Что бы было тогда?
Он вообще лежал на кровати и думал. Если бы думал он, Адам не послушался этой бабищи? Что бы было тогда?
Конечно, судьба этой несчастной уже известна: комбинезон из натуральной кожи и новый дичайший мир, в котором надо остерегаться собственных мыслей.
Но Адам бы продолжил жить в Эдеме. И с кем интересно? А если бы он сказал, нет, я пойду вместе с любимой, то, как бы они смогли жить вместе? Ему надо нектарины и он голый, а она уже в одежде и ей надо мясо на гриле.
Панковский и сам бы не отказался от стейка, он подумал, что будь он Адамом, он бы конечно следил за женой. А женщин нельзя оставлять ни на секунду!
Только отвернулся, и всё! Она уже жрет! Уже всё рассказала и кому? Первому встречному!
Так, Оксана ведет себя точно также! Ей сказали, что у нее ослабел тургор, что контуры поплыли, что так называемый угол молодости притупился и достиг ста двенадцати градусов.
Оксана пришла домой и стала сетовать, что гравитационные силы тянут её постоянно вниз, что у нее намечается второй подбородок и она в жутком отчаянии.
Панковский смотрел на жену, а она была всё такой же милой, ну может немного уставшей.
- Тебе надо выспаться, - посоветовал он.
Но Оксана стала рыдать, стала говорить, что он её не понимает и не сможет понять, поскольку он мужчина, а она женщина и ей просто необходимо быть красивой.
- Мне нужно всего-то двадцать пять тысяч, - заявила она. – И то, это со скидкой!
Потом ей сказали, что у нее повышенная тревожность, ком в горле, страх остаться без шубы, чувство стыда за съеденный на ночь банановый кекс. Оксана пришла домой и призналась, что боится стареть, что ей снятся коты, что она волнуется за мамашу, и за сестру и за брата.
Панковский смотрел на неё и понимал, что ей надо просто отдохнуть.
- Тебе надо просто отдохнуть, - сказал он.
Но Оксана посмотрела на него уничижающе и сказала, что ему ее не понять, поскольку у него нет ни сестер, ни братьев, и он эгоист, живущий только для себя.
- Я записалась к Денису Омарову, - сказала она. - Всего четыре занятия по три пятьсот!
Так потом Оксане сказали, что у нее какой-то потухший взгляд, что она потеряла контакт с собой, и у нее стоит бронь на чувства. Оксана пришла домой и заявила, что не помнит, когда в последний раз ела ананасы и нюхала розы.
Панковский хотел ее успокоить, но она собралась на тренинг Маргариты Мудышкиной, которая обещала повысить самолюбие и открыть портал к своему «Я».
- Всего-то тридцать шесть тысяч! – радостно сообщила Оксана и укатила куда-то в ретрит-пространство, где ей обещали живую лошадь и медитацию с поющими чашами.
Через три дня Оксана вернулась и с порога сказала, что она счастлива. Что она поняла, как нужно правильно жить.
- Я ухожу! - воскликнула она и стала собирать свои вещи.
Панковский смотрел на нее и не мог поверить. Как? не понимал он. Когда? И это после стольких лет жизни!
- Почему? – только и мог спросить он.
- Я стала другой!
Оксана подошла к зеркалу стала красить губы красной помадой.
- Я буду делать все, чего раньше боялась.… Буду танцевать, петь, носить декольте.… Буду тратить деньги на красивые вещи, на то без чего можно жить.… Открою, наконец, ателье…
Панковский смотрел на ее чужое накрашенное лицо и не мог поверить.
- Так ты виделась с лошадью? – осенило его.
- Конечно! – воскликнула Оксана. – Именно она и отразила мои сомнения, мои страхи.…
- А как же я? – удивился Панковский.
- А что ты? – Оксана сняла со стены две картины. – Ты теперь в моем прошлом…
Она взяла чемодан и торжественно выкатила его в подъезд.
- Прощай!
Панковский хотел сказать, что всё это ложь, обман, чья-то злая насмешка, что их намеренно хотят разлучить, но Оксана скрылась за дверью.
Он хотел побежать за ней, чтобы валяться в ногах, чтобы просить прощения, и уверять ее в том, что она может и петь и плясать, и шить…
Панковский лег на кровать и стал думать об Адаме. О том, что они с ним похожи. Что он тоже не смог уберечь жену от обмана и теперь она где-то хлещется в поисках своего я, чешет гривы коням и плывет в потоке любви за каких-то двадцать шесть тысяч...
Свидетельство о публикации №226112101692