Игра в четыре руки Глава 11 Торки
Вы никогда не были в Торки? Это еще не поздно исправить!
Торки – небольшой город на юго-западе Англии в графстве Девон, в 4 часах езды от Лондона. Самая большая достопримечательность Торки – это его природа. Город называют Английской Ривьерой. Это один из самых любимых курортов британцев. Он славится мягким морским климатом, пальмами, живописными утёсами и светлыми викторианскими особняками. До воны был популярным курортом для состоятельных англичан, а с началом войны, как и многие прибрежные города Англии, стал пунктом приёма прибывающих по морю беженцев, и местом, где располагались военные госпитали и приюты для бездомных.
В сентябре 1915 года город посетили король Георг V и королева Мария.
Торки немного не типичный город Англии в представлении туристов. Здесь светит солнце, дожди не идут каждый день, растут пальмы и кипарисы, но английская культура прекрасно вписывается в этот нетипичный английский город. А самое главное здесь говорят на классическом английском.
Когда в порт Торки прибыл пароход с бельгийскими беженцами из Льежа, горожане тепло встретили измученных людей. На причале их ожидал представитель министерства внутренних дел, который занимался размещением прибывших. Все получали временные документы для пребывания в Англии. Власти создали комитет помощи беженцам, их размещали в частных домах, гостиницах и временных приютах.
Волонтёры Красного Креста приготовили столы, полевая кухня разливала по мискам горячий суп. Женщины из местного женского комитета предлагали чай и шерстяные одеяла. Детям раздавали яблоки, булочки и игрушки.
Благотворительные лавки и склад Красного Креста открыли доступ к предметам первой необходимости: одежде, обуви, туалетным принадлежностям. Беженцы получили смены белья, шапки, зонты и недорогие пальто. Местный аптекарь вручал бесплатно флаконы с успокаивающими каплями и йод, а газетный киоск раздавал открытки с изображениями города Торки, как память о первом английском приюте.
Ожидавшая у пирса карета скорой помощи отвезла раненых в военный госпиталь в здание Торкской ратуши. Среди них был Эркюль Пуаро.
На организованную группу университетских работников из Льежа во главе с капитаном Гастингсом обратила внимание миссис Кавендиш, хозяйка поместья Стайлз. Проникнувшись сочувствием и восхищаясь мужеством этих людей, она предложила им приют в своём доме, предоставив им жильё и возможность отдохнуть и восстановиться в спокойной обстановке английской провинции.
Учитывая тревожное время и сложности с железнодорожными перевозками во время войны, миссис Кавендиш решила использовать частный транспорт, чтобы обеспечить прибытие гостей напрямую, минуя большие станции и переполненные вокзалы. К утру к приюту в Торки подали три крытые повозки, , а также двуколку для багажа. Управляющий Кавендишей привёз с собой опытных возчиков, продумал маршрут и остановки.
Дорога в Стайлз заняла несколько дней, она шла по живописным просёлочным дорогам, где беженцев встречали с любопытством и сочувствием.
На ночлег они останавливались в сельских постоялых дворах или фермерских усадьбах, где местные жители охотно делились хлебом и молоком.
Несмотря на усталость, дорога сблизила всех, и к моменту прибытия в Стайлз, группа уже ощущала себя почти семьёй. В доме были подготовлены комнаты, тёплые пледы и горячий ужин. Гастингс помогал всем разместиться, сожалея, что Пуаро с ними нет.
В 9 вечера в палату, где лежали четверо раненых, заходит дежурная медсестра Агата. На ней отглаженный белый халат, волосы аккуратно спрятаны под косынкой, на ногах бесшумные тапочки, а в руках небольшой поднос, на котором стоят три коробочки с вечерними лекарствами. За окнами стихает городской шум, сестра ставит на тумбочки у кроватей коробочки с таблетками, наливает в стаканы воду и идет в следующую палату. Сосед Пуаро слева ничего не получил и ее окликнул:
– Сестра, а где мое лекарство?
Она сверилась со списком в руке.
– Вам доктор сегодня не прописал ничего. Спокойной ночи!
– Экономят лекарства, – недовольно сказал сосед, когда она ушла, – я буду жаловаться. Почему другим дают, а мне нет? Или я уже безнадежный и на меня не стоит тратить лекарств?
Он мешает Пуаро думать. Приходил прощаться Гастингс и рассказал, что их пригласили в Стайлз, куда они все поедут и ждут его там. Обещала придти Вера. Она завтра уплывает в Россию. Надо попросить костыли.
– Успокойся, – говорит Пуаро, – хочешь мои таблетки?
– Давай.
Сосед выпил его таблетки и замолчал.
Зашла Вера, положила на столик несколько апельсинов.
– Я пришла попрощаться.
– Вы тоскуете по дому, мадам?
Она ответила не сразу
– Я тоскую не по дому. Я тоскую по тому, чего, возможно, никогда не было.
И в этот момент он вдруг почувствовал, что не знает что сказать. Он – рациональный, педантичный, несгибаемый.
– Я приду вас провожать.
Гавань Торки скрыта в утреннем тумане, как будто сама природа не желает отпускать тех, кто отправляется в плавание на восток, навстречу войне и неизвестности.
– Вы уверены, что вам надо уехать, мадам? – Пуаро оперся о костыли и посмотрел на графиню. – Здесь вы в безопасности. А что ждет вас в России – неизвестно.
Она стояла прямо, с тем же достоинством, которое он помнил с их первой встречи в Льеже. Скромная шляпка, дорожный плащ, небольшой саквояж. В её глазах – не страх, а решимость.
– Я должна вернуться, месье Пуаро, – сказала она спокойно. – Там мой брат, он на фронте. Там моя страна. Я – не изгнанница. Я – дочь России. Капитан судна – человек надёжный. Через Финский залив я попаду в Петербург. Оттуда доберусь до своей Калуги.
Она улыбнулась – грустно, но благодарно.
– Спасибо за всё. Вы спасли меня тогда, в Льеже, когда мне казалось, что весь мир рушится. Теперь мне кажется, что он рушится снова – но уже по другую сторону Ла-Манша. И если мне суждено оказаться среди развалин, пусть это будут развалины моего дома, а не чужого.
Она протянула ему руку. Он осторожно взял её в свою, склонил голову – без обычной иронии, по-настоящему.
– Прощайте, графиня. Пусть судьба будет к вам благосклонна.
Она пошла к трапу, и её фигура постепенно растворилась в тумане, как мираж. Лишь тонкий аромат фиалок остался в воздухе.
Пуаро стоял, глядя на серую гладь воды. Позади него кто-то крикнул:
– Последний звонок! Все пассажиры на борт!
Пуаро не пошевелился. Он не любил расставаний. Особенно таких, которые сопровождались предчувствием, что будущей встречи может не быть. Он смотрел туда, где исчезла графиня, и думал: "Иногда, когда величие не видно глазу, оно проявляется в прощании. Mon Dieu… я всегда буду помнить эту женщину."
Свидетельство о публикации №226112100160