Парадокс манускрипта Войнича - Шпионская Гипотеза
https://github.com/maximvsQMC/voynich-spy-hypothesis
https://doi.org/10.57967/hf/11747
Аннотация.
Манускрипт Войнича похож на весьма объёмный астромедицинский справочник позднего Средневековья. Однако, невзирая на преклонный возраст, его текст остаётся непрочитанным, а прикладное назначение рисунков — неясным. В основе настоящей исследовательской работы стоял вопрос: что, если под видом безобидной врачебной книги по женскому здоровью («женским секретам») на самом деле скрывается не лечебный протокол, а описание тяжёлой промышленной технологии? Каким вообще должен быть человек, способный написать такой уникальный во всех отношениях труд?
В данном исследовании предпринята попытка проследить всю логическую цепочку от материальных особенностей алхимического пособия Beinecke MS 408 до горнорудной экономики Сербии и Боснии того времени, торговой практики средневекового Дубровника и внешней политики Милана времён правления Висконти.
Предмет предполагаемого секрета манускрипта в рамках настоящей исследовательской программы сознательно определён узко: в зашифрованном тексте описаны и проиллюстрированы структура горнообогатительного кластера по добыче и переработке argento di glama (золотоносного серебра), а также подробная технология разделения полученного сплава на чистое золото и серебро, вероятно, с применением ртути.
Отправной точкой для данного исследования послужила оригинальная «Горная гипотеза» Яноша Жироша (Zenodo, 2026), где техническое прочтение рисунка девяти розетт Войнича описывается в металлургическом регистре, формируя недостающую зацепку. Дальнейшая исследовательская траектория рассуждений неожиданно приводит к двум архивным биографическим следам: еврейскому врачу Элии Саббато и славянскому писарю Руско Христофоровичу.
Совместная работа этих исторических персоналий по созданию манускрипта Войнича рассматривается на фоне судьбоносных событий для Европы 1427–1430 годов — османской угрозы Ново-Брдо, войны за Конавле и тайных планов официального Дубровника против воеводы Радослава Павловича.
В финале настоящего расследования формулируются «Шпионская гипотеза» появления манускрипта Войнича и программа её независимой верификации научным сообществом. Данная статья предлагает конкретную и фальсифицируемую историческую модель, прямо указывая на недоступные для текущего исследователя документы, которые способны её подтвердить или разрушить.
ПРОЛОГ. Перекрёсток миров и одна книга
Что общего у еврейского врача, золотоносного серебра славянских рудников, тайных шифров Миланской канцелярии, секретных миссий папского престола, планов турецкого султана, старинного алхимического фолианта и войны?
Попробуем представить за одним столом людей, стоящих за этим перечнем. Папский врач принесёт лекарства, рудничный мастер — образец металла, канцелярист — закрытое письмо. У папы свои послы, у султана — свои замыслы, у алхимика — сосуды и непонятные записи. О чём они смогут договориться? Вероятно, ни о чём. Во всяком случае, так кажется, пока не положишь перед ними ещё один предмет — книгу, о происхождении которой никто не способен сказать ничего определённого.
На её страницах — диковинные растения с неправдоподобными и неидентифицируемыми морфологическими признаками, преисполненные бессмыслицы астрологические схемы, обнажённые женские фигуры в бассейнах, странные трубки и потоки. На развороте одного раскладного листа появляется композиция девяти «розетт»; они соединены столь причудливо, что невольно хочется найти в этих связях хоть какое-то логичное назначение. Между абстрактными рисунками тянутся сотни строк диковинного непонятного текста. Знаки предельно необычны и уникальны. Однако рука автора применяет новейший для своего времени алфавит с такой лёгкостью и безошибочностью, словно всю жизнь писала именно так.
Тут появляется первая несостыковка. По устройству книга напоминает астромедицинский справочник: разделы узнаваемы, рисунки повторяются, текст прилежно поясняет иллюстрации. Однако воспользоваться этим справочником нельзя. Он нечитаем. Не существует общепринятого ключа для чтения, нет достоверного имени составителя, нет уверенности даже в том, что нарисованные растения — растения, а зодиакальные созвездия, знаки и планеты относятся к астрологии. Кому вообще понадобилось создавать столь объёмную книгу, если читать её могли лишь особо посвящённые? И если они действительно посвящённые, то во что именно?
Человек, способный изготовить подобную книгу, вряд ли мог быть случайным дилетантом. Ему требовались подготовка, мотивация, материалы, часы сосредоточенной работы и основное занятие, логично объяснявшее возможному окружению оригинальность и кодирование рисунков и записей. Если шифр предназначался для служебного пользования, владелец должен был знать его предельно хорошо, чтобы писать долго (вероятно — годами), не перепроверяя по словарю каждую следующую букву. Таким образом, если перед нами не астромедицинский справочник, а некий промышленно-технический план, то нужно искать логику, в которой скрытая технология окупала бы труд по её маскировке под видом обычного ремесленного секрета. Если маской служила медицина, необходимо найти человека, для которого странные растения и женские фигуры выглядели бы для своего времени профессионально уместно и естественно.
Расследованию сначала придётся выяснить, какие занятия могли служить автору законным объяснением для такой необычной и творческой работы. Потом — какие знания он хотел укрыть и где эти знания имели цену. И лишь в конце нашего исследовательского пути обнаружатся два имени. Одно принадлежит врачу, другое — писарю и сыну врача. Летом 1430 года в одном и том же месте жизнь второго оборвалась, а первый убыл оттуда в другую страну. И в этом же месте и в то же время официальные власти тайно искали способ расправы с прежним союзником.
Эти события могли и не иметь между собой ничего общего. Но именно потому их стоит разобрать скрупулёзно: не подгоняя следственные выводы под доводы, а проверяя, выдерживает ли разгадка предельное перекрёстное давление пёстрых обстоятельств.
I. Вещественное доказательство: паспорт MS 408
Вещественное доказательство хранится в Нью-Хейвене, в Библиотеке редких книг и рукописей Бейнеке Йельского университета, под сигнатурой MS 408. Название «манускрипт Войнича» дано не средневековым автором, а по имени антиквара Уилфрида Войнича, который в 1912 году вывел кодекс на современный книжный рынок. Место изготовления неизвестно. Имена первоначального владельца, заказчика и автора не установлены. Задача исследователя — не заполнить эти пустоты заранее знакомой историей, а определить, какие источники могут их сократить. [1]
Лабораторно подтверждённый рубеж для настоящего расследования особенно важен. Радиоуглеродное исследование пергамента манускрипта подтвердило временной коридор 1404–1438 годов. Это датировка материала, а не написания текста на нём. Пергамент мог храниться до использования; изображения и текст могли появиться после подготовки кожи. Следовательно, даты 1404 и 1438 не являются двумя штампами на входе и выходе из мастерской. Тем не менее они фокусируют исследовательское внимание на узком временном отрезке и заставляют всерьёз рассматривать культуру раннего XV века, не позволяя без специальных доказательств перенести создание книги, например, на эпоху Рудольфа II или поздние металлургические технологии XVI века. [4]
Изображения в манускрипте принято условно делить на шесть тематических разделов. Ботанический содержит крупные иллюстрации растений, часто по одному экземпляру на странице. Астрономо-астрологический состоит из круговых диаграмм, звёзд и зодиакальных мотивов. Так называемый бальнеологический, или купальный, изобилует женскими фигурами, резервуарами, трубами и необычными формами их соединений. Космологический представляет собой прежде всего двойной разворот девяти розетт — центральный объект внимания настоящего расследования. Фармацевтический показывает части растений и сосуды, а заключительные текстовые листы с маленькими звёздами напоминают записи рецептов или пункты перечня. Все эти названия принадлежат исследовательской традиции: прочитать внутренние заголовки авторского оригинала никто не смог. Некоторые листы манускрипта безвозвратно утрачены. [1; 5]
Сам текст манускрипта занимает большую площадь. Он не выглядит множеством редких символов, расставленных между рисунками ради красоты. Напротив, строки имеют устойчивые интервалы, повторяются группы знаков и особые формы начальных и конечных позиций. Для современного научного прочтения используется транслитерация EVA (European Voynich Alphabet) — система транскрипций, помогающая передавать графические формы алфавита Войнича средствами современного английского алфавита. Однако буквосочетание в EVA не обязательно тождественно оригинальному произношению. Так, например, EVA-запись sh можно соотносить со славянским звуком «ш», а ch — со звуком «ч», однако полное отождествление этих звуков с оригинальным звучанием только на основании EVA-транскрипции невозможно доказать. Из этого ограничения впоследствии родится один из самых интригующих вопросов нашего расследования. [2; 7]
История современной находки тоже имеет собственную драматургию. В 1912 году Войнич купил кодекс из иезуитского собрания во Фраскати близ Рима; традиционно с этой сделкой связывают виллу Мондрагоне. Книжный коллекционер Войнич не раскопал книгу в древнем тайнике. Он приобрёл предмет, у которого уже была долгая жизнь европейского коллекционного и учёного артефакта. В 1961 году манускрипт попал к книготорговцу Хансу Краусу, а в 1969 году был передан Йельскому университету. Оригинал находится под строгой охраной, однако его цифровые изображения открывают возможность подробного изучения и сравнения всех оцифрованных листов. [1; 24]
Самый известный ранний след ведёт в Прагу XVII века. В письме Иоганна Марка Марци иезуиту Афанасию Кирхеру, датируемом 1665 или 1666 годом, пересказано сообщение о приобретении книги императором Рудольфом II за 600 дукатов и о её связи с именем алхимика Роджера Бэкона. Эта история широко известна, но сообщение Марци не является сохранившимся императорским счётом. Бэкон жил в XIII веке и потому не мог составить наш кодекс на пергамене начала XV столетия. И всё же пражский след важен: книгу обсуждали люди, знакомые с врачеванием, аптекарским ремеслом, алхимией и поиском тайных смыслов. Признание такого контекста не равняется утверждению, будто Рудольф покупал именно медицинско-алхимическое руководство. Однако это не мешает продолжать расследование. [1; 24]
Сколько времени ведутся поиски разгадки манускрипта Войнича? Если отправной точкой считать появление книги у Войнича в 1912 году, то к 2026 году прошло уже 114 лет. Однако если учитывать ранние попытки учёных XVII века, история неудач длится свыше трёх с половиной столетий. За это время сменялись целые поколения аналитиков, лингвистов, криптографов, историков-литературоведов, химиков и специалистов по средневековой астромедицине. Каждый новый метод устранял некоторые слишком смелые объяснения, но ни один не дал общепринятого непротиворечивого объяснения. Долговечность загадки Войнича — существенный артефакт истории науки и сама по себе свидетельствует о беспрецедентной стойкости исходного шифра. Сейчас всем им на помощь пришло новое поколение ИИ-исследователей. Однако цель настоящей статьи состоит не в том, чтобы взломать хитроумный вековой шифр, а в том, чтобы понять тайную мотивацию и смысл всей проделанной работы по его разработке.
В итоге паспорт объекта на старте оставляет исследование с четырьмя устойчивыми сущностями: объёмная рукопись раннего XV века, слабо идентифицируемая и высокоабстрактная графика, сложная продуманная композиция изображений, отсутствие бесспорной атрибуции. С этой гремучей, противоречивой, а местами бессвязной смеси и начинается следственная работа. Если не отличать фактический паспорт от вольной версии или интерпретации, то любой последующий сюжет рискует превратиться в круговое доказательство: предмет объявят тайным потому, что найден тайный объект, а объект назовут потому, что предмет заранее сочли тайным.
II. Неизвестный язык — или неизвестная задача?
Прежде чем искать автора, стоит разобраться, что вообще известно о языке и назначении этой книги. Единого ответа у исследователей нет. Одни считают, что перед нами обычный язык, записанный особым алфавитом или с помощью сокращений. Другие ищут шифр, в котором заменены буквы, слоги или целые слова. Есть предположения об искусственном языке и о специальных правилах построения слов. Наконец, текст мог создаваться по определённому алгоритму и при этом не содержать связного сообщения. Такую запись называют псевдотекстом. Не меньше разногласий вызывают рисунки. В них видят травник, календарь, трактат о водах, пособие по женской медицине, алхимическую энциклопедию, описание мироустройства или сборник нескольких таких тем. [2; 3]
Лингвистика пока не установила язык манускрипта. Однако она помогает понять, по каким признакам следует проверять предлагаемые объяснения. Клэр Бауэрн и Люк Линдеманн показывают, что повторяемость и порядок знаков не позволяют считать текст ни обычным европейским языком, ни случайным набором символов. Другие исследователи проверяют разные модели естественного языка. Есть и эксперименты с шифрами, которые могли существовать в Средние века. С их помощью удаётся воспроизвести некоторые статистические особенности манускрипта без современной техники. Но получить похожее распределение слов — ещё не значит прочитать книгу. Тем более это не позволяет установить, в какой канцелярии её могли написать. [2; 22; 23]
Для нашего исследования особенно важна ещё одна группа объяснений. Она предлагает рассматривать рисунки как изображения устройств, потоков, соединений, этапов обработки и расположения сооружений. При таком подходе нарисованное растение или человеческая фигура не обязательно обозначают именно растение или человека. К этой группе относится и горная гипотеза Яноша Жироша. К ней мы ещё вернёмся после того, как выясним, были ли исторические причины скрывать в подобной книге ценные технические знания. [21; 28]
Как в таком случае оценивать предложенные разгадки? Главное требование — возможность повторить проверку. Объяснение должно подходить не только к одному рисунку или нескольким похожим слогам. Предложенный способ чтения должен работать на новых листах, объяснять связь подписей с изображениями и давать тот же результат у другого исследователя. Достоверного опроса о популярности разных теорий нет, поэтому выстраивать их рейтинг было бы неправильно. Нет и оснований говорить, что научное сообщество уже признало MS 408 врачебным шифром. Медицинское направление мы выбираем пока по внешнему устройству книги, то есть по тому, что первым бросается в глаза.
Такой выбор определяет и дальнейший способ работы. Мы будем последовательно выяснять, кто мог получить нужные материалы, оказаться в подходящем месте и заниматься составлением подобного труда. Затем посмотрим, какая профессия объясняет формат книги, а какой жизненный путь автора — возможное сочетание языков и изображений. Эти условия последовательно помогают сузить поиск. Но если часть из них основана на спорном прочтении, само их количество не является финальным доказательством. Они лишь указывают, чью биографию и какие архивные документы имеет смысл проверить.
III. След первый. Почему книга напоминает рабочий справочник?
Внешний вид манускрипта подсказывает простое начало поиска. Если в нём собраны растения, врачебная астрология и рецепты, прежде всего стоит искать врача. Для такого человека долгое составление медицинского справочника могло быть обычной профессиональной работой и не вызывать подозрений. Средневековый врач изучал травы, учитывал положение небесных тел, знал свойства минералов и записывал способы приготовления лекарств. Его занятие органично объясняло, зачем ему мог понадобиться большой личный астромедицинский сборник. Пока этого базового основания достаточно: ищем врача. Предполагать более узко алхимика только из-за загадочности книги или шпиона ради увлекательного сюжета было бы преждевременно.
Однако медицинские книги создавали не одни врачи. Их переписывали профессиональные писцы, заказывали аптекари, собирали коллекционеры и использовали монастырские общины. Да и сам по себе рисунок неизвестного растения тоже ничего не говорит об образовании художника. Поэтому начальное предположение следует сформулировать осторожнее: рукопись могла органично возникнуть в профессиональной медицинской среде, а врач — первый человек, которого разумно искать среди организаторов и составителей этой работы. Это направление поиска, а не готовый ответ об авторстве.
Такое предположение согласуется с устройством позднесредневековых врачебных сборников. В них часто соседствовали теория и личный опыт, названия ингредиентов и способы приготовления, медицинские правила и бытовые заметки. На одном листе могли записать средство для глаз, на другом — состав краски, на третьем — наблюдение о вине или способ обработки вещества. Постепенно книга становилась рабочей памятью владельца. Современное разделение наук здесь мало помогает. Практика объединяла всё, что могло лечить, изменять свойства вещества или сохранять продукт.
Показательный пример — рукопись Sloane MS 416. Британская библиотека датирует её 1455–1456 годами. Это сборник рецептов по медицине, изготовлению красителей, обращению с вином и другим практическим занятиям. На листе 155 находится небольшой трактат о тайном письме — Occulte scribendi modus. Считать эту книгу «близнецом» манускрипта Войнича или произведением той же школы оснований нет. Но она показывает, что медицинские рецепты, технические записи и сведения о тайнописи действительно могли находиться в одном кодексе XV века. Образованный медик вполне мог не просто пользоваться готовым сборником в работе, но и составлять свой собственный. [6]
Теперь можно вернуться к MS 408 и проверить, есть ли в нём похожая организация материала. В рабочем справочнике должны повторяться определённые способы записи: рубрики, перечни веществ, инструкции, рисунки для запоминания, указания на время или условия действия. Прежде чем опознавать растение, нужно понять, почему оно изображено именно так. Прежде чем искать рецепт, стоит выяснить, не обозначают ли короткие записи рядом с рисунком названия, количества или повторяющиеся формулы. Медицинская версия станет убедительнее, если удастся объяснить устройство десятков страниц, а не только сходство одной картинки со знакомой травой.
Именно здесь возникает затруднение. Подавляющее большинство из 134 растений неимоверно трудно соотнести с реальными видами по их высокоабстрактной морфологии. Круговые астрологические диаграммы не совпадают с известными учебными таблицами и традиционными канонами. Купальные сцены обнажённых женских фигур тоже композиционно организованы весьма необычно. Внешне манускрипт выглядит как захватывающая абстрактная бессмыслица. Возможно, привычный облик книги был выбран намеренно, в целях маскировки, а смысл заключался в условных связях между изображениями. Но пока это лишь гипотеза. В средневековых астромедицинских книгах и сочинениях о натурфилософии встречались фантастические и составные образы, не имевшие отношения к сознательному введению читателя в заблуждение. Поэтому именно врач остаётся первым кандидатом на авторство по органичному роду занятий. Предположение о медицинской оболочке для других знаний мы сохраним для дальнейшей проверки.
Таким образом, мы нашли пока не автора, а занятие, которое объясняет саму работу над книгой. Врачи того времени изучали лекарственные растения и сдавали экзамены по астрологии. Рядом с лекарственными травами в медицинской литературе могли естественно появляться планеты, сосуды и сложные схемы. Но тогда нужно разобраться с ещё одной особенностью манускрипта. Почему столь значительная часть околомедицинских рисунков связана с женскими телами?
IV. След второй. Почему столько женских фигур?
В большинстве астрологических схем и в так называемом купальном разделе женские фигуры находятся почти повсюду. Они расположены в кольцевых поясах, в резервуарах, соприкасаются с водой, держат какие-то предметы или линии, образуют соединённые группы. Некоторые купальные сцены больше похожи на показ последовательного процесса, чем на обычное купание. Если мы верно выбрали медицинское направление, это может указывать на определённую узкую область работы врача, его допустимую специализацию. Возможно, книга связана с женским здоровьем, уходом, лечебными ваннами или гинекологической практикой. Однако сначала нужно проверить, действительно ли фигуры выполняют здесь медицинскую роль.
Женское здоровье в средневековой Европе было связано не только с лечением. На него влияли представления о скромности, религиозные нормы и повседневный уклад семьи. Существовали повитухи, женщины-практики и домашние способы помощи, которые передавались внутри хозяйства. Одновременно развивалась письменная медицина. Университетские комментарии, большие рецептурники и авторитетные трактаты всё чаще составляли мужчины. Традиции Trotula и Secreta mulierum показывают, что выражение «женские тайны» могло означать разные вещи. За ним стояли и необходимость деликатного лечения, и особые знания о теле, и нравственные ограничения, и защита общественных интересов и стереотипов, и профессиональный авторитет того, кто такими знаниями обладал. [6]
Поэтому было бы неверно считать, что врачу всегда запрещалось видеть пациентку, а скрытая запись обязательно содержала запретный рецепт. Он мог общаться через родственниц, повитух и помощниц. Мог обсуждать с семьёй интимные заболевания, назначать средства и узнавать то, чего не сообщили бы постороннему мужчине. Возможность такого доступа зависела от доверия, репутации, положения пациента и обстоятельств. Она не предоставлялась каждому врачу автоматически. И тем более не давала права разглашать услышанное.
Для нашего поиска отсюда следует более точное условие. Если женские фигуры MS 408 действительно связаны с медициной, стоит искать именно женского врача или врача, который мог иметь допуск для профессионального занятия женским здоровьем. Для такого врача уже органично и естественно не просто составление собственного астромедицинского справочника, но и демонстративное изображение обнажённых женских фигур как прямое соответствие своей врачебной специализации.
При этом остаётся и другое объяснение, второе дно. Женские фигуры могли условно обозначать иные, природные или технические процессы. В средневековых диаграммах человеческим обликом наделяли стихии, планеты, свойства веществ и их взаимодействия. Поэтому фигура женщины ещё не означает, что перед нами образ пациентки. Особенно важно было помнить об этом там, где женские тела тесно связаны с трубами и резервуарами. На первых порах медицинское и техническое прочтения могут выглядеть одинаково убедительно. Различить их поможет последовательность действий, которую удастся обосновать по рисункам.
Пока книга допускает оба прочтения. Одни признаки напоминают руководство о женском теле, другие — схему процессов, в которой человеческие фигуры играют условную метафорическую роль. Да, автор мог описывать обычные лечебные процедуры. Но он также мог воспользоваться медицинскими изображениями для кодирования записи совершенно других сведений. К этому второму объяснению мы ещё вернёмся. Сначала нужно выяснить, почему работе врача, допущенного к лечению женских заболеваний, могло органично соответствовать не только создание подобного справочника, но и его кодирование/шифрование для обеспечения нечитаемости медицинских подробностей для постороннего наблюдателя.
V. След третий. Кто имел право хранить женские медицинские тайны?
Увидев неизвестные знаки в манускрипте Войнича, современный читатель почти сразу предполагает шифр. Но само по себе это предположение ещё ничего не доказывает. Мы знаем только, что общепринятого чтения пока нет. Перед нами может быть особый алфавит, система сокращений, сочетание нескольких языков, искусственные правила составления текста или полная мистификация. Не все такие способы записи сводятся к замене одних букв другими. Тем не менее для нашего расследования полезно допустить, что автор намеренно ограничил доступ к содержанию, и посмотреть, какие естественные причины у него для этого могли быть.
Женский врач XV века вполне официально мог хранить некоторые сведения в тайне по нескольким естественным причинам. Это могло касаться интимной болезни пациентки и репутации её семьи. Особого обращения требовали опасные вещества, яды, противозачаточные средства или способы прекращения беременности. Ценный профессиональный рецепт могли передавать только доверенному ученику. Наконец, часто придворный врач получал щекотливые поручения, связанные не только с лечением. В таких случаях секретность могла относиться к политике, деньгам или технологии.
Примеры медицинской тайнописи действительно сохранились. В европейских рецептурниках конца XIV и первой половины XV века встречаются скрытые слова, заменённые названия ингредиентов и небольшие шифрованные фрагменты. Немецкий врач и автор XV века Иоганн Хартлиб предлагал медицинскому сообществу исключить опасную часть текста либо записать её тайными буквами. В уже упомянутой Sloane MS 416 есть отдельная инструкция по скрытому письму. Из этого не следует существование особого ордена врачей-шифровальщиков. Но сама общественно применимая практика установлена: некоторые медицинские сведения средневековые врачи специально записывали так, чтобы прочитать их мог только ограниченный круг людей. [6]
Однако между этими примерами и манускриптом Войнича есть существенная разница. В известных медицинских записях обычно скрывали отдельное слово, название вещества, дозировку или небольшой фрагмент. В MS 408 неизвестным письмом заполнена почти вся книга. Для сокрытия одного опасного рецепта не нужны сотни страниц. Следовательно, версия о «женских врачебных тайнах» органично объясняет возможную общественно полезную причину соблюдения секретности, но ещё не объясняет мотивацию для такого объёма работы. Количество зашифрованных сведений в манускрипте Войнича на порядки превышает известные примеры аналогичного кодирования врачебного текста. Возможно, их ценность вообще выходила за пределы врачебного приёма.
Отдельного внимания заслуживает манера письма. Текст не выглядит набором случайных знаков, каждый из которых автор выводил с остановкой. Повторяемость форм позволяет предположить, что система записи была ему весьма и весьма привычна. Создаётся ощущение «хорошо поставленной руки». Однако по одной фотографии нельзя надёжно определить скорость и уверенность движений. Для этого современные исследователи изучают дуктус — направление и последовательность штрихов. Кроме того, автор-врач мог освоить письмо и в ходе самой многолетней работы над книгой. Поэтому специальная предварительная подготовка, тренировка, практическое освоение и навык письма на новом алфавите остаются возможным объяснением в рамках исследовательской линии данной статьи, а не установленным научным фактом.
Итак, врачебная практика могла одновременно объяснять внешнему наблюдателю как необходимость создания астромедицинского сборника по женскому здоровью, так и необходимость соблюдения конфиденциальности. Но для записи почти всей объёмной книги неизвестным письмом этих объяснений пока недостаточно. Если это был секретный рабочий новейший алфавит, где его составитель научился так свободно им пользоваться? Так мы подходим к вопросу о канцелярской подготовке, пока не выбирая конкретное место на карте мира.
VI. След четвёртый. Привычная рука и необычная графика
Ещё до прочтения текста при беглом взгляде заметно, что над манускриптом работали упорядоченно. Строки сравнительно ровные. Формы знаков устойчиво повторяются. Рисунки и подписи согласованы с пространством страницы. Всё это позволяет предполагать опытного писца.
Опытный писец не обязательно служил в канцелярии. Он мог быть нотариусом, общинным секретарём, переводчиком, счётчиком, учеником университетского мастера или сотрудником церковного учреждения. Сейчас для нас важнее другое. Судя по устройству MS 408, его составитель мог пользоваться письмом как повседневным и профессиональным инструментом. Поэтому искать автора следует среди людей, которые оказывали канцелярские услуги, регулярно создавали длинные документы, договоры, перечни и записи.
Врачебная профессия этому не противоречит. Например, в позднесредневековых еврейских общинах врач мог совершенно естественно совмещать врачебную деятельность и обязанности писца. Из Арагонской короны известен акт 1314 года об Азарии. Он назван врачом и общинным писцом или нотариусом Сарагосы. Из-за необходимости посещать больных ему разрешили назначить заместителя. Этот документ ничего не говорит о почерке Войнича. Но он показывает, что лечение и составление юридически значимых записей могли быть совершенно привычными занятиями одного человека.
Таким образом, мы постепенно очерчиваем круг поиска. Нам нужен человек с медицинским образованием или связями в медицинской среде. Возможно, он дополнительно специализировался и на женском здоровье. Он мог объяснимо пользоваться навыком кодирования текста и уверенно владеть канцелярским письмом. Эти редкие качества сочетаются, но пока подходят многим людям в средневековой Европе: в Италии, Провансе, Арагоне, германских землях и на Балканах. Чтобы ещё более сузить поиск, придётся обратиться к предполагаемым языковым особенностям самого текста.
VII. След пятый. Еврейский врач?
В попытках прочитать манускрипт давно встречается один и тот же приём. Исследователи и любители замечают в его транслитерации последовательности, похожие на слова знакомых языков. В записях EVA пытаются узнать ивритские корни, арабские названия планет, романские названия лекарств и даже тюркские слова. Например, shor сопоставляют с ивритским shor — «бык». В астрологическом окружении это легко связать с Тельцом. Предполагаемое otar сравнивают с арабским Utarid — названием Меркурия. Некоторые короткие формы также пытались объяснить через тюркскую лексику.
Но здесь важно не принять сходство за чтение. EVA передаёт форму графических знаков, а не их установленное звучание. Если для обозначения одного знака выбраны две латинские буквы, это не означает, что в оригинале было два звука. Даже точное совпадение с ивритским словом ещё не объясняет, как читать соседние слова. В большом неизвестном тексте можно найти сходство со словами многих языков, особенно если свободно менять предполагаемые гласные. Поэтому такие сопоставления мы будем использовать только как допущения для проверки языковых моделей. Доказательствами они пока не являются.
Однако предположение о еврейском враче можно проверить и независимо от слова shor. Средневековая еврейская медицинская письменность действительно была многоязычной. В Каирской генизе сохранились рецепты и записные книжки на иудео-арабском языке, то есть на арабском, записанном еврейскими буквами. В рукописях западного Средиземноморья встречаются ивритские переводы арабских и латинских авторов, романские медицинские термины и целые рецепты на разговорном языке, также записанные еврейским письмом. Выбор алфавита зависел не только от языка. Значение имели образование врача, его привычки, траектория исторических перемещений его общины и круг предполагаемых читателей. [8; 38]
Такую практику подробно исследовала Наама Коэн-Ханегби на материале рецептов, связанных с Меиром Альгуадесом. Медицинский кодекс, сохранившийся в Парме, сочетает ивритскую книжную основу с кастильскими рецептами в еврейской записи. В нём встречаются и переходы между разными языками профессиональной терминологии. При этом дату исходного врачебного материала нужно отличать от даты сохранившейся копии. Этот пример не означает, что все еврейские врачи пользовались единым смешанным языком. Однако он показывает, что один специалист мог достаточно свободно соединять несколько письменных традиций в одном диалекте. [8]
Для нашего поиска это даёт более конкретное направление. Если в MS 408 действительно присутствуют разные языковые слои, стоит искать именно еврейского врача, привыкшего переходить от книжного иврита к местной речи и профессиональным терминам. Для него несколько языков в одной записной книжке могли быть не просто обычным делом, но и отражением привычного стиля общения. Не должно было удивлять его и несовпадение алфавита записи с разговорной речью пациента. Но само существование такой практики ещё не позволяет назвать текст Войнича полностью гибридно-ивритским.
Однако мы получили ещё одно условие для поиска: ищем врача-еврея, для которого смешение иврита, арабского, тюркского, романского и консонантное письмо могли быть вполне привычной нормой. Реальные еврейские медицинские книги показывают, как привычка к преимущественно согласной записи могла сочетаться с иностранной лексикой. Теперь следует выяснить, где такая письменная практика могла соприкасаться со славянской речью.
VIII. След шестой. Славянский ключ: язык, письмо, канцелярия
При чтении транслитерации EVA очень часто встречаются обозначения диграфов ch и sh, а также более сложные триграфы cth, cph, cfh, ckh и близкие формы. Складывается ощущение, что манускрипт Войнича характерно ch-кает и sh-кает. Такие диграфы и особенно триграфы легко вызывают ассоциацию со славянскими шипящими и аффрикатами — слитными согласными вроде «ч/ш/щ/ц/ж». Некоторые исследователи также отмечают внешнюю схожесть алфавита Войнича с глаголицей. Всё это может подтолкнуть к ряду мыслей, например о специальной адаптации алфавита Войнича под славянскую речь и о происхождении самой книги из славяноязычного региона. Но пока речь идёт именно о первых ассоциациях. Обозначение ch выбрал современный транскрибатор, а не средневековый автор. Три латинские буквы в названии одного трёхсоставного знака также не доказывают автоматически, что он передавал славянское сочетание звуков. Но дыма без огня не бывает. И эту ассоциативную линию стоит проверить с пристрастием.
Исторические основания для переплетения еврейской и славянской письменности действительно существуют. Ленка Уличная описала так называемые кнаанские глоссы. Это слова славянской, прежде всего старочешской речи, вписанные в средневековые еврейские тексты. Известно около 170 отдельных слов, которые встречаются более 350 раз в произведениях XI–XIV веков. Некоторые сохранившиеся списки были изготовлены позднее самих сочинений. Например, еврейские учёные Богемии пользовались местной речью и записывали её привычными буквами на иврите. Ивритская книжная культура органично допускала такое сочетание. [9]
Среди этих глосс есть слова, связанные с бытом, ремёслами и лечением. В традициях Or Zarua и Arugat ha-Bosem славянское пояснение может находиться внутри ивритского текста рядом с обозначениями из других языков, в том числе романских. Здесь мы уже видим не предполагаемый звук в непрочитанной рукописи, а засвидетельствованный способ записи. Он доказывает, что славянскую речь действительно передавали еврейскими буквами. Но к прочтению самого манускрипта Войнича это нас пока не приводит.
Есть и более близкие медицинские примеры. Каталоги ашкеназских еврейских рукописей описывают рецептурные листы с немецкой, латинской и славянской лексикой. Один из таких ориентиров — Vatican, Vat. ebr. 45. Для подробного вывода нужно самостоятельно переписать и разобрать эти записи. Каталожного указания «славянский» недостаточно, чтобы определить диалект, передачу гласных и согласных. И всё же оно существенно для нашего поиска. Смешение языков встречалось не только в религиозных и правовых комментариях, но и в практической медицине.
Отсюда следует ограниченный, но полезный вывод. Еврейский врач с допуском к «женским тайнам», работавший среди славяноязычного населения, мог записывать местные слова с помощью привычного еврейского алфавита.
Таким образом, круг поиска постепенно сужается. Мы уже рассматриваем врача, знакомого с закрытой профессиональной записью и еврейской книжной традицией, который мог работать в славяноязычной среде. Но тогда снова возникает вопрос о содержании книги. Если её составлял для себя подготовленный медик, почему растения и астрологические таблицы так трудно использовать по традиционному назначению? Возможно ли, что астромедицинская форма была удобной оболочкой для другого содержательного предмета?
IX. След седьмой. Если медицина — для отвода глаз
До сих пор мы пытались понять, какие лечебные сведения могли находиться на страницах манускрипта. Но вопрос можно поставить иначе. Почему целые разделы сохраняют узнаваемый вид медицинского руководства, хотя пользоваться ими привычным образом не получается? При таком подходе неясность рисунков становится основанием проверить возможность маскировки. Это ещё не доказательство намеренного обмана. Мы лишь допускаем, что внешне легко идентифицируемая тема книги могла сознательно отличаться от действительного содержания.
Для такого предположения есть несколько наблюдений. Растения MS 408 нередко соединяют признаки, которые трудно отнести к одному реальному виду. Зодиакальные круги выглядят астрологическими, но их точное назначение остаётся спорным. В купальном разделе соединения между женскими фигурами можно понимать и как устройство лечебных ванн, и как обозначение потоков. Сосуды и части корней в фармацевтическом разделе напоминают практический перечень, однако не объясняют, что именно следует брать и как применять. Возможно, автор сознательно выбрал социально безопасный жанр — книгу о здоровье, растениях и звёздах, — чтобы записывать сведения о другой деятельности.
Почему именно такой жанр мог подойти? Медицинский сборник обладал естественным социальным объяснением для длительной работы автора с большим количеством записей. Врачебная астрология позволяла органично конструировать круговые схемы, таблицы и условные знаки, не вызывая лишних подозрений. Фармацевтика оправдывала изображения сосудов, веществ, корней, огня и воды. Кроме того, в медицинской практике уже существовали причины ограничивать доступ к рецептам. Всё это делает возможное прикрытие понятным в условиях той эпохи. Но ещё не доказывает, что составитель MS 408 действительно им воспользовался.
Следующий вопрос — какие сведения потребовали бы столь объёмной замаскированной книги. Для одного тайного лекарственного или технического средства хватило бы нескольких строк. Для описания сложного производства нужны последовательности операций, расположение рабочих участков, названия материалов и устройств, сроки и способы проверки качества. Тогда большой объём текста получил бы практическое объяснение. При этом растения могли оставаться растениями для ширмы или служить условными обозначениями для других объектов. Зодиакальные фигуры могли составлять календарь либо обозначать стадии работы. Это разные варианты, иногда несовместимые между собой. Выбирать между ними следует по устройству листов.
Связь врача с техникой сама по себе не была невозможной. Падуанский врач Джованни Фонтана в первой половине XV века создавал изображения механических устройств и использовал особое письмо в больших трактатах. Его биография показывает, что медицина, техническое проектирование и необычная графика могли быть занятиями одного человека. Однако рукописи Фонтаны не дают ключа к MS 408. Его собственная система записи также могла служить не только секретности, но и эксперименту или демонстрации мастерства. [30]
Проверка технической версии требует прежде всего рисунка, устройство которого можно объяснить. Если в книге показан производственный комплекс, нужно разобраться, как связаны его участки, куда идут потоки, откуда поступает вода, куда удаляются отходы и что приводит механизмы в движение. Поэтому главным местом проверки становятся девять розетт. Их предполагаемая функция должна объяснять сразу множество связей. Одного внешнего сходства здесь будет недостаточно.
X. След восьмой. Девять розетт: карта или фабрика?
Один из самых необычных листов манускрипта раскрывается в большой составной разворот. На нём девять круглых зон соединены линиями, проходами и сооружениями. Отдельные рисунки напоминают стены, башни, выступы местности, потоки или технические устройства. В них пытались увидеть 3D-карту, устройство мира и воображаемое пространство. Для нашего исследования важнее сначала понять порядок связей между этими частями. Зачем круги объединены на одном листе и какое движение предполагают переходы между ними?
В 2026 году Янош Жирош предложил читать розетты как план горнодобывающего и обогатительного сооружения. Связанные с ним купальные изображения он рассматривал как разрезы или последовательные стадии технологического процесса. В предоставленном им материале The Voynich Manuscript: The Mining Hypothesis особенно отчётливо изложена именно идея плана сооружений. Для нашего исследования мы сознательно принимаем из работы Жироша только постановку инженерного вопроса: можно ли объяснить девять розетт как расположение участков производственного комплекса? Его отдельные дешифровки, поздние географические привязки и объяснение всего кодекса мы не используем и не анализируем как установленные результаты. [21]
Это ограничение необходимо для проверки. Если каждому необычному рисунку разрешить означать что угодно, один лист можно приспособить к нескольким несовместимым историям. Инженерное объяснение устроено иначе. Нужно заранее назвать предполагаемые рабочие участки и показать, какие связи между ними обязательны. Если в одном круге поднимают воду, должны быть источник энергии и путь её движения. Если в другом промывают сырьё, нужны подача материала, вода и раздельный выход полученных фракций. Для печного участка придётся объяснить топливо, приток воздуха, тягу и соседство с влажными или пожароопасными работами. Даже условный средневековый план должен сохранять хотя бы часть этой логики.
Есть ли другие попытки рассматривать изображения подобным образом? Адам Маклин предполагает, что розетты могут быть воображаемой картой терм Поццуоли. В таком случае перед нами водный комплекс с источниками, путями и соединениями. Добычу серебра он не обсуждает, но также рассматривает круги как пространственно связанные сооружения. Стивен Кеведо Винуэса и соавторы в современном препринте предлагают понимать текст как своего рода промышленный журнал. Эта модель требует самостоятельной проверки и не даёт металлургической реконструкции розетт. В форумных обсуждениях алхимии встречаются связи купальных сцен с аппаратурой, превращениями веществ, серой и ртутью. Однако сами по себе такие связи не доказывают обогащение руды. [28; 31; 34]
Эти работы полезны тем, что позволяют поставить технический вопрос. Но считать их независимыми подтверждениями «горной гипотезы» нельзя. Маклин говорит о термах, Кеведо — о промышленном характере записи, авторы алхимических обсуждений — о символических операциях. План горнообогатительного комплекса остаётся конкретным предложением Жироша. Мы выделяем именно эти параллели, поскольку они относятся к устройствам и процессам. Перечисление всех географических, астрологических и ботанических версий здесь не помогло бы. Важно сохранить различие между похожим способом рассуждения и совпадением выводов.
Таким образом, горная версия пока открывает направление поиска. Она может объяснить некоторые сцены, которые при медицинском прочтении остаются неясными. Но другие объяснения сохраняются. Теперь рисунки можно сравнивать с историческими планами и описаниями водяных приводов, подготовки руды и плавки. Для этого сначала нужно установить время и место, где такое производство (рудник, прииск, горная добыча) действительно существовало в славянской среде, где могли работать еврейские врачи и где сведения о горнообогатительном производстве могли представлять высокую ценность.
XI. След девятый. Временное окно: 1404–1438
Радиоуглеродный интервал 1404–1438 годов может показаться довольно широким. Для истории медицины он действительно охватывает несколько поколений и разные местные традиции. Но по мере уточнения нашей версии он становится важным условием проверки. Недостаточно поместить предполагаемые события примерно в это время. Нужно объяснить, когда и где могли появиться наблюдения, рисунки и текст, а также на каком материале их записывали. Более поздние бумажные копии и дальнейшая судьба книги относятся уже к другим этапам её истории. [4]
Прежде всего это касается техники. Если розетты изображают горное производство, на них не должны без объяснения появляться механизмы, созданные столетием позже. Сравнивать рисунки нужно с тем, что существовало до середины XV века. Это шахтные выработки, ручные и водяные приводы, подъём воды и руды, дробление, промывка, плавка и проверка качества металла. Изображение более поздней машины может помочь понять принцип её работы. Но оно не доказывает, что такая машина действовала в указанный период. Проверить по времени придётся каждую существенную техническую деталь. То же правило относится к финансовой истории. Например, папская монополия на квасцы Тольфы возникла после открытия месторождений в 1460-х годах. Она показывает, что управление минеральными ресурсами могло становиться делом государственной важности.
При этом именно в 1420–1430-е годы совпадают три интересующие нас обстоятельства. Сербская серебряная торговля через Дубровник переживает подъём. В Италии развиваются дипломатические шифры. Сохраняются сведения о поездке высокопоставленного еврейского врача Элии Саббато между Римом, Рагузой и североитальянскими дворами. Пока это три самостоятельные истории. Но их совпадение даёт более точное направление поиска, чем общее указание на Средневековье. Если нужная нам поездка состоялась после 1438 года, придётся дополнительно объяснять связь с датировкой пергамента. Если же документированный путь врача проходит через нужные земли в 1427–1430 годах, можно предметно выяснять, какие знания он мог там получить.
Датировка сама по себе не устанавливает автора и не доказывает, что вся книга создавалась одновременно. Но она помогает отсекать неподходящие объяснения. Если мы рассматриваем создание кодекса в раннем XV веке, автором не мог быть Рудольф II, а прямым образцом рисунков — серебряная амальгамация XVI века. Зато в эту эпоху укладываются еврейские врачи итальянского происхождения и торговые связи восточной Адриатики. Теперь нужно посмотреть на географию этих связей: где добывали металл, кто давал кредит, где взимали пошлины и кому принадлежали территории.
1427 год. Когда карта торговли стала картой опасности
В 1427 году положение в регионе Дубровника стало меняться. 19 июля умер сербский деспот Стефан Лазаревич. Его наследник Джурадж Бранкович принял государство под османским давлением и в условиях сложных переговоров с венгерской короной. Белград перешёл под власть Сигизмунда. Безопасность внутренних сербских городов, прежде всего горных центров, теперь зависела не только от торговли, но и от военных действий. [52; 55]
Положение купцов можно проследить по конкретным документам. Милица Кисич и Снежана Божанич исследовали ответ Дубровника на обращение Сигизмунда от 9 ноября 1427 года. Король приглашал торговцев и ремесленников для развития Белграда. Республика не могла сразу выполнить его просьбу. По изложению исследовательниц, многие её граждане оказались заперты в Ново-Брдо и Призренаце. Вместе с местными жителями они защищались от османского наступления. Угроза затронула людей, через которых шли металлы, деньги и сведения о ценах. Однако из этого ещё не следует, что рудники остановились или вся торговая сеть сразу прекратила работу. [52]
На этом фоне балканская поездка Элии приобретает дополнительное значение. По Милано, она началась в мае 1427 года, то есть до смерти Стефана и до поражения Милана при Маклодио. Поэтому последующие кризисы не могли вызвать майскую поездку. Но они могли повысить ценность сведений, которые врач собирал уже на месте. Если манускрипт действительно описывает горную технологию, искать следует данные о работающих в то время и в той местности промышленных предприятиях. Нужно выяснять, какими путями к ним попадали товары и как война меняла эти пути.
Другие горные районы Европы тоже переживали трудности. Производство в чешской Кутна-Горе ослабело ещё до гуситских войн, а сами войны принесли разрушения и потерю капитала. Но источники не позволяют утверждать, что в 1427 году у Европы почти не осталось иных поставщиков серебра, кроме балканского. Можно сказать осторожнее: значение крупного балканского центра действительно сильно и одномоментно возрастало в эпоху, когда привычные районы добычи сталкивались с войнами и финансовыми потрясениями. [56]
XII. След десятый. Металл двойной ценности: argento di glama
До этого мы говорили о богатых балканских месторождениях в категориях серебра. Для дальнейшего рассуждения этого недостаточно. Если скрытые в книге знания представляли особую ценность, нужно понять, какое свойство металла делало их важными для международной торговли. Дубровницкие источники дают конкретный ответ: золотоносное серебро, известное под названием argento di glama. Это серебряный продукт, из которого можно было дополнительно извлечь золото. В записях о его составе учитывали также медь. Речь идёт не о десятках процентов драгоценных металлов в каждом килограмме руды. Торговец получал уже выплавленный металл, а дальнейшее разделение его составляющих требовало отдельного умения. [10]
Такое производство было связано с горными районами Сербского деспотата и Боснии. Ново-Брдо являлось одним из наиболее известных центров добычи. Приштина была важным местом торговли и технологических операций. Сребреница представляла отдельный боснийский центр серебряного производства. При этом они не принадлежали одному правителю. Ново-Брдо находилось под сербской властью. Владения Радослава Павловича, при дворе которого мы позднее найдём нашего еврейского врача, лежали в боснийско-хумских землях. Дубровник-хаб связывал эти места через кредиты, договоры, закупки, перевозки и обслуживание специалистов. [10–12]
Подробности этой экономики сохранились в бухгалтерии. В 1421 году обсуждали место для очистки серебра при монетном дворе. В 1424 году отмечены работы по химическому разделению золота и серебра. В октябре 1427 года купеческие книги фиксируют расходы на очистку серебра от меди. В 1428 году специалистов направляли в Приштину и другие сербские центры для отдельных операций. В 1429 году упоминается ввоз селитры. Наконец, 28 января 1430 года документы Кабужичей раздельно учитывают золото и медь в золотоносном серебре, а также затраты на разделение. Десанка Ковачевич-Койич опирается в своём исследовании на конкретные записи, в том числе Squar;o, fol. 18v и fol. 105. Это позволяет говорить о реальной практике, а не о поздней легенде. [10]
Теперь можно точнее определить предполагаемый предмет секрета. Для торговой или государственной разведки имел значение весь производственный процесс. Как добывают и сортируют сырьё? Как его обжигают или плавят? Где удаляют примеси и проверяют состав? Какими веществами отделяют золото и сколько стоит каждая операция? Государству, княжеству или герцогству, которое чеканит золотые и серебряные монеты, такие сведения могли быть полезны даже без собственного крупного рудника. В одном товаре соединялись добыча, химическое мастерство, расчёт затрат и международные интересы.
Особенно показателен описанный в архивной квитанции эпизод 1428 года, когда специалиста направили к месту производства. Его ценность состояла в знании конкретного способа обработки металла. Для передачи такого знания могли понадобиться схемы, порядок операций, дозировки, пробы, сведения о топливе, сосудах и механизмах. Сам бухгалтерский документ, конечно, не доказывает существование тайного атласа. Но он показывает, что технические умения имели рыночную цену и перемещались вместе с мастерами. Это даёт возможную причину подробно записывать устройство производства.
Не менее важно различать обработку руды и разделение уже выплавленного металла. Отделение золота от золотоносного серебра могло включать несколько операций. Промышленный метод patio для амальгамации серебряной руды относится к другой эпохе. Поэтому заранее назначать ртуть главным реагентом предполагаемого предприятия XV века нельзя. В источниках нужных нам лет упомянуты селитра, состав продукта и расходы на partitura — разделение металлов. Если рисунки действительно укажут на ртуть, потребуется назвать операцию, возможную в то время. Переносить технологию середины XVI века в 1430 год без доказательств недопустимо. [10; 32]
Ограничение есть и в географии. Человек, который провёл три года в Дубровнике и соседних областях, мог иметь возможность посетить Приштину или Ново-Брдо. Но возможность поездки не равна её подтверждению. В известных нам сведениях об Элии Саббато такого посещения пока нет. Существовала сама торговая сеть, по которой он потенциально мог двигаться, а близко расположенные населённые пункты были достижимы. Поэтому предмет поиска лучше определить так: технологии добычи и очистки золотоносного серебра, связанные с Ново-Брдо и Приштиной, в более широком районе серебряного производства, включавшем Сребреницу. Конкретный маршрут еврейского врача ещё предстоит восстановить по архивам.
С этим уточнением можно снова обратиться к девяти розеттам. Если они изображают производственный комплекс, следует искать не условную символику Золото/Солнце, Серебро/Луна или Ртуть/Меркурий, а устройство работы по добыче и очистке металлов. Откуда поступает вода и куда её отводят? Где дробят, промывают и сортируют сырьё? Где находятся плавка, очистка и проверка качества? Предлагаемое чтение рисунка должно объяснять эти связи. А известная технология должна объяснять, почему на плане показаны именно такие участки. Только тогда техническое прочтение будет отличаться от свободного подбора символов.
Итак, возможный предмет промышленного шпионажа определён. Теперь возникает следующий вопрос: почему сведения об этом производстве могли понадобиться именно Риму и Милану, с санкции которых Элия Саббато прибыл к Радославу Павловичу?
XIII. След одиннадцатый. Милан: государство, монета, шифр
Проще всего было бы представить Милан Висконти прямым конкурентом Ново-Брдо. Но для этого пока недостаточно оснований. В Северной Италии XIV–XV веков действительно существовали рудники, железоделательные районы, плавильни и монетные дворы. Однако сопоставимый балканскому центр золотоносного серебра под миланской властью для 1427 года не установлен. Кроме того, важные металлургические территории Бергамо и Брешии переходили к Венеции в ходе войн 1420-х годов. Итог закрепил Феррарский мир 19 апреля 1428 года. Одного общего интереса к металлу мало, чтобы объявить конкуренцию рудников причиной шпионского задания. [53]
Зато документирован другой интерес Милана. Филиппо Мария Висконти стремился удерживать драгоценные металлы в своих владениях и контролировать денежное обращение. В опубликованном Эмилио Моттой собрании актов указаны запреты на вывоз серебра от 13 февраля 1423 года и 23 февраля 1426 года. Есть распоряжение против вывоза золота от 7 июня 1426 года и правила обращения золотых и серебряных денег от 9 июня 1427 года. Эти меры относятся к государственной денежной политике, стремившейся сохранить драгоценные металлы в своей юрисдикции. Они показывают, что в интересующие нас годы герцогская власть Висконти придавала золоту и серебру стратегическое значение, а монетарная эмиссия была основой благосостояния и источником финансирования военного бюджета. [43]
А военное положение также было непростым. 12 октября 1427 года миланская армия потерпела чувствительное поражение при Маклодио. Венецианским войском командовал Франческо Буссоне, известный как Карманьола. Затем начались переговоры, завершившиеся миром 1428 года. Поражение было тяжёлым. Война затрагивала армию, восточные владения и денежные ресурсы герцогства. [53; 57]
Здесь появляется связь с балканской торговлей. Дубровницкие купцы нередко продавали серебро Венеции. Она принимала металл для чеканки и контролировала пути доставки. Милан соперничал с ней в Северной Италии. Поэтому сведения об источниках, ценах и способах получения золотоносного серебра могли иметь для него и финансовую, и дипломатическую ценность. Это объясняет возможный интерес не только к количеству металла, но и к его обработке. Тем не менее секретного архивного документа о миланском техзадании на балканскую промышленную разведку в рамках настоящего исследования не было найдено.
Есть и вторая причина обратить внимание на Милан — его тайная переписка. В североитальянских канцеляриях 1420-х годов уже использовали сложные системы замен, секретных знаков и номенклаторов, то есть условных обозначений слов и имён. Миланский шифр 1424 года известен по современной реконструкции. В ней представлены слоговые знаки и многочисленные гомофоны — разные обозначения одного элемента текста. Это показывает, что сложная криптографическая работа была технически возможна в нужную эпоху. Но реконструкция не является ключом к MS 408. [16]
Если манускрипт действительно записан особой секретной системой, его составитель, по-видимому, хорошо ею владел. Знаки выглядят привычной частью письма, а не пробами начинающего. Отсюда и возникает мысль о предварительном обучении. Но место такого обучения пока неизвестно. Папская курия, частная мастерская, дубровницкая дипломатическая среда и Милан — разные варианты, каждый из которых нужно проверять отдельно. Связь будущего кандидата Элии Саббато с Миланом до 1427 года пока не обнаружена. Его более поздняя служба при Висконти не доказывает, что раньше он учился в Миланской канцелярии, если о секретных двойных правительственных агентах вообще имеет смысл мыслить в категориях публичного доказательства особого рода деятельности.
Таким образом, интерес нашего исследования к Милану имеет два независимых основания. Герцогство контролировало обращение драгоценных металлов, а его канцелярия пользовалась сложной тайнописью и слыла в Европе передовым центром шифрования и криптографии того времени. Теперь нужно выяснить подробности биографии главного персонажа нашей истории, который связывает этот город с папской медициной, Дубровником и боснийскими дворами. Ответ следует искать уже в документах о конкретной жизни.
XIV. След двенадцатый. Имя выходит из архива
До сих пор мы рассматривали занятия людей, их письменные навыки, возможные маршруты и интересы государств. Теперь можно обратиться к конкретной биографии с оговоркой, что имя этого человека не прочитано в манускрипте Войнича. Его называют исторические источники: Элия ди Сабато Беэр. В латинских и итальянских текстах встречаются также формы Elia di Sabbato и Elia Sabati Ebreus. Его жизнь связана с Фермо, Римом, Болоньей и дворами нескольких правителей. Сведения о нём частично восходят к папским документам и государственным актам. Их изучали исследователи истории евреев Италии. [17; 27]
Аттилио Милано начинает биографию Элии с его высокой врачебной репутации. Уже в начале XV века он был признанным врачом в Риме. В 1405 году городской сенат предоставил ему римское гражданство, особые привилегии и пожизненное содержание. В 1406 году связанные с ним права подтвердил Иннокентий VII. Для еврея такие льготы были редкими. Они заметно отличали Элию от обычного городского практика. Документы связывают признание с успешным лечением. Значит, первая часть нашего предположения подтверждается независимо от манускрипта: перед нами великолепный еврейский врач с доступом к высокопоставленным пациентам. [17]
В 1410 году Генрих IV пригласил Элию в Англию в качестве личного врача. Биографическое изложение упоминает десять сопровождавших его слуг. Милано предполагает, что столь большое сопровождение могло быть связано с соблюдением религиозных обычаев. Для нас этот эпизод важен прежде всего своим официальным оформлением. Придворного врача могли нанимать по документу, определять срок службы, разрешать ему сопровождение и обеспечивать безопасный проезд. Патент и охранные грамоты этой поездки помогают понять, какие документы стоит искать для следующего международного путешествия Элии. [17; 35]
С 1417 года Элия связан с папой Мартином V и его медицинским окружением. Известны выданные ему охранные грамоты 1420 и 1421 годов. По сообщению Милано, в римском доме врача перевели на немецкий язык папскую буллу о защите евреев от 20 февраля 1422 года. Следовательно, в его окружении не только лечили, но и работали с документом, важным для отношений между религиозными общинами. Это ещё не делает самого Элию переводчиком или куриальным секретарём. Однако его дом действительно упоминается как место работы с официально значимым текстом. [17]
В 1424 году произошёл менее понятный эпизод. Элию арестовали на основании неких сведений, содержание которых в прочитанной биографии не раскрыто. Мартин V распорядился его освободить. Затем папа снабдил врача собственноручным письмом о реабилитации, которое следовало передать приорам Фермо. Мы не знаем, касалось ли обвинение дипломатии, медицины или местного конфликта. Но вмешательство папы показывает, насколько защищённым было положение Элии в его окружении. Объяснять арест шпионажем без дополнительных сведений нельзя. Зато можно искать само письмо, предшествующие акты и обстоятельства его передачи. [17]
Далее биография приводит нас в нужный регион. По Милано, с мая 1427 до августа 1430 года Элия находился за пределами Италии — в Дубровницкой республике и соседних землях, доходя до Герцеговины. Биограф считает дипломатическую цель вероятной, но прямо признаёт, что заказчик, адресат и задачи поездки неизвестны. Он допускает, что врач мог представлять папу при султане. Это предположение основано на известных примерах еврейского посредничества между христианскими и мусульманскими державами. Папский мандат на такую миссию не предъявлен. Поэтому нужно различать сообщённые даты путешествия и объяснение его возможной цели. [17]
Независимые сведения обнаруживаются в истории дубровницкой медицины. Паво Живкович приводит имя magister Elia Sabati Ebreus, medicus. В 1427 году этот врач получал жалованье от Дубровницкой республики и служил при дворе воеводы Радослава Павловича. За оказанные услуги правительство выделило ему сверх обычной оплаты съестные подарки стоимостью пять перперов. [12; 25]
Есть ещё одна датированная подробность. Милано сообщает, что с октября 1427 года Элия упоминается с почётным титулом miles. Биограф связывает его с возможной высокой оценкой ранних переговоров в Риме. Однако сам титул, время его появления и причина пожалования требуют отдельных подтверждений. Нужно найти первое датированное употребление и выяснить обстоятельства. Титул мог быть связан с дипломатическими услугами, но мог относиться и к другим заслугам. Пока это вопрос к архивам, возникший в самом начале трёхлетней поездки. [17]
После возвращения врач продолжил карьеру. При Евгении IV его привилегии подтверждались. В 1436 году он получил специальное разрешение посетить Иерусалим вместе с названными спутниками и их семьями. Шломо Симонсон приводит точную ссылку: Archivio Apostolico Vaticano, Registra Lateranensia 339, ff. 106v–107v, 7 декабря 1436 года. Документ показывает, что для поездки было получено папское разрешение. Но он не устанавливает, состоялось ли путешествие, и ничего не сообщает о предполагаемом поручении 1427 года. [26]
Около 1435 года Элия стал личным врачом Филиппо Марии Висконти и его семьи. Декрет от 20 августа 1439 года подтверждает его высокую должность судьи по делам евреев Миланского герцогства. Апелляции на его решения направлялись непосредственно правителю. Здесь мы получаем документированную связь врача с Миланом. [17; 37]
Последние годы врача также известны. В 1445 году он переселился в Феррару, где пользовался уважением и занимался учёными трудами. Леонелло д’Эсте разрешил ему устроить молитвенное помещение в собственном доме. Там Элия жил до конца жизни и умер после 1460 года. Милано сообщает о его большой ценной библиотеке, многие кодексы из которой сохранились и по сей день. Однако он не называет эти книги достоверными автографами Элии. Принадлежность книги врачу и её написание его рукой — разные обстоятельства. Для дальнейшей проверки это различие будет особенно важно. [17]
Итак, значительная часть первоначального предположения получила биографическую опору. Элия был еврейским врачом высокого положения, пользовался папским доверием, пересекал государственные границы, служил Дубровнику при боснийском воеводе в нужные годы и позднее оказался при миланском герцоге. Другие предполагаемые качества пока не подтверждены. Мы не установили его владение славянским языком, занятия женской медициной, обучение особому письму, посещение рудников, использование шифров Висконти или участие в создании MS 408. Но теперь понятно, в чьих документах и книгах искать ответы. Имя возникло из сопоставления независимых сведений, а не из звукового сходства с непрочитанным словом.
Элия ди Сабато Беэр — обоснованный кандидат для проверки. Назвать его автором манускрипта на имеющихся основаниях пока нельзя.
XV. Второй персонаж: писарь, который знал славянский мир
Биография врача объясняет многое, но оставляет один существенный пробел. Международная карьера Элии позволяет предполагать способность работать с разными языками. Однако она не доказывает, что он свободно читал славянские тексты, составлял кириллические акты или понимал переписку боснийских правителей без переводчика. Эти умения были бы полезны при сборе сведений о рудниках, торговых договорах и технологиях. Возможно, искать их нужно не у самого врача, а у человека, который уже служил в городе его пребывания.
Таким человеком мог быть Руско Христофорович. Его отец Христофор происходил из итальянского Беневенто и работал врачом Дубровницкой республики. Сам Руско появляется в городских документах с 1380-х годов. С 1392 года он исполнял обязанности славянского писаря и работал в Славянской канцелярии Дубровника. В 1395 году от него требовалось составлять акты и латиницей, и кириллицей. В 1398 году славянское делопроизводство получило отдельные помещения. В 1409 году Руско отправлялся послом к боснийскому королю за подтверждением дубровницких привилегий. Его знание славянской письменности подтверждается службой и сохранившимися актами. [13; 44; 45]
За годы работы Руско составил большое количество документов. Ему приписывают обширную переписку с боснийскими и сербскими государями и вельможами. Хорватский биографический лексикон со ссылкой на Милана Решетара сообщает, что Руско принадлежит подавляющее большинство сохранившихся дубровницких славянских грамот определённого периода. Точное число зависит от состава рассматриваемого корпуса и требует проверки. Для нас сейчас важнее продолжительность и постоянство этой работы. Письмо было его ежедневным занятием, а не редким навыком. [13]
Его служба пересекается и с кругом людей, среди которых в рамках своей командировки работал Элия. Руско составлял дипломатические документы о владениях Павловичей, в том числе акт от 23 июля 1421 года. Элия, по Живковичу, лечил Радослава Павловича в 1427 году. Это не доказывает личного знакомства врача и писаря. Но показывает их связь с одним двором через разные обязанности. Физическая встреча Элии и Руско не просто исторически возможна, а её отсутствие было бы странным, если принять во внимание руководящую работу Руско в Славянской канцелярии и санкционированный самим папой визит в Дубровник Элии Саббато. Подтвердить возможные контакты Руско и Элии должны архивные документы; одних рассуждений о возможности или необходимости такой встречи по дипломатическому протоколу недостаточно.
У Руско есть и важное преимущество для проверки почерка. Его документы сохранились и уже изучены. Грегор Чемошник рассматривал его письмо как яркий пример дипломатической кириллической минускулы. Кристиан Паскоевич исследовал технику письма, лигатуры, характерные соединения и ведение строки. Благодаря этому сходство со славянской графикой можно проверять на конкретных образцах. Сравнивать нужно не обозначения EVA вроде ch и cth, а сами штрихи: петли, окончания, соединения, пропорции, ритм и исправления. [14; 44; 45]
Теперь разные стороны нашего предположения соотносятся с двумя людьми. Один — еврейский врач с папским покровительством и документированной поездкой на Балканы. Другой — сын итальянского врача, опытный славянский секретарь и дипломат. Если в манускрипте действительно соединены медицинская форма, скрытое письмо и местные технические знания, такое распределение умений выглядит возможным. Отсюда возникает версия совместной подготовки материалов. Врач мог собирать сведения и поддерживать связи при дворах. Писарь — помогать с местными документами, терминами и записью. Глубину связей Миланской канцелярии (направляющая сторона, шифровальный центр) и Славянской канцелярии (принимающая сторона) в Дубровнике можно изучать отдельно. Это не означает, что в MS 408 обязательно должны обнаружиться две руки. Сотрудничество могло состоять в консультациях, диктовке, черновиках, передаче схем или составлении условного словаря.
Но почему официальный секретарь республики стал бы помогать чужому агенту? Здесь возможно несколько объяснений. Он мог не знать конечной цели работы. Мог выполнять обычное дипломатическое поручение. Мог сознательно участвовать в совместном деле, полезном Дубровнику. Каждый вариант предполагает разные отношения и разные документы. Поэтому совместная работа ещё не означает двойную агентуру. Для последней нужно установить скрытую лояльность, опасную передачу сведений или согласованную тайную роль. Пока же у нас есть только возможные основания для знакомства и сотрудничества.
Отдельно нужно учитывать возраст Руско. Год его рождения неизвестен. По опубликованной справке, уже в 1384–1386 годах он был помощником писаря. Если условно принять, что ему тогда было 18–25 лет, к 1430 году ему могло быть около 64–71 года. Это расчёт, а не архивно установленный возраст. Достоверно можно говорить лишь о профессиональной деятельности продолжительностью примерно сорок пять лет. Сведений об обстоятельствах кончины пока нет. Поэтому нельзя изображать его скоропостижно скончавшимся молодым здоровым человеком. Но нельзя и уверенно объяснять смерть естественным преклонным возрастом. [13]
Таким образом, второй кандидат появился потому, что его служебные умения могли восполнить славянский пробел в нашей версии. Вместе с его биографией обнаружилось и ещё одно обстоятельство. Оно связано уже не с письмом, а с совпадением дат смерти Руско и отъезда Элии.
XVI. Лето 1430 года: три события на одной временной линии
Три события произошли почти одновременно. Руско Христофорович умер в Дубровнике летом 1430 года. По Аттилио Милано, Элия Саббато закончил пребывание в республике и соседних землях в августе 1430 года. В ряде историко-палеографических работ начало службы следующего славянского писаря, Никши Звиездича, также относится к 1430 году. Его латинское имя — Nicolaus de Stella. Грегор Чемошник прямо называет его преемником Руско. Эта последовательность приводится и в позднейших исследованиях дубровницкого письма. [13; 17; 44; 45]
Прежде чем объяснять это совпадение, нужно ещё раз уточнить сведения о возрасте умершего. Год рождения Руско неизвестен. Он работал помощником писаря уже в 1384–1386 годах, а с 1392 года занимал официальную должность. К лету 1430 года за ним было более четырёх десятилетий службы. Если он начал работать примерно двадцатилетним, то умер в возрасте около шестидесяти–семидесяти лет. Но это условная оценка. Она сама по себе не делает смерть ни ожидаемой, ни подозрительной. [13]
Для проверки важна не только смерть, но и смена должностного лица. Последние дни частного человека могли почти не отразиться в документах. Однако республика должна была заменить секретаря Славянской канцелярии, отвечавшего за дипломатическую переписку с иностранными правителями. Требовалось оформлять акты, отвечать посланникам, копировать грамоты и сопровождать переговоры. Поэтому в решениях Малого совета могли сохраниться дата назначения Никши, причина вакансии, условия службы, жалованье или упоминание прежнего писаря. Такой документ способен уточнить то, о чём молчит краткая биография.
Пока справочники расходятся в дате начала службы Никши: встречаются 1430 и 1431 годы. Её окончание относят к середине 1450-х годов. Кроме того, слово «преемник» в палеографической работе означает последовательность известных писцов. Оно не доказывает, что новый сотрудник приступил к обязанностям на следующий день после внезапной смерти прежнего и стал его замещать. Без датированного постановления нельзя назвать замену внеочередной. Но предмет поиска уже ясен. Формулировка о неожиданной смерти, внезапном прекращении службы или срочных расходах на замену дала бы независимое основание исследовать необычные обстоятельства. [44–46]
При этом в 1430 году срочность могла объясняться и обычной государственной необходимостью. Республика воевала с Радославом Павловичем за Конавле. Ей приходилось вести переговоры с Боснией и Османской державой. К июлю относится известный османский документ, направленный Дубровнику по более широкому кругу торговых и политических вопросов. В такой обстановке Славянская канцелярия должна была работать непрерывно. Поэтому быстрота замены секретаря могла быть следствием войны. Вместе с тем война повышала значение тайной переписки и опасность утечки сведений. [47]
Теперь можно сформулировать две отдельные версии. Первая: Руско помогал Элии готовить материалы манускрипта Войнича для скрытого технического описания, используя свои знания славянского делопроизводства. Вторая: Руско мог узнать опасные сведения о тайном поручении и по какой-то причине перестать устраивать его организаторов. Тогда смерть могла быть связана с намеренным устранением свидетеля. В наиболее конкретном варианте предполагаемым исполнителем был Элия Саббато, который экстренно покинул регион в августе 1430 года. Допустим и третий сценарий: раскрытие секретной операции Элии и Руско со стороны Радослава Павловича и попытка их устранения шпионами Радослава Павловича внутри Славянской канцелярии.
Чтобы эту вторую спекулятивную версию можно было проверять, её нужно изложить прямо: «Летом 1430 года Руско Христофорович мог быть убит (вероятно, отравлен), возможно, самим Элией Саббато как нежелательный свидетель предполагаемой секретной миссии; после этого Элия завершил своё пребывание в балканском регионе».
Далее мы будем называть её версией А. Она указывает возможную причину смерти, предполагаемого участника и мотив. Но это не означает, что убийство или причастность еврейского врача установлены. Нет достаточных оснований считать насильственную смерть и наиболее вероятной причиной кончины Руско. Формулировка гипотезы о насильственной смерти нужна, чтобы определить предмет поиска. Любое из архивных свидетельств потребовало бы выяснить, связано ли оно с насилием.
У этой версии есть внутреннее затруднение. Если Руско был доверенным участником проекта, для его устранения должна была появиться дополнительная причина. Например, утрата доверия, угроза разглашения или спор из-за полученных сведений. Если же он оказался случайным свидетелем, его предполагаемое участие в создании книги становится менее значительным. Нельзя одновременно считать его надёжным посвящённым соратником и неизбежной жертвой, не объяснив, что изменилось. Пока это разные варианты. Связать их может только дополнительный источник.
Есть и последнее, более простое объяснение. Руско умер естественной смертью. Никша занял его место в обычном порядке в рамках формального протокола. Элия завершил заранее намеченную медицинскую или дипломатическую поездку именно в августе 1430 г. Известные даты не противоречат такому развитию событий. Неустановленная причина смерти сама по себе не свидетельствует об убийстве. Однако отсутствие подробностей в краткой биографии не доказывает, что их нет в архивах. Искать следует конкретные записи о последних днях писаря и передаче его обязанностей.
Таким образом, пока мы располагаем совпадением трёх датированных событий, которое можно проверить. Преступление не установлено. Сведения о преемнике важны потому, что указывают, где искать точную дату прекращения службы Руско и причину перехода должности к другому человеку, а также необходимость такого экстренного замещения.
XVII. Реконструкция: две канцелярии и политическая цена тайны
Чтобы понять обстановку 1430 года, нужно вернуться к соглашению, которое предшествовало войне. 31 декабря 1426 года Радослав Павлович передал Дубровнику свою часть Конавле, включая Цавтат и Обод. По изложению «Градоплова», республика обязалась выплатить крупные единовременные суммы в дукатах и ежегодно платить 600 перперов. В 1427 году она уже вступала во владение приобретённой землёй. В те же месяцы при Павловиче работал еврейский врач итальянского происхождения, получавший жалованье от Дубровника. Медицинская служба проходила на фоне тесных политических отношений. Пока в этом соседстве нет ничего необычного. [54]
Через три года отношения изменились, а договор стал поводом для войны. Столкновения начались в 1430 году. Всё лето республика обращалась к соседним государям за посредничеством. Переписка с сербским деспотом Джураджем Бранковичем сохранила сведения о переговорах в июне и августе. Следовательно, последний месяц балканского пребывания Элии пришёлся на время войны с его бывшим пациентом. Войны, в которой итальянские наёмники приглашались к участию именно на стороне Дубровника. [58]
Найденная операция, которой не нужно придумывать секретность
Весной 1430 года дубровницкие власти рассматривали не только переговоры и военные меры. Они готовили тайное устранение Радослава Павловича. Ивана Юрчевич исследовала документы о планах отравить или иным способом убить воеводу. В её работе названы участники, даты и архивные записи. 7 мая 1430 года обсуждались тайные переговоры с Соканом — Consilium Rogatorum, IV, fol. 126v. 13 мая аптекарь Иоганн Салимбене получил инструкции для поездки в Венецию. 27 мая их уточнили — Lettere di Levante, X, ff. 130v, 138v. В Венеции ему следовало обратиться к Луе Гучетичу, а при необходимости — к врачу Бартоло из Пьомбино. Это уже конкретная тайная операция, описанная на основании документов. При этом решения сохранились в материалах латинской канцелярии. Считать их личной перепиской Руско оснований нет. [49]
Для нашей темы важно само совпадение круга лиц. В 1427 году Элия работал при дворе Павловича. В 1430 году тот же правитель стал целью дубровницкого заговора. Каждый из этих эпизодов подтверждается отдельно. Между ними прошло три года, в течение которых врач находился в балканском регионе. Это ещё не превращает лечение в разведывательное поручение. Но позволяет поставить конкретный вопрос: сохранял ли Элия связи с окружением Павловича к началу войны?
Здесь появляется ещё одно итальянское направление — Венеция. С Миланом его смешивать нельзя. Известные инструкции Салимбене относятся именно к Венеции. Итальянский язык документа не делает операцию миланской. Более того, Венеция и Милан Висконти были соперниками с разными военными и экономическими интересами. В доступных нам актах нет согласованного плана миланских чиновников и Руско Христофоровича. Нет и приказов Руско миланским агентам. Поэтому предположение о тесном взаимодействии двух канцелярий — Миланской и Славянской нужно проверять отдельно. Документированной схемой оно пока не является.
Как такое взаимодействие могло быть устроено? Сторона, направившая врача Элию Саббато, могла передать ему шифр, политическое поручение или запрос на сведения о балканских металлах. Принимающая сторона могла предоставить законное положение, медицинскую работу и помощь с языком. Руско и сам мог обладать навыком этого шифрования, если выполнял роль двойного агента Миланской канцелярии в Славянской канцелярии. Миланская канцелярия и Славянская канцелярия могли совместно разрабатывать секретную спецоперацию против Радослава Павловича; тогда Руско выступал бы легитимным посредником в интересах своей республики, а Элия выполнял бы отдельную миланскую задачу. Для проверки нужны письма, инструкции, платежи, личные контакты и общие элементы тайнописи, датированные до 1430 года. Исследования дубровницкой дипломатии во время Конавлянской войны подтверждают скрытые поручения и перехват сведений. Но совместную операцию с Миланом они не устанавливают. [50]
Предположение можно сформулировать следующим образом: в 1427–1430 годах Милан и Дубровник могли согласованно собирать сведения о добыче и разделении золотоносного серебра. Для этого могли использовать положение Элии при Павловиче и канцелярские навыки Руско. Чтобы такая версия получила опору, нужно установить сам способ связи двух сторон. Известный заговор против Павловича показывает, что республика прибегала к тайным операциям. Но он не подтверждает участие в них Милана, Руско или Элии.
Для дальнейшей проверки полезно разделить предполагаемые роли. Папский престол мог обеспечивать дипломатическую защиту, рекомендовать доверенного врача или вести переговоры с боснийскими и османскими правителями. Дубровник действительно предоставлял Элии оплачиваемую медицинскую службу. Здесь местный наниматель установлен. Милан имел интерес к драгоценным металлам и владел сложной тайнописью, но ранняя связь врача с его канцелярией пока неизвестна. Руско был служащим принимающего государства и специалистом по деловой славянской записи. После этого разделения можно выяснять, кто мог знать конечную цель, кто видел отдельные материалы, а кто составлял книгу.
В одном из возможных вариантов Элия приезжает как признанный врач, защищённый прежними папскими привилегиями. Лечение даёт ему законное основание находиться при дворах, ездить с посредниками и долго работать над книгами. Знакомства с чиновниками и купцами открывают возможность узнавать об обороте драгоценных металлов. Практические сведения могли сообщать мастера плавки, очистки и разделения. Тогда медицинская форма и тема «женских тайн» объясняли бы прежде всего саму работу над закрытым подробным справочником. Необязательно считать маскировкой каждый отдельный рисунок.
Славянская часть могла появиться двумя путями. За годы жизни и лечения Элия мог освоить местную речь, хотя прямого подтверждения этому нет. Либо ему помогал писарь или переводчик. Славянская часть появилась как часть технического задания, если новый алфавит шифра специально создавался под славянскую глаголицу Руско. Для такой роли Руско отлично подходит по своей биографии. При этом он не обязательно переписывал весь кодекс Войнича. Он мог объяснять термины, переводить договоры, описывать технологический маршрут или участвовать в создании условных обозначений. Окончательную запись мог делать другой человек. Поэтому сначала нужно установить характер помощи, а уже затем — число писцов.
В литературе встречается также рассказ о прибытии Элии в Дубровник «на большом корабле с вином». Он мог бы стать выразительной сценой, но пока не подтверждён найденным актом того времени. Не установлены судно, дата прибытия, количество вина и роль подарков при официальном приёме. Всё это остаётся предметом отдельного архивного поиска.
Так же следует относиться к возможной «награде» Элии Саббато от Висконти. Поздняя служба Элии при герцоге и полученные полномочия известны. Была ли эта служба обусловлена наградой за успешную спецоперацию, неизвестно. Однако с 1445 года он жил уже в Ферраре. Такая карьера позволяет спросить о политической ценности врача и возможном вознаграждении. Но считать её оплатой за тайную операцию пока нельзя.
Происхождение письма MS 408 также нужно проверять отдельно. Если мы связываем его с миланской тайной канцелярией, необходимы датированные миланские шифры для сравнения. Однако необходимые для проверки документы, вероятно, имели грифы дипломатической секретности. Понадобятся и документы о доступе предполагаемых участников к этим системам. Если движения пера окажутся ближе к славянской канцелярской школе, это усилит предположение об участии Руско. Если найдутся собственноручные медицинские записи Элии с близкими особенностями, появится основание внимательнее рассмотреть его руку. Но ни один из этих результатов сам по себе не даст чтения текста. Кто писал и что написано — разные вопросы.
Так складывается «Шпионская гипотеза». Она включает возможное внешнее поручение, помощь местной канцелярии, скрытое техническое содержание и обстоятельства окончания поездки летом 1430 года. Это шире первоначальной мысли об одном еврейском враче. Но расширять версию бесконечно нельзя. Для каждого предполагаемого участника нужно определить роль и назвать свидетельство, которое способно её подтвердить или исключить. Иначе любое новое имя можно будет объявить ещё одним агентом, а сама гипотеза перестанет поддаваться проверке.
XVIII. Допрос альтернатив: что объясняет ту же картину?
Прежде чем предпочесть предложенную реконструкцию, нужно оценить, сколько допущений она требует. Два человека и совпавшие даты могут указывать на сотрудничество. Но они могут относиться и к независимым событиям. Лечение Павловича Элией подтверждено лучше, чем посещение врачом рудников. Работа Руско секретарём-писарем известна лучше, чем его знакомство с Элией. Интерес Милана к золоту и серебру установлен лучше, чем его участие в создании MS 408. Итальянская поддержка Дубровника в войне 1430 г. прослеживается лучше, чем тайные связи Миланской и Славянской канцелярий. Поэтому наряду с общей версией нужно рассмотреть объяснения, которые обходятся без этих дополнительных связей.
Первое объяснение состоит в том, что манускрипт действительно является медицинским сборником или сочинением о природе с неизвестным письмом. Тогда женщины относятся к лечебной или астрологической символике, а не скрывают производство. Второе: розетты изображают термы, устройство мира или пространственную аллегорию, а не металлургический комплекс. Третье: Элия выполнял дипломатическое поручение, не связанное с серебром. Именно такой вариант, в том числе возможные отношения с султаном, осторожно обсуждал Милано. Четвёртое: Руско занимался обычной перепиской республики и никогда не участвовал в работе над манускриптом.
Пятое объяснение относится к его смерти. Опытный писарь мог умереть естественным образом, а республика — заменить его ради продолжения работы во время войны. Для этого не нужны ни тайное сотрудничество, ни убийство. Поэтому назначение Никши помогает датировать смену должностного лица, но не устанавливает насилие. Даже немедленная замена могла означать лишь срочную административную потребность. Нужно проверить, отражены ли необычные обстоятельства в решениях совета, уголовных делах, завещаниях и семейных документах.
Обычное изложение двух биографий не объясняет странную книгу. Но «Шпионская гипотеза» пока не доказывает связь книги с этими людьми, местом и технологией. Это разные затруднения. Первое объясняет, почему возникло исследование. Второе — почему его вывод ещё нельзя считать установленным. Выбор между версиями должен зависеть от новых независимых свидетельств, а не от количества привлекательных совпадений.
XIX. Девять проверок, которые могут изменить исход дела
Проверка 1. Паспорт рукописи. Нужно сопоставить цифровые изображения MS 408 с описанием Библиотеки Бейнеке, устройством тетрадей и результатами радиоуглеродного анализа. Затем восстановить последовательность работы. Когда были подготовлены листы? Появились ли рисунки раньше текста? Как собраны важные для технической версии развороты? Соответствуют ли подписи изображённым участкам? Если независимая датировка рисунков или письма уверенно отнесёт их к другому времени, предполагаемый период 1427–1430 годов придётся пересмотреть.
Проверка 2. Инженерная схема. Сначала следует заранее указать, какие части розетт мы считаем водозабором, отводом воды, подготовкой руды, печным участком, разделением металлов или транспортными путями. Для каждой функции нужно назвать обязательные дополнительные признаки. Затем специалисты по истории горной техники должны получить те же листы вместе с примерами терм, гидротехнических сооружений и космологических схем. Предполагаемый ответ им сообщать не следует. Особенно важно проверить, возможно ли показанное движение воды и есть ли признаки работы с твёрдым сырьём.
Проверка 3. Золотоносное серебро. Нужно сверить записи Кабужичей — Libro di negozio / Squar;o, fol. 18v за 1427 год и fol. 105 за 1430 год. К ним следует добавить решения о сереброочистке, мастерских и реагентах. Задача — восстановить реальные операции того времени. Историческую partitura нельзя подменять более поздней амальгамацией. Сначала технология должна быть установлена по независимым источникам. Только после этого с ней можно сравнивать рисунки MS 408. [10]
Проверка 4. Элия при дворе Павловича. Публикация Еремича и Тадича, том II, страница 30, и сноска 41 Живковича указывают на документы о жалованье и подарках. Нужно выяснить даты найма, поездок и выплат. В Diversa Notariae и Debita Notariae имеет смысл искать договоры, долги, поручительства и другие следы передвижений. Но пока неизвестно, регистрировались ли там такие действия Элии. Особую ценность имело бы независимое упоминание врача в Ново-Брдо, Приштине или Сребренице. Такого свидетельства ещё не найдено. [12; 25]
Проверка 5. Папское поручение. В римских архивах следует искать охранные документы Элии 1420–1421 годов, письмо Мартина V после ареста в 1424 году и первое упоминание титула miles не позднее октября 1427 года. Также нужны возможные дипломатические выплаты и источник формулировки о «возможной секретной политической миссии». Разрешение 1436 года — AAV, Reg. Lat. 339, ff. 106v–107v — подтверждает другую папскую льготу. Заменить им предполагаемое поручение 1427 года нельзя. [17; 26; 36]
Проверка 6. Последние месяцы Руско и принятие Никши. Главный недостающий документ — акт о прекращении службы Руско и назначении Никши Звиездича. Для 1430 года важны Acta Minoris Consilii, том 5 (1430–1432), и Acta Consilii Rogatorum, том 4 (1427–1431). Проверить следует также нотариальные и судебные материалы Дубровника. Дела о жалобах могут помочь, если смерть вообще вызвала официальное разбирательство. Нужно найти последнее подписанное письмо Руско, первое свидетельство службы Никши, записи о жалованье, причину вакансии, возможное завещание и расходы после смерти. Длительный оплаченный отпуск по болезни или заранее оговорённая передача дел ослабили бы версию внезапного устранения. Необычный перерыв, срочное постановление или упоминание расследования потребовали бы дальнейшей проверки. Сами по себе они ещё не доказывали бы убийство. [44; 45; 48]
Проверка 7. Рукописные образцы. Документы Руско опубликованы и изучены. Для Элии сначала нужно выяснить, какие книги из его библиотеки содержат собственноручные записи. Только после их подтверждения можно сравнивать руку врача с MS 408. Проверять следует движения пера, соединения, интервалы, исправления и подготовку строки. Простого сходства с условными знаками EVA недостаточно. Возможное сотрудничество двух людей не означает заранее определённого числа писцов: один мог писать, другой — сообщать сведения и формулировки. Экспертиза должна различать собственноручное написание, участие в подготовке содержания и отсутствие обнаруженной связи. [13; 14; 17; 44–46]
Проверка 8. Миланский интерес и реальный путь документа. Сначала нужно сопоставить опубликованные Моттой краткие описания денежных распоряжений 1423–1427 годов с оригиналами. Затем проверить документы Висконти на предмет связей с Элией до 1427 года и его службы после возвращения. Отдельный вопрос — поступало ли золотоносное серебро через дубровницкие и венецианские торговые связи в миланскую финансовую систему. Без документов, связывающих эти обстоятельства, обучение Элии миланскому шифру остаётся предположением. Убедительность повествования не может заменить такую связь. [16; 17; 37; 43]
Проверка 9. Связь Милана и Дубровника. Предполагаемое взаимодействие следует искать с двух сторон. В Милане — в Carteggio Visconteo Государственного архива. В Дубровнике — в Lettere di Levante, решениях советов и расходных книгах за 1426–1431 годы. Нужны датированные письма, поручения, платежи или упоминания посредников. Они должны связывать обе администрации с Элией, Руско, горными районами или тайным письмом. Инструкции Салимбене по венецианской поездке, изученные Юрчевич, можно использовать как пример реально сохранившегося секретного поручения. Они показывают, какие сведения искать в документах. Миланское участие из них не следует. [49; 50; 51]
У всех этих проверок одна задача: найти свидетельство, которое позволит отличить нашу версию хотя бы от одного разумного альтернативного объяснения. Подтвердить существование дубровницкого секретаря или балканской добычи серебра недостаточно. Полезнее будет установить датированный контакт двух людей, найти предсказанную техническим прочтением деталь или подлинную запись с сопоставимыми особенностями почерка. Такие находки могут изменить вывод. Именно поэтому поиск остаётся открытым и допускает как подтверждение, так и опровержение гипотезы.
Научные источники, издания документов и архивные ориентиры
Ниже приведены описания рукописи, опубликованные биографии, научные работы и архивные ориентиры. Ссылка на исследование не означает, что все упомянутые в нём средневековые документы были просмотрены в оригинале. В каждом случае важно различать чтение самого акта, его публикации и краткого описания.
[1] Yale University, Beinecke Rare Book & Manuscript Library. The Beinecke Cipher (Voynich) Manuscript, MS 408. Официальное описание предмета, разделов, истории владения и цифрового доступа. Статус: официальный каталог хранителя.
[2] Bowern, Claire L.; Lindemann, Luke. “The Linguistics of the Voynich Manuscript.” Annual Review of Linguistics 7 (2021): 285–308. https://doi.org/10.1146/annurev-linguistics-011619-030613. Статус: рецензированный обзор лингвистических проблем.
[3] Zandbergen, Ren;. Voynich MS: The Writing System. https://www.voynich.nu/writing.html. Статус: специальный исследовательский справочник и описание текстовых проблем.
[4] Zandbergen, Ren;. Radio-carbon Dating of the Voynich MS. https://www.voynich.nu/extra/carbon.html. Статус: аналитический обзор лабораторного датирования, не акт датирования чернил.
[5] The Rosettes Foldout. Исследовательское описание листов с девятью розеттами и их изображения: https://voynich.site/folio/rosettes?lang=en. Статус: вторичное визуальное описание.
[6] British Library. Sloane MS 416, каталог рукописи 1455–1456 годов; f. 155, Occulte scribendi modus. https://searcharchives.bl.uk/catalog/040-002112764. Статус: официальный каталог; медицинские и криптографические материалы в одном кодексе.
[7] Zandbergen, Ren;. Transliteration of the Text. https://www.voynich.nu/transcr.html. Статус: описание EVA, её ограничений и графических соглашений.
[8] Cohen-Hanegbi, Naama. “Records of Trusted Medicines: Don Meir Alguades’s Tested Medicines (Segulot Muv;anyot) in Context.” Early Science and Medicine 29 (2024): 170–192. https://brill.com/view/journals/esm/29/2/article-p170_3.pdf. Статус: рецензированное исследование кодекса Parma, Biblioteca Palatina MS 2474 и языковой практики еврейских врачей.
[9] Uli;n;, Lenka. “Kenaansk; glosy.” Nov; encyklopedick; slovn;k ;e;tiny (2017). https://www.czechency.org/slovnik/KENAANSK. Статус: специальная энциклопедическая статья о славянских глоссах еврейским письмом.
[10] Kova;evi;-Koji;, Desanka. “On the Composition and Processing of Precious Metals Mined in Medieval Serbia.” Balcanica 45 (2014): 97–106. https://doi.org/10.2298/BALC1445097K. Статус: историко-экономический анализ состава и обработки металлов.
[11] Kova;evi;-Koji;, Desanka. “Serbian Silver at the Venetian Mint in the First Half of the Fifteenth Century.” Balcanica 50 (2019): 57–71. https://doi.org/10.2298/BALC1950057K. Статус: исследование документированных торговых потоков серебра.
[12] ;ivkovi;, Pavo. “Dubrova;ko-bosansko-humska suradnja na polju zdravstvene kulture tijekom XIV. i XV. stolje;a.” Anali Zavoda za povijesne znanosti HAZU u Dubrovniku 26 (1988): 67–76, особенно с. 73–74 и примечания 41–44. https://hrcak.srce.hr/en/clanak/350453. Статус: прочитанная научная публикация; из неё известны служба Элии и пять перперов.
[13] ;o;kovi;, Pejo. “Kristoforovi;, Rusko.” Hrvatski biografski leksikon (2013). https://hbl.lzmk.hr/clanak/kristoforovic-rusko. Статус: биографическое описание славянского писца Дубровника.
[14] Paskojevi;, Kristian. “Principles of Comparative Palaeographic Study of the Ragusan and the Nemanji; Slavic Chanceries.” Slovo 69 (2019): 171–209. https://doi.org/10.31745/s.69.5. Статус: палеографическая методика и сравнение реальных славянских канцелярий.
[15] Raponi, Nicola. “Barbavara, Francesco.” Dizionario Biografico degli Italiani 6 (1964). Статус: биографический источник о миланском государственном деятеле.
[16] The Milan Cipher of 1424 and the Voynich Manuscript, анализ реконструкции Марка Ноулза и современного сравнительного теста. https://voynich.site/en/findings/milan-cipher-1424/. Статус: исследовательская реконструкция, нуждающаяся в сверке оригинальных флорентийских актов; не доказательство общего ключа.
[17] Milano, Attilio. “BEER, Elia.” Dizionario Biografico degli Italiani 7 (1970). https://www.treccani.it/enciclopedia/elia-beer_-Biografico/. Статус: основная прочитанная биография, содержащая даты поездки 1427–1430 годов и явные ограничения дипломатической атрибуции.
[18] Serrani, Alfredo. “I Medici fermani e lo Studio medico di Fermo.” Lettere dalla Facolt; 7–8 (1999): 26–31. Архив издателя: https://www.medicina.univpm.it/?q=lettere-della-facolt. Статус: публикация идентифицирована библиографически; итальянский оригинал фразы о «возможной секретной политической миссии» не сверен непосредственно.
[19] M;nster, Ladislao. “Maestro Elia di Sabbato ebreo. Un famoso medico fermano del ’400 archiatra di pontefici e sovrani.” В: Medici e Medicina nelle Marche (2005), с. 21–30. Статус: переиздание известно по библиографии; ранее приводившийся электронный файл не содержал полного текста статьи.
[20] Biblioteca Apostolica Vaticana, раздел рукописных фондов: ICCU, Manus Online: https://manus.iccu.sbn.it/. Статус: поисковые ресурсы для установления сигнатур, не свидетельства об авторстве Элии.
[21] Zsiros, J;nos. The Voynich Manuscript: The Mining Hypothesis (2026), предоставленный PDF, 13 страниц, особенно с. 11 о плановом прочтении девяти розетт; DOI, указанный в предыдущем реестре: https://doi.org/10.5281/zenodo.19423989. Статус: авторская техническая гипотеза; принимается только постановка вопроса о производственном плане.
[22] Greshko, Michael A. “The Naibbe Cipher: a Substitution Cipher that Encrypts Latin and Italian as Voynich Manuscript-like Ciphertext.” Cryptologia 50, no. 6 (2026): 573–609; онлайн-публикация 2025. https://doi.org/10.1080/01611194.2025.2566408. Статус: эксперимент в исторической криптографии, не чтение MS 408.
[23] Ponnaluri, Raj V. “The Voynich Manuscript Was Written in a Single, Natural Language.” Cryptologia 49, no. 6 (2025): 505–524. https://doi.org/10.1080/01611194.2024.2414128. Статус: конкурирующая статистическая гипотеза, не признанная расшифровка.
[24] Yale News. “Mysterious Voynich Manuscript Reborn in Facsimile Edition” (2016). Статус: музейно-исторический обзор происхождения и истории изучения.
[25] Jeremi;, Risto; Tadi;, Jorjo. Prilozi za istoriju zdravstvene kulture starog Dubrovnika, II (Beograd, 1939), с. 30. Статус: адрес ранней публикации акта указан Живковичем, прим. 41; страница и оригинальный архивный документ ещё не сверены.
[26] Simonsohn, Shlomo. “Divieto di trasportare ebrei in Palestina.” В: Italia Judaica, II (Roma, 1986), с. 39–53, прим. 45: Archivio Apostolico Vaticano, Reg. Lat. 339, ff. 106v–107v, 7 декабря 1436 года. Статус: опубликованное сообщение и точная архивная ссылка; не самостоятельное чтение регистра.
[27] M;nster, Ladislao. “Una luminosa figura di medico ebreo del Quattrocento: maestro Elia di Sabbato da Fermo, archiatra pontificio.” В: Scritti in memoria di Sally Mayer (Jerusalem, 1956), с. 224–258 по Милано. Статус: центральная специальная биография и потенциальное документальное приложение; полный текст ещё требует сверки.
[28] McLean, Adam. “Voynich Manuscript Baths”, особенно интерпретация розетт как возможной карты терм Поццуоли. https://www.alchemywebsite.com/Voynich_rosettes_01.html. Статус: самостоятельная технически ориентированная гипотеза о водном комплексе, не о добыче серебра.
[29] Tucker, Arthur O.; Janick, Jules. “Kabbalah Map of Motolin;a’s Angelopolis.” В: Unraveling the Voynich Codex (Springer, 2018): 221–241. https://doi.org/10.1007/978-3-319-77294-3_10. Статус: конкурирующая спорная картографическая интерпретация, не источник о рудниках.
[30] Stabile, Giorgio. “Fontana, Giovanni.” Dizionario Biografico degli Italiani; материалы Museo Galileo. Статус: исторически документированный прецедент врача и технического трактата со специальной графикой.
[31] Alchemical Symbolism in the VMS. Обсуждения Voynich.ninja. https://www.voynich.ninja/archive/index.php/thread-1745-3.html. Статус: форумные гипотезы о ртути, сере и аппаратуре; не независимое доказательство амальгамации руды.
[32] Oakley, Peter. “Making Mercury’s Histories: Mercury in Gold Mining’s Past and Present.” Ambix 70, no. 1 (2023): 77–98. https://doi.org/10.1080/00026980.2023.2192125. Статус: проверенное историческое исследование; датирует промышленный процесс patio в Мексике 1554 годом, а не XV веком.
[33] Исследования монополии на квасцы Тольфы с 1460-х годов, включая Cannelloni F., “Il commercio dell’allume di Tolfa nei Paesi Bassi borgognoni” (2017). Статус: хронологическая контрольная аналогия, не источник мотивации поездки 1427 года.
[34] Quevedo Vinueza, S. A., и соавторы. The Quevedo Protocol / The Industrial Codex, Zenodo № 18430302. https://zenodo.org/records/18430302. Статус: самостоятельная заявленная промышленная интерпретация, полный препринт не сверялся и не используется как установленный факт.
[35] Rymer, Thomas. Foedera, VIII, материалы 1410 года о приглашении еврейского врача в Англию. Статус: адрес для проверки первичного опубликованного акта; выводы в тексте опираются на Милано [17].
[36] Simonsohn, Shlomo. The Apostolic See and the Jews: Documents 1394–1464 (Toronto, 1989). Статус: документальный свод для дальнейшей проверки регестов о Мартине V и Элии; номера конкретных документов не удостоверены в данном исследовании.
[37] Simonsohn, Shlomo. The Jews in the Duchy of Milan, I (Jerusalem, 1982); Vittani, G. (ed.), Gli atti cancellereschi viscontei, I–II (Milano, 1920–1929); Manaresi, C. (ed.), I registri viscontei (Milano, 1915). Статус: основные опубликованные корпусные направления проверки миланских актов, не автоматически подтверждённые связи до 1427 года.
[38] Исследования медицинских записных книжек Каирской генизы, в том числе “Mediators between Theoretical and Practical Medieval Knowledge: Medical Notebooks from the Cairo Genizah and their Significance.” Medical History (2013). https://doi.org/10.1017/mdh.2013.56. Статус: рецензированное исследование иудео-арабских медицинских рецептов.
[39] Исследования Иоганна Хартлиба и медицинского сокрытия рецептов подробно представлены в исходном тематическом досье Womens’ Secrets: Medieval Medical Secrecy. Статус: вторичная сравнительная традиция; конкретные цитаты трактатов требуют обращения к научным изданиям.
[40] Hebrew Manuscripts in the Vatican Library, каталог под ред. Benjamin Richler (2008), описание Vat. ebr. 45. Статус: каталогический ориентир для медицинских листов с немецкой, латинской и славянской лексикой; самостоятельная транскрипция не выполнена.
[41] Modestino, Riccardo. “Il Maestro Elia di Sabbato Beer da Fermo: ‘doctor mirabilis’ del Marchese Leonello d’Este.” Каталожная запись RAMBI, National Library of Israel. https://www.nli.org.il/en/articles/RAMBI990005855580705171/NLI. Статус: подтверждены существование библиографической записи и форма имени; текст исследования не проверен.
[42] Toaff, Ariel. “Elijah ben Shabbetai Be’er.” Encyclopaedia Judaica, 2nd ed. Статус: проверены биографическая словарная форма Elijah ben Shabbetai Be’er и английский вариант Elias Sabot; оригинал английского королевского акта не проверен.
[43] Motta, Emilio. Documenti visconteo-sforzeschi per la storia della zecca di Milano. Rivista italiana di numismatica (1893), регесты № 116, 122, 126, 127 — денежная политика 1423–1427 годов. Статус: опубликованные регесты, не сверенные оригиналы.
[44] ;remo;nik, Gregor. “Srpska diplomatska minuskula.” Slovo, с. 119–132; с. 130 о последовательности Руско Христофоровича (1392–1430) и Никши Звиездича, службу которого автор датирует начиная с 1430 года. https://hrcak.srce.hr/file/21174. Статус: прочитанное палеографическое исследование; не акт служебного назначения.
[45] Paskojevi;, Kristian. Razvojni procesi diplomati;ke ;irili;ke minuskule u dokumentima srednjovjekovne dubrova;ke kancelarije, диссертация, с. 20; Руско 1392–1430, Никша 1430–1455. Статус: научная реконструкция служебного ряда на основании источников и предшествующих исследований.
[46] ;agar, Mateo; Paskojevi;, Kristian. “;irili;ke isprave dubrova;ke kancelarije XV. stolje;a izme;u minuskule i kurziva.” Filologija 62 (2014): 221–247. https://hrcak.srce.hr/file/204033. Статус: сравнительная палеография документов Никши, не датировка обстоятельств смерти Руско.
[47] HRT Radio Dubrovnik. “Gradoplov 10.07.2016”, историческая справка о письме османской Порты от 10 июля 1430 года и Конавлянской войне. Статус: научно-популярная справка, требующая сверки опубликованного дипломатического акта.
[48] DUCAC. “Dubrovnik: Civitas et Acta Consiliorum, 1400–1450.” Каталог серий совета, включая Acta Minoris Consilii 5 (1430–1432) и Acta Consilii Rogatorum 4 (1427–1431). https://ducac.ipu.hr/project/data/. Статус: научный путеводитель по архивным сериям, не сообщение о конкретной смерти.
[49] Jur;evi;, Ivana. “Dubrova;ki tajni planovi trovanja i ubojstva bosanskog vojvode Radoslava Pavlovi;a.” Pravni vjesnik 31, № 3–4 (2015): 133–146. https://hrcak.srce.hr/155895. Статус: опубликованное исследование документов Дубровника о скрытой операции 1430 года; оригиналы актов в нашем исследовании не просматривались. Архивные ориентиры: Cons. Rog. IV, fol. 126v; Lett. di Lev. X, ff. 130v, 138v.
[50] Zovko, Valentina. “Development of Ragusan Diplomatic Service in the First Half of the Fifteenth Century: Father and Son at the Court of Duke Sandalj Hrani;.” В: Secular Power and Sacral Authority in Medieval East-Central Europe (2018). Статус: исследование тайной дипломатии Дубровника в период Конавлянской войны; не свидетельство о совместной разведке с Миланом.
[51] Archivio di Stato di Milano. “Visconti–Sforza (1183–1593).” Архивный путеводитель: Статус: каталог фонда для поиска первичного документа, а не указание на обнаруженную переписку.
[52] Kisi;, Milica; Bo;ani;, Sne;ana. “A Response of the Dubrovnik Senate Chamber to the Letter of King Sigismund from 9 November 1427: Translation and Linguistic Analysis.” Istra;ivanja 23 (2012): 189–197. https://doaj.org/article/38f2c122d6fc4f2a96659a582619e9d0. Статус: опубликованная научная статья, в которой анализируется датированный ответ Дубровника; средневековый оригинал в рамках этого исследования не сверялся.
[53] Treccani, Dizionario Biografico degli Italiani. “BUSSONE, Francesco, detto il Carmagnola.” Статус: биографическое исследование, дата Маклодио — 12 октября 1427 года.
[54] HRT Radio Dubrovnik. “Gradoplov 31.12.2018”, историческая справка о договоре Дубровника и Радослава Павловича от 31 декабря 1426 года. Статус: вторичное историческое изложение, не оригинал соглашения; указывает 600 перперов ежегодного платежа.
[55] Aleksi;, Vladimir; Prlin;evi;, Damnjan. “Sultan ante portas: The Balkan Mining Metropolis of Novo Brdo and the Ottoman Conquest of the Central Balkans between the Second Half of the Fourteenth Century and 1455.” В: Journal of Medieval Military History, XXII (2024): 143–171. https://doi.org/10.1515/9781805433484-008. Статус: современное специальное исследование осад и военных конфликтов; текст главы полностью не сверялся.
[56] “Towards an ecology of medieval mining towns: linking social and environmental changes.” Archaeological Dialogues (2026). Статус: современная исследовательская работа о долговременном кризисе горного хозяйства Кутна-Горы; не источник общеевропейских объёмов серебра в 1427 году.
[57] Lombardia Beni Culturali. “Il ducato visconteo-sforzesco (1395–1535).” Статус: региональный исторический справочник о войнах 1420-х и Феррарском мире 19 апреля 1428 года.
[58] Dedi;, Enes. “The Lost Archive: Traces of Communication That Has Not Been Preserved between Bosnian and Serbian Courts in the 15th Century.” В: Homage to Academician Desanka Kova;evi; Koji;: Trade, Mining, Settlements, and Politics in Medieval and Early Modern Southeastern Europe. Ред. Vladeta Petrovi;. Belgrade: The Institute of History, 2025. Здесь: с. 267, примечания 32–34. Статус: современная публикация о переговорах 1430 года, с архивными ссылками на DAD, Lettere di Levante, т. X, ff. 170v–171, 191, 205; оригиналы не просмотрены.
XX. Каноническая постановка «Шпионской гипотезы»
Теперь основные положения можно собрать в семь вопросов и ответов. Каждый ответ предлагается в рамках авторской «Шпионской гипотезы» и требует отдельной проверки. Совпадение дат не устанавливает почерк. Банковская запись не доказывает существование тайного поручения.
Следственный вопрос
«Шпионская гипотеза» — краткая формула
Кто составил MS 408?
Возможно, Элия Саббато и Руско Христофорович. Один мог собирать сведения, другой — помогать их записывать. Участие каждого в собственноручном написании требует экспертизы.
Когда?
В 1427–1430 годах, во время пребывания Элии на Балканах.
Что скрыто?
Добыча, выплавка и очистка золотоносного серебра, отделение золота, а также устройства и реагенты, применявшиеся в Ново-Брдо, Приштине и серебряных центрах Боснии.
Для чего шифр?
Для скрытой записи сведений, собранных в ходе предполагаемой дипломатической и экономической миссии. Возможно, она проходила под папским покровительством.
Откуда письмо?
Предположительно из криптографической практики миланской канцелярии. Доступ Элии к ней до 1427 года ещё предстоит установить.
Кто координировал?
Возможно, миланская и дубровницкая славянская канцелярии. Документ об их совместном поручении пока не найден.
Почему умер Руско?
Версия А: Элия мог намеренно устранить Руско как опасного свидетеля операции, а в августе 1430 года покинуть регион. Причина смерти и контакт между двумя людьми требуют отдельной проверки.
Последняя строка касается возможного убийства. Поэтому одного совпадения дат здесь особенно недостаточно. Проверить нужно четыре утверждения. Во-первых, Элия и Руско общались. Во-вторых, Руско обладал сведениями, опасными для предполагаемой операции. В-третьих, возникла причина его устранить. В-четвёртых, смерть была насильственной и произошла до отъезда врача. Если независимые источники исключат необходимые для этой версии обстоятельства, от неё придётся отказаться. Близость лета и августа 1430 года указывает, с чего начать поиск, но не заменяет доказательств.
Архивный поисковый ключ: как могло называться одно лицо
При поиске документов нужно учитывать разные формы имени. Одной современной русской записи «Элия» недостаточно. Написание зависело от языка документа, привычек писца, места жительства и положения человека. Аттилио Милано отмечает или обсуждает формы Elia di Sabato Beer da Fermo, Elia di Sabbato Beer, Elia de Urbe, Elia da Bologna. В истории дубровницкой медицины встречается латинское magister Elia Sabati Ebreus, medicus. Английский вариант — Elias Sabot. В еврейской биографической литературе используется Elijah ben Shabbetai Be’er. Не следует считать все эти формы собственноручными подписями. Большинство известно по публикациям документов или поздним справочным статьям. [12; 17; 35; 42]
То же относится к Руско. При поиске нужно учитывать Rusko Kristoforovi;, Rusko Hristoforovi;, Ruschus, Christophori, Kristofanovi;. Славянские и латинские регистры могли передавать имя по-разному. Его преемник известен как Nik;a Zvijezdi; и Nicolaus de Stella. Чтобы установить одну и ту же личность, написание следует сопоставлять с датой, должностью и кругом адресатов. Иначе разные записи об одном человеке легко принять за несколько отдельных биографий. [13; 44; 45]
После развязки: экспертиза, которая может опровергнуть версию
Проверку можно вести последовательно. Сначала нужно установить подлинные образцы руки обоих кандидатов. Документы Руско уже опубликованы и изучены. Книги из библиотеки Элии сами по себе ещё не являются его автографами. После этого независимые палеографы смогут сравнить штрихи, соединения, исправления и письмо на разных листах MS 408. Совпавшие привычки будут одним из доводов, но не окончательным доказательством. Несовпадение может исключить личное переписывание книги, хотя и не обязательно исключит участие в подготовке её содержания.
Для версии А нужны последние датированные акты Руско, решение о назначении Никши Звиездича, счета, завещания и сохранившиеся медицинские или судебные записи. Предположение о секретности архива не заменяет их изучения. Историк может выдвинуть и проверить версию умышленного убийства, не принимая на себя полномочия уголовного суда. Юридическое положение о сроках давности расследования уголовных преступлений в Хорватии требует отдельного уточнения. Этот вопрос не подменяет историко-архивную проверку обстоятельств смерти в Дубровницкой республике XV века.
Дальнейший вывод будет зависеть от документов, которых пока не хватает. Это может быть датированное письмо, подпись, счётная книга, завещание, запись о назначении или технический рисунок с понятной и проверяемой функцией. Такие находки способны связать события и людей, названных в прологе. Но если они окажутся несовместимы с предложенным объяснением, его придётся пересмотреть. В том числе отказаться от наиболее драматического эпизода.
На этом этапе мы можем точно обозначить, что предполагаем и что предстоит проверить. Определены круг возможных участников и предполагаемый предмет секрета — технология золотоносного серебра. Возможное сотрудничество и возможная гибель свидетеля рассматриваются как отдельные версии. Для каждой указаны документы, которые следует искать. Манускрипт Войнича остаётся непрочитанным. Но теперь вопросы к его страницам связаны с конкретными людьми, событиями и архивными свидетельствами за пределами самой книги.
Свидетельство о публикации №226112101563