом рассмеялся.

Атасу!

Ну надо же было такое придумать.
Сам не знал, зачем сказал.
Наверное, захотелось произвести впечатление.
Показаться человеком необычным.
Настоящим путешественником, для которого несколько сотен километров — обычная прогулка.
Хотя на самом деле он ещё и до Абая не дошёл.
Он покачал головой.
Почти пятьдесят лет, а всё ещё иногда хочется кому-нибудь что-нибудь доказать.
Но настроение заметно улучшилось.
Девушки ведь могли просто проехать мимо.
Могли даже не обратить на него внимания.
А они остановились.
Предложили помощь.
Поинтересовались, куда он идёт.
И почему-то это было приятно.
Не из-за внимания.
Вернее, не только из-за него.
Просто он вдруг почувствовал, что совершенно незнакомым людям может быть небезразличен другой человек.
Пусть даже на несколько минут.
Позже он проходил мимо остановки междугородного автобуса.
Там стояли несколько человек.
Один мужчина внимательно посмотрел на его рюкзак, палку и походную одежду.
Потом неожиданно произнёс:

— Hello!

Он остановился.

— Hello!

— Where are you from?

Он не сразу понял, почему с ним заговорили по-английски.

Потом догадался.
Наверное, приняли за иностранца.
Он улыбнулся.

— I'm from Karaganda.

Мужчина удивился.

— А-а, наш!

Все рассмеялись.

— А мы думали, турист какой-нибудь. Иностранец.

— Почему?

— Ну кто у нас просто так пешком по трассе ходит?

Он тоже рассмеялся.

Действительно.

Кто?

Здесь люди обычно передвигались на машинах или автобусах.
Пешком ходили разве что до ближайшего магазина.
А человек с рюкзаком, идущий вдоль трассы, выглядел почти как гость из другого мира.
Они немного поговорили.
Мужчина спросил, далеко ли он собрался.
Пожелал удачи.
И он пошёл дальше.
С каждым таким разговором настроение становилось лучше.
Удивительно.
Ещё утром мир казался ему серым, усталым, равнодушным.
А теперь незнакомые люди улыбались, здоровались, предлагали подвезти.
Мир не изменился.
Изменилось что-то в нём самом.
К полудню ноги начали уставать.
Сначала появилась лёгкая тяжесть.
Потом неприятное ощущение в ступнях.
Он снизил темп.
Посмотрел на пройденное расстояние.
До намеченной цели было ещё далеко.
Ничего страшного.
Он не собирался ставить мировой рекорд.
В конце концов, всегда можно развернуться и вернуться домой.
Или вызвать такси, в край сесть на автобус.
Он сделал несколько глотков воды.
Сел на большой камень недалеко от дороги.
Ветер стал сильнее.
По трассе проносились автомобили.
Некоторые водители поворачивали головы в его сторону.
Он представлял, о чём они думают.
Наверное, о том же, о чём думали девушки.
Куда идёт этот странный человек?

И зачем?

Он усмехнулся.
А ведь действительно.

Зачем?

Сколько я уже прошел?

Тридцать, сорок километров?

Проверить физическую выносливость?
Доказать, что способен пройти большое расстояние?
Или дело было совсем в другом?
Он вспомнил письмо брату.

«Я добьюсь своего».

Сколько раз за жизнь он повторял эти слова.
Поставить цель.
Добиться.
Преодолеть.
Не сдаваться.
Даже отдых он иногда превращал в соревнование с самим собой.
Обязательно пройти определённое расстояние.
Поднять определённый вес.
Достичь результата.
А можно ли просто идти?

Без цели?

Без результата?

Без необходимости кому-то что-то доказывать?

Он посмотрел на дорогу.
И вдруг подумал:

А что, если не возвращаться?

Мысль появилась настолько неожиданно, что он даже выпрямился.
Не возвращаться.
Совсем.
Просто идти дальше.
Сегодня.
Завтра.
Послезавтра.
Добраться до Атасу.
Потом ещё куда-нибудь.
Найти случайную работу.
Переночевать, где придётся.
Познакомиться с людьми, которых никогда больше не увидит.
Начать всё заново.
Без должности.
Без привычного окружения.
Без бесконечных обязательств.
Он почувствовал странное волнение.
Почти детское, далекое.
Как будто перед ним неожиданно открылась дверь, о существовании которой он давно забыл.
А ведь теоретически это возможно.
Никто не держит его за руку.
Никто не стоит рядом и не запрещает.
Он взрослый человек.
Может просто встать и пойти.
Куда глаза глядят.
И впервые за много лет не знать, что будет завтра.
Он представил, как просыпается утром в незнакомом месте.
Не знает, где окажется вечером.
Не проверяет рабочую почту.
Не составляет планы.
Не отвечает на вопросы.
Просто живёт.
Он улыбнулся.
А потом вспомнил детей, жену, маму.

Интересно, что они подумают?

Сначала, наверное, решат, что он задержался.
Потом начнут звонить.
Жена рассердится.
Позже забеспокоится.
Дети станут спрашивать, куда пропал отец.
Он представил, как младший сын подходит к матери.

— А папа когда придёт?

И почему-то от этой воображаемой фразы стало неприятно.
Он ведь не один.
Никогда не был один.
У него семья.
Люди, которые привыкли, что он рядом.
Не обязательно каждую минуту.
Но рядом.
Что можно позвонить.
Попросить совета.
Пожаловаться.
Поспорить.
Даже просто сказать какую-нибудь глупость.
Он вспомнил, как дети когда-то засыпали у него на руках.
Как учили первые слова.
Как приносили рисунки.
Как бежали навстречу, когда он возвращался домой.
Теперь они выросли.
Но разве от этого перестали нуждаться в нём?
И жена.
Он вспомнил её утреннее:

«Только телефон возьми».

Она ведь даже не предполагала, что обычная прогулка может превратиться в нечто другое.
Он посмотрел на телефон.
Несколько сообщений.
Одно от жены.

«Как идёшь? Всё нормально?»

Он прочитал.
Не ответил сразу.
Потом написал:

«Всё хорошо. Иду».

И снова посмотрел на дорогу.

А что, если они прекрасно справятся без него?

Жена умеет решать множество вопросов самостоятельно.
Дети тоже так-то не маленькие, младший уже тинейджер.
На работе найдут другого руководителя.
Проекты продолжатся.
Документы будут подписываться.
Совещания — проводиться.
Жизнь не остановится.
Все будет идти своим чередом.
Как будто его и не было, обидно даже как то.
И тут же рассмеялся над собой.
Вот ведь человек.
Сначала мечтает, чтобы от него никто ничего не требовал.
А потом обижается при мысли, что без него могут обойтись.
Он покачал головой.
Удивительная штука — человеческое самолюбие.
Он снова пошёл.
Теперь медленнее.
Ноги уже заметно устали.
Иногда приходилось останавливаться, чтобы размять мышцы.
Но мысли были заняты совсем другим.

Почему желание уйти возникло именно сейчас?

Разве он несчастен?

Нет.

У него есть всё, о чём когда-то мечтал.
Семья.
Дети.
Дом.
Работа, которая ему нравится.
Возможность помогать другим.
Уважение.
И всё-таки где-то глубоко внутри жило ощущение, что он не успел чего-то важного.
Будто однажды свернул с дороги, которая могла привести его в совершенно другую жизнь.
И с тех пор всё пытался представить, что осталось за тем поворотом.
Он вспомнил юность.
Зачитанные до дыр книги.
Майн Рид, Фенимор Купер, Жуль Верн.
Мечты о путешествиях.
О далёких странах.
О невероятных открытиях.
О том, что когда-нибудь обязательно совершит что-то необыкновенное.
Потом появилась работа.
Ответственность.
Семья.
Дети.
Каждое решение казалось правильным.
И, наверное, было правильным.
Но постепенно свободного пространства становилось всё меньше.
Он уже не мог просто взять и исчезнуть на несколько дней.
Всегда находилось что-то важное.
Кому-то требовалась помощь.
Кто-то ждал решения.
Кто-то рассчитывал на него.
И он привык.
Быть нужным.
Быть сильным.
Быть человеком, который справляется.
Но иногда ему хотелось перестать справляться.
Хотя бы ненадолго.
Просто позволить себе не знать, что делать дальше.
Он остановился.
Впереди уходила вдаль дорога.
Позади остался город.
В какой-то момент ему показалось, что именно здесь проходит невидимая граница.
С одной стороны — вся его прежняя жизнь.
С другой — неизвестность.
Он мог выбрать любую.
Нужно было только сделать шаг.
Телефон снова завибрировал.
Звонила жена.
Он посмотрел на экран.
Несколько секунд колебался.
Потом ответил.

— Да, дорогая.

— Ну ты где?

— Иду.

— Далеко ушёл?

— Прилично.

— А когда домой?

Он посмотрел на дорогу.

— Пока не знаю.

— В смысле не знаешь?

— Ну, ещё немного пройдусь и обратно.

— Только не задерживайся. Ты же помнишь, что у нас вечером планы?

— Помню.

— И поешь нормально. Ты хоть что-нибудь взял?

Он улыбнулся.

— Взял. Не переживай.

— Ладно. Звони, если что.

— Хорошо.

Он убрал телефон.
Обычный разговор.
Никаких упрёков.
Никакой ссоры.
Она просто ждала его домой.
И почему-то именно это оказалось самым трудным.
Если бы они поссорились, всё было бы проще.
Можно было бы обидеться.
Разозлиться.
Сказать себе, что никто его не понимает.
Что он устал.
Что имеет право уйти.
Но никто его не выгонял.
Никто не причинял ему зла.
Дома его ждали.
А он стоял посреди дороги и размышлял, не оставить ли всё это позади.
Он почувствовал стыд.
Но почти сразу возразил самому себе.

Разве желание свободы — это предательство?

Разве человек обязан всю жизнь жить только ради других?

А как же он сам?

Его мечты?

Его желания?

Тот двадцатиоднолетний парень, который когда-то писал письмо Брату?

Неужели от него ничего не осталось, кроме старой тетради?

Он долго смотрел на горизонт.
Ветер трепал серую куртку с надписью Columbia.
Мимо проехала машина.
Потом ещё одна.
Дорога была совершенно равнодушна к его сомнениям.
Она просто продолжалась.
Через некоторое время он почувствовал боль в ноге.
Сначала несильную.
Потом более заметную.
Он остановился и осторожно перенёс вес с одной ноги на другую.
Неприятно.
Похоже, снова перегрузил связки.
Он вспомнил прошлую давнюю попытку дойти до Атасу.
Тогда всё закончилось почти так же.
Усталость.
Боль.
Разочарование.
И возвращение домой.
Он усмехнулся.
История повторяется.
Снова не дошёл.
Снова не добился.
Снова отступил.
И тут же поймал себя на этой мысли.

Отступил?

Перед кем?

Кому он обещал обязательно дойти?

Кто вообще сказал, что нужно непременно завершать каждое начатое дело?

Он снова сел на обочине.
Снял рюкзак.
Достал воду.
Некоторое время просто сидел, глядя на степь.
Потом решил переобуться.
Ноги вспотели, носки стали влажными, а впереди ещё предстояла обратная дорога.
Он расстегнул боковой карман рюкзака.
Достал запасные носки.
И замер.
В руках оказалась пара ярких красно-зелёных носков с новогодними рисунками.
Маленькие ёлочки.
Снежинки.
Какие-то смешные олени.
Он нахмурился.
Странно.
Ведь утром он совершенно точно брал чёрные спортивные носки.
Даже проверял их перед тем, как положить в рюкзак.
Он повертел носки в руках.
Может, перепутал?
Возможно, в ящике рядом лежали эти, новогодние.
Он вспомнил, как собирался утром.
Комод.
Открытый ящик.
Чёрные носки.
Или всё-таки не чёрные?
Он пожал плечами.
Какая разница.
Носки как носки.
Главное, сухие.
Он снял обувь, переоделся и снова обулся.
Из-под черных кроссовок Zegna Triple Stitch Vetta выглядывали яркие красно-зелёные полоски.
Он посмотрел на свои ноги и рассмеялся.
Ну вот.
Настоящий путешественник.
Почти франт.
Посреди весенней степи, в походной одежде и новогодних носках.
Если бы сейчас остановились те девушки, наверняка это повесило бы их еще больше.
Он убрал влажные носки в рюкзак.
И почти сразу забыл об этой странности.
Боль в ноге не проходила.
Он сделал ещё несколько попыток идти, но быстро понял, что продолжать путешествие неразумно.
Впереди виднелась остановка междугородного автобуса.
Он медленно направился к ней.
Пока шёл, снова думал о дороге.
О свободе.
О возможности уйти.
И о том, почему всё-таки решил вернуться.
Он не чувствовал себя побеждённым.
Но и победителем тоже не был.
Скорее человеком, который подошёл к краю чего-то неизвестного, заглянул туда и отступил.

Отступил или все же струсил?

Автобус подошёл минут через двадцать.
Он поднялся по ступенькам, расплатился за проезд и прошёл в салон.
Увидел одиночное сиденье с какой-то надписью над ним у окна.
Он сел, поставил рюкзак между ног и вытянул уставшую ногу.
Как давно он не ездил на автобусе?

Год?

Два?

Пять?

Может, больше?

Он попытался вспомнить и не смог.
Последние годы почти всегда передвигался на машине.
Сел.
Закрыл дверь.
Включил музыку или новости.
Доехал куда нужно.
Вышел.
Удобно.
Быстро.
Привычно.
А здесь всё было иначе.
Автобус вздрагивал на неровностях дороги.
Где-то скрипело сиденье.
Впереди разговаривали две женщины.
Мужчина через проход смотрел громко видео на телефоне без наушников.
Автобус останавливался и ехал, люди заходили и выходили.
Несколько пассажиров дремали, покачиваясь в такт движению.
Пахло мокрой одеждой, пылью и чем-то съестным.
Он посмотрел на людей вокруг.
Обычные лица.
Усталые.
Сосредоточенные.
Иногда раздражённые.
У каждого своя жизнь.
Свои проблемы.
Свои маленькие радости.
Он подумал, что в последнее время слишком редко оказывался среди незнакомых людей.
Не на совещании.
Не в магазине.
Не в ресторане.
А просто рядом.
Без необходимости разговаривать.
Без какой-либо роли.
Он опустил взгляд.
Из-под брючины выглядывал красно-зелёный носок с маленьким оленем.
Он улыбнулся и машинально поправил штанину.
Потом передумал.
Пусть торчит.

Почему бы и нет?

На одной из остановок в автобус вошла женщина с двумя детьми.
Мальчику и девочке было лет пять-шесть.
Женщина держала небольшую сумку, а дети, цепляясь за её руки, пытались удержаться на ногах, пока автобус трогался.
Было одно свободное место, и она села.
Рядом с ней у окна сидел крупный мужчина.
Широкоплечий.
В тёмной куртке.
Он смотрел в окно.

— Извините, — обратилась к нему женщина. — Вы не могли бы уступить место детям?

Мужчина повернул голову.

— Чего?

— Детям тяжело стоять. Может, хотя бы одного на колени посадите, а я второго?

Он раздражённо махнул рукой.

— Я что, нанимался тут всех рассаживать? Сама нарожала — сама и держи.

Женщина растерялась.

— Я же вас нормально попросила.

— Ну и что? Я тоже деньги за проезд заплатил.

Она отвернулась.

Дети стоя прижались к ней и притихли.

Он наблюдал за происходящим со своего места.
Внутри неприятно кольнуло.
Можно было промолчать.
В конце концов, он сидел достаточно далеко.
Может, кто-нибудь другой вмешается.
Но никто не вмешивался.
Он поднялся, придерживаясь за спинку сиденья.

— Друг, ну зачем вы так? Она же нормально попросила. Дети маленькие.

— Садитесь на мое место.

Тот повернулся.

— А тебе что надо?

— Ничего. Просто можно ведь по-человечески.

— Ты что, великий?

Он даже не сразу понял вопрос.

— В смысле?

— Великий, говорю? Самый умный тут?

Несколько пассажиров повернули головы.

Мужчина приподнялся, сдвинув женщину к краю сидений.

Оказался действительно крупным.

— Давай выйдем, поговорим.

Он почувствовал, как внутри мгновенно собралась привычная готовность ответить.
Не страх.
Скорее раздражение.
Ну что за человек?
Неужели настолько трудно уступить место ребёнку?

И почему обычная просьба должна превращаться в конфликт?

Он посмотрел мужчине в глаза.
На секунду представил, как они выходят из автобуса.
Драка.
Удары.
Борьба.
Допустим, он окажется сильнее.
Допустим, победит.

И что дальше?

Синяки.
Разбитая губа.
Возможно, травма.
Заявление в полицию от потерпевшего в полицию.
Объяснения.
Штраф.

Как давно я не сидел в КПЗ?

А в понедельник — работа.
Совещание.
Сотрудники.
Коллеги.

«Что с вами случилось?»

И что он ответит?

Подрался в автобусе из-за места?

Он вдруг почувствовал нелепость происходящего.
Не самой просьбы женщины.
И не своего желания вмешаться.
А того, насколько легко чужая грубость могла втянуть его в совершенно бессмысленную историю.
Он сделал паузу.

— Друг, я не собираюсь с тобою драться. Просто попросил вести себя нормально.

— Тогда сиди и не лезь.

Он почувствовал, как вспыхнуло лицо.
Ответ уже был готов.
Резкий.
Грубый.
Обидный.
Такой, после которого конфликт наверняка продолжился бы.
Но он промолчал.
Мужчина ещё несколько секунд смотрел на него.
Потом отвернулся, продолжая бурчать.

— Умники нашлись тут.

Он так и остался стоять в двух шагах от них держась за поручень.

Через остановку мужик вышел.

Автобус поехал дальше.

Женщина тихо сказала:

— Спасибо.

Он кивнул.

— Да не за что.

И сел обратно.
Некоторое время он смотрел в окно.
Внутри оставался неприятный осадок.
Он пытался понять, что именно его задело.
Грубость этого мужика?
Да.
Но не только.
Наверное, ещё и собственная растерянность.
Ведь он действительно на мгновение растерялся.
Не испугался.
Просто не захотел продолжать.
И теперь почему-то чувствовал себя так, будто отступил, струсил.
Опять.
Сначала на дороге.
Теперь здесь.

Как-то не по пацански?

Прошептал он, усмехнулся.

Что за день такой?

Сплошные отступления.

А потом вдруг подумал:

Почему он вообще считает это отступлением?

Разве обязательно нужно драться, чтобы доказать свою правоту?

Разве отказ от бессмысленного конфликта делает человека слабым?

Нет.

Конечно, нет.

Но неприятное чувство всё равно оставалось.
Он вспомнил, сколько раз в жизни вмешивался в чужие проблемы.
На работе.
Среди знакомых.
Иногда даже совершенно незнакомых людей.
Не мог спокойно смотреть, когда кого-то обижали.
Когда поступали несправедливо.
Когда сильный пользовался слабостью другого.
И каждый раз почему-то чувствовал, что обязан что-то сделать.
Даже если его никто не просил.
Даже если это могло обернуться неприятностями.
Бывало заканчивалось серьезными потасовками и синяками.

Почему?

Что ему больше всех надо?

Он посмотрел на женщину с детьми.
Мальчик теперь сидел на освободившемся месте.
Девочка сидела на коленях у матери, держась за поручень спереди.
Женщина что-то тихо рассказывала им.
Дети улыбались.
Он тоже невольно улыбнулся.
Наверное, всё-таки не зря вмешался.

Но почему после этого ему было так грустно?

Автобус приближался к городу.
За окном снова появились знакомые дома.
Гаражи.
Остановки.
Пустыри.
Те самые серые улицы, по которым он шёл утром.
Он смотрел на них и думал, насколько странным получился день.
Утром ему казалось, что он хочет уйти от всего привычного.
Потом незнакомые люди неожиданно подарили ему радость.
Затем появилась мысль о настоящем побеге.
А теперь он возвращался домой с больной ногой, в нелепых новогодних носках и с неприятным осадком после ссоры в автобусе.
Он усмехнулся.
Вот тебе и путешествие.
Хотел почувствовать себя свободным.
А в итоге снова оказался втянут в чужую проблему.
Даже здесь.
В автобусе.
Среди незнакомых людей.
Он вдруг понял, что от самого себя уйти гораздо труднее, чем от дома или работы.
Можно оставить должность.
Можно выключить телефон.
Можно уйти пешком в другой город.
Но как оставить себя, собственный сформированные годами принципы?
Привычку вмешиваться.
Желание помогать.
Потребность быть нужным.
Невозможность спокойно пройти мимо несправедливости.
Он задумался.

А может быть, именно это и есть он настоящий?

Не должность.
Не достижения.
Не дом.
Не машина.
А всё то, от чего невозможно отказаться, даже оказавшись совершенно одному среди незнакомых людей.
Когда автобус остановился, он осторожно поднялся.
Нога всё ещё болела.
Он поправил рюкзак и направился к выходу.
На ступеньках задержался, пропуская пожилую женщину.

— Спасибо, сынок, — сказала она.

— Пожалуйста.

Он вышел.
Воздух показался прохладным после душного салона.
Город жил своей обычной жизнью.
Проезжали машины.
Кто-то спешил домой.
Кто-то стоял возле магазина.
Ничего особенного.
Он достал телефон.
Написал жене:

«Еду домой».

Потом посмотрел на сообщение.
Улыбнулся.
Надо же.
Даже здесь не совсем точно написал.
Он уже приехал.
Но исправлять не стал.
Ответ пришёл почти сразу.

«Хорошо. Ждём».

Он убрал телефон.
И медленно пошёл в сторону дома.
Вечером он долго стоял под горячим душем.
Ноги гудели.
Тело приятно ныло от усталости.
Он думал о пройденной дороге.
О девушках.
О людях на остановке.
О степи.
О мужчине в автобусе.
И о том моменте, когда всерьёз представил, что может не возвращаться.
Странное чувство.
Он ведь действительно мог уйти.
Никто бы не остановил его физически.
Не было ни стены, ни закрытой двери, ни цепи.
Только люди, которые его ждали.
И собственное нежелание сделать им больно.
Он выключил воду.
Вытерся полотенцем.
Из комнаты донёсся смех детей.
На кухне жена с кем-то разговаривала по телефону.
Обычный вечер.
Обычный дом.
Он вышел из ванной.
И вдруг поймал себя на мысли, что всё ещё представляет дорогу.
Ту самую.
Уходящую за горизонт.

Что было бы, если бы он не развернулся?

Если бы продолжил идти?

Куда бы пришёл?

Кого встретил?

Каким человеком стал бы через неделю?

Через месяц?

Через год?

Он остановился посреди коридора.
Потом покачал головой.
Глупости.
Он вернулся.
И правильно сделал.
Из комнаты донёсся голос:

— Пап, иди сюда! Смотри, что покажу!

Он улыбнулся.

— Сейчас иду!

И направился к детям.
Но где-то глубоко внутри осталась одна мысль.
Не о том, что он не смог уйти.
А о том, что впервые за много лет по-настоящему представил такую возможность.
И теперь знал:
Если однажды он всё-таки решится, дорога будет ждать его там же.


Рецензии