Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ и их аналогов причиняет вред здоровью, их незаконный оборот запрещен и влечет установленную законодательством ответственность.

Из новой записной книжки 37

           ГЕНИИ.

         "Гения отделяет от простого
         таланта ничтожная доля
         миллиметра, волшебное "чуть-
         чуть". Но эту дистанцию не
         преодолеть никогда."

             (Д.А. Фридрихсберг).

     Эти горькие и гордые слова Дмитрия Александровича Фридрихсберга, известного советского учёного, автора "Курса коллоидной химии", вспомнились мне после прослушивания в ютубе рассказа Эдварда Пейджа Митчелла "Прозрачный человек".
     Рассказ этот считается первой в художественной литературе попыткой обыграть сюжет о человеке, ставшим невидимым. Невидимым не в переносном смысле, как почтальоны и официанты у Честертона и Агаты Кристи, а в прямом, физическом.
     Конечно, о волшебных шапках и плащах, колдовских натираниях цветом папоротника, алхимических декохтах и магических заклинаниях, делающих героя невидимым, писалось ещё в Древней Греции три тысячи лет назад, если не в Месопотамии (6,5 тыс.). Но именно в научно-фантастическом ключе, без упора на магию, впервые о невидимом человеке написал именно этот Эдвард Пейдж.
     Не знаю, опирался ли Герберт Уэллс, создатель "Человека-невидимки", на опыт предшественника и читал ли "Прозрачного человека" вообще, но, скорее всего, да.
     Ну, читал и читал. Это неважно. Согласимся, что тема давно уже, чуть ли не шесть тысяч лет, витала в воздухе и писать на неё никому не возбранялось. Талантлив ли Эдвард Пейдж Митчелл? Ну, безусловно, иначе кто бы поставил его рассказ в интернете через сто пятьдесят лет по написанию? Он, небось и сам не рассчитывал на такое. Впрочем, недооценка себя, скромность, доходящая до самоуничижения, характерна для настоящего таланта, в моменты душевных кризисов уверенного, что о нём забудут через год после его смерти. (Интересно, что сказал бы Кафка, восстань он и узнай о "кафкианском буме"? Расстроился бы, наверное, до слёз. Тосковал бы. Снова начал бы кошмары видеть, изводить себя, угасать и скоро бы опять умер.)
     Да, Митчелл талантлив. Ну, что мы хотели - старая добрая Англия, в аптеках кокаин с лауданумом в свободной продаже, ни тебе телевизоров, ни электросамокатов - все условия для творчества. Так что, нормально Митчелл писал, это да.
     И тут-то, сказав это "да" и, невольно вспомнив об уэллсовском "Человеке-невидимке", я и решил написать эту миниатюрку, а эпиграфом к ней поставить "доли миллиметра", которые "не преодолеть никогда".
     Да что, судите сами: этот талантливый Митчелл додумался до того, что у его "прозрачного человека" и одежда тоже прозрачна, потому что её, видите ли, сделать невидимой ещё проще чем тело! Понятно, автору было удобнее, чтобы его прозрачному человеку с возможно меньшими проблемами жилось возле предмета воздыхания, леди Пандоры ("леди Пандора", фу). А как сделал в той же ситуации гений, Уэллс? Его Гриффин, учёный-первопроходец, подвижник и страстотерпец науки, мучился как в аду с накладным носом и зелёными очками, поднял по ходу романа философские, экзистенциальные вопросы, осветил социальные и юридические проблемы, и погиб в схватке с Роком, пусть и наломав дров. А вон тот, другой, ну, этого, талантливого Митчелла, знаете, чем закончил? Не подняв и не осветив ничего, побежал и утопился от неразделённой любви к своей Пандоре! И это, называется, учёный! Хоть бы какой-то эксперимент провёл, что ли, ну, банк бы обворовал или бы Пандору того-этого - так нет! Побежал и утопился из-за какой-то дуры!
     Так что - да! Именно - "доля", именно - "миллиметра" и именно - "никогда"! Хотя, если честно, у Митчелла с Уэллсом не "доля миллиметра", а добрые "пол-километра", хе-хе.
     Да разве только Уэллс? А Булгаков с его темой "дьявола в Москве", и до него приходившей в талантливые головы А. Чаянова, С. Кржижановского, М. Козырева и даже А. Луначарского? А Шекспир, со своими заезженными сюжетами о коварстве и любви?
     Говорю вам - гении!


Рецензии