Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ и их аналогов причиняет вред здоровью, их незаконный оборот запрещен и влечет установленную законодательством ответственность.
Маятник Фуко
В ходе движа общество осознало, что лит. пресса всё же нужна и финансирование малотиражных дорогих изданий взяли в свои руки председатели. Вскоре была осознана возможность печати не только для пользы, но и для развлечения. На чём собственно держались многие бульварные издания. Потом даже физические лица получили возможность издавать свои вирши. И всё бы оно шло прекрасно, но обновлённый человек захотел вложить в буквопечатанье свой обновлённый смысл. Каждый мог создать апокриф, невзирая на, были случаи человек продавал квартиру и издавал книгу тиражом тысяча экземпляров. Издательство Красноярский рабочий издало Кама сутру на серой газетной бумаге миллионным тиражом и обанкротилось.
Эти издатные движи случились в Италии много раньше в семидесятые годы, когда Умберто Эко трудился в издательстве уже сложились схемы коммерции. Автор платил за публикацию, ведь кто-то должен платить за это дело. Для привлечения кур несущих бумажные яйца издатели придумывали заманушки. Печатали Пупкина вместе с Пушкиным, портрет Лермонтова вместе с портретом Петрова. А Петров получив сборник читал и смотрел себя любимого. Как пишет Эко для пущей важности в процессе нахлобучивания нужна была королевская кровь, у писателя в романе она вымышленная, а тут на сайте реальная в виде сообщений о букинистических заботах Романовых.
Понятно, что в таких условиях литература, как таковая отдыхает, но талантливые люди остались, их стало больше, хотя старые кадры не пускали к корытцу новых, они всё равно пробили себе дорогу. Некоторые как Бушков попали в струю, некоторые как Жуков в рекламу, некоторые как Слонов в столичные книжные лавки. Некоторые как Лимонов занялись откровенным самиздатом.
Советские писатели время не теряли, воспитывали смену, организовывали и вели кружки, Лито, университет работал по профилю. Когда же финансирование писателей было урезано, то они бросили почти всю свою смену на произвол судьбы. Некоторым молодым литераторам удалось устроиться по близкому профилю в учебных заведениях, театре, издательствах, редакциях, но в основном состоялось хобби. Такие литераторы не подходили в схему лохотрона с оплатой публикаций.
У всей писательской сферы была потеряна главная задача старого мира - прославление человека труда и трудовых подвигов общества.
Оказалось, что человек труда готов работать за деньги без прославления, а иногда за деньги ещё и скрытно, т.к. выгодно работать в открытую стало нельзя. Трудовые подвиги, которые и раньше в основном сводились к покорению природы и добыче ресурса, зачастую приходилось и приходится скрывать в новых экономических условиях.
Такое парадоксально состояние общественных отношений само по себе способно породить теорию заговора. Вольные каменщики ведь это тоже секта заговорщиков.
В социалистической теории казус общественного игнора человека труда на ранней стадии сводился к теории классовой борьбы, на поздней стадии к административной бутафории и писательскому, художественному плакату «Человек труда», газета «Труд».
Когда труд оказался за скобкам, то на сцену вышла собственно литература, тоже труд, деятельность, которая создаёт продукт, который кто-то, как-то должен купить. И тут всё оказалось непросто. Одни имели общественное довольствие без необходимости создания продаваемого продукта, другие хотя имели талант, но продукт создать не могли или не понимали схемы этого бизнеса. Государство оставило эту нишу для веселухи, клубной деятельности, это касалось не только литературы, изделия народных промыслов тоже вдруг оказались реквизитом общественной тусовки, потеряли свою изначальную значимость как продукта ремесла.
Заметьте, что Умберто Эко даже не обсуждает необходимость создания продукта, который продаётся на рынке, но обсуждает продукт, который можно продать его авторам. Хотите теорию заговора, пожалуйста, купите её в своё удовольствие. С этой точки зрения роман пока никто не проанализировал.
Я познакомился с литературной средой Красноярска в нулевые годы. Рита Романова привела меня в Лито «Русло», эта организация была пенсионерская, совершенно сумасшедшая, но трёхчасовые вирши графоманов оказали благотворное воздействие на моё сознание. Я занимался экстремальным вредным для здоровья закаливанием и, окунувшись в Русло, понял что эта деятельность тоже экстремальна. Однако, если моржевание приемлемо из-за адреналинового допинга, то поэтическая или графоманская нагрузка могут кроме нервной эйфории ещё и депрессию вызвать. Тогда цель, какая-то должна быть такого занятия. Оплаты графоманам за их работу нет, похвалы особой за выступления тоже нет, цели кроме надуманной тоже нет. И тогда вопрос, зачем оно надо? Затягивает как наркотик нервное возбуждение от мысленного повторения текстов, это есть. В целом негатива больше чем пользы. Прославлять труд и государство не требуется, ругать всё плохое во имя всего хорошего этого избыточно. Но один бонус в виде возможности сцены был.
И со временем я понял, что Лито может быть полезно если туда звать преимущественно не графоманов а сам процесс сделать коллективным в творческом плане, т.е. не соревнование голосов, а хор. Кроме того надо попытаться при самиздате добиться хотя бы компенсации затрат. Т.е. чтоб получив авторский сборник, автор получал не визитки в сто страниц, а подарок для друзей и даже расчетную единицу за встречные услуги. Всё это удалось реализовать т.к. время и место способствовали реализации плана отличного от Плана Умберто Эко.
Ещё в восьмидесятые селекцией юных литераторов в Красноярске занималась Аида Фёдорова талантливый писатель и педагог. Под её крылом окрылилось Лито Диалог, очень участниками которого в разное время были Евгений Славский, Нина Бондарева, Марина Плавко, Надя Омелко, Рома Лесик, Галина Бояркина, Сергей Пилипенко, Лёха Багрец… цвет красноярской молодёжной лито тусовки. Кроме этого был момент, который мало кто знал. В городе функционировали в разное время и одновременно четыре великие сподвижницы богемы Лада Захарова, Маргарита Масленникова, Диана Скрипник, Маргарита Радкевич. Они бросились на амбразуру тусовки народной эстрады и Лито. Трое из них убыли, у Риты Радкевич просто здоровье конское. Позже пятой с раздельным стартом в элиту артпилотов, вошла Лена Аристова, которая тоже дай бог каждому.
Силами Диалога и аурой беспредельщиков богемы мне удалось собрать лидеров в один проект «Часовенку». В краевой библиотеке мы организовали фестиваль поэзии, где был цвет красноярской поэзии и авангарда. Под это шоу мы сделали первый выпуск поэтического сборника «Часовенка». Грубым самопалом вначале на струйном неубиваемом принтере, затем на ризографе авантюриста профи Бориса Пестрякова мы стартанули Часовенку. В общем-то цвет после первого концерта разлетелся, возраст был у лидеров уже не пионерский, но три редактора Марина Плавко, Андрей Калякин, Надя Омелко продолжили выпуск тематических номеров самиздата, а ваш покорный слуга заострился на шоу составляющей проекта.
Я направил усилия на то, чтоб графоманы на тусовку не попадали, а чтоб были те кто может слушать общий хор. Не важен возраст, талант, важно слышит автор зал и коллег или не слышит. Поэтому наши тусовки всегда были яркими, чакра творчества включалась регулярно. Мы выпускали тематические номера альманаха Часовенка. Допустим тексты песен, стихи для детей, столбовская тема, сказки, фэнтези, севера и т.д. Провели восемь конкурсов Снежная королева. Но даже там не лучший выступающий побеждал, а тот кто в этом году больше выдал на гора творческого продукта. Увлечение сборниками было сильное, по три штуки за год авторы делали. Причем графоманы, как раз больше преуспели, у них и сил поучаствовать в наших программах не оставалось и отсеивать их было проще. В результате сборники серии «Народный поэт» были для авторов почти бесплатны. Они во первых их много не брали, да и я делал их почти вручную на лазерном принтере, типография (Андрей Ли) только в обложки вставляла. Эти сборники, например, Лена Пуртикас меняла на дрова, Геннадий Честный на бутылку у спонсоров. Серёга Пилипенко несколько штук своих продал, а мы его книги дарили хорошим людям. Был случай, я два всего два экземпляра для дамы из 45-ки отправил по почте, у неё купили прямо на почте, она домой не донесла. Один номер альманаха мы в автобусе листали на Алтае подошёл шаман и купил, сказал, что энергетика от букваря лучится. Это конечно воодушевляло. Мы для сцены выпуск делали. Марина писала сценки для детей, их ставили в Литмузее. На Алтае был случай мы втроём поехали на удачу в Чемал с прицелом на постановку по ходу. Она случилась, в пионерском лагере дети были в полном погружении, и когда их воспитатели из ревности выключили свет, дети светили сцену телефонами. Нас конечно тогда пёрло, лет пять активно работали, потом всё пошло на убыль, закончилось всё в код ковида, прямо перед его началом прошла последняя тусовка на ней было четыре человека. Но «Часовенка» это новости из склепа. Все находки красноярского авангарда у меня заархивированы, и я публикую по мере сил.
Теперь вернёмся к маятнику. ИИ пишет что деятели Плана образно нашли точку опоры в точке подвеса маятника. Я думаю, что точка опоры и плоскость свободы маятника не карданный подвес или упругая нить, а гармония. Осциллятор, как атом в общем теле сохраняет свою полную свободу, хотя и разделяет с ним общую судьбу.
Свидетельство о публикации №226112101483