Трудно быть богом
Один из главных вопрос повести братьев Стругацких «Трудно быть богом»
можно сформулировать так:
Имеет ли право человек, обладающий знанием и силой,
насильно изменить ход истории, чтобы сделать других счастливыми,
и что делать, если отказ от вмешательства означает молчаливое согласие
с несправедливостью и уничтожением цивилизации?
I. Быть или не быть
Трудно быть Богом — на нашей земле…
Трудно быть добрым — светлым и чистым.
Трудно смотреть на вдов, матерей.
Трудно молиться… в лазури Пречистой!
Ты, мой летописец, записывал всё:
Как падали стены, как книги горели.
Но мать у порога спросила: «И что?
Вы видели это. А что вы сумели?»
Трудно быть мудрым, когда на весах
Лежат чьи-то жизни и судьбы столетий;
И легче принять неизбежность и страх,
Чем честно признать, что расплатятся дети.
Трудно быть сильным — и не приказать
Согнуть человека во имя спасенья;
Ведь можно железом порядок создать,
Но этим нельзя сотворить убежденья.
II. Право
Ты можешь низвергнуть неправедный трон,
Разрушить темницы, развеять оковы;
Но если свободой тот мир покорён,
Насильем — не станут походы крестовые?
Ты можешь убийцу от жертвы отнять,
И должен, когда это в силах твоих.
Но можешь ли сердце его поменять,
Не став властелином над волею их?
А что, если знаешь, что завтра придёт,
Что ждёт человека за новым порогом,
И знание это свободу даёт
Назначить себя над народами богом.
Но есть и другая, смертельная ложь:
«Я только смотрел. Я не вправе вмешаться».
Тогда беззащитного рядом убьёшь
В молчанье — трудно невинным остаться.
III. Проект
И снова великий учёный мудрец
Чертил совершенное счастье народов;
Он знал, как устроить счастливый конец,
Не зная лишь меры людской несвободы.
Он вывел законы добра и любви,
Учёл все ошибки прошедшего века;
И там, прозвучало слово «Живи!»,-
Не стало свободного вдруг человека…
А тот, кто не знал ни формул, ни схем,
Принёс умирающим хлеб и напиться.
Не требуя веры и громких эмблем,
Он просто не смог от людей открестится.
И в этом различье — мучительный труд:
Не всё, что возможно, дозволено людям.
Не каждое слово и праведный суд
Окажется благом тому, кого судим.
IV. Испытание
Трудно быть честным перед собой,
Когда твоя правда чужую отвергла;
Когда называешь спасением бой,
А жизнь человека в расчётах померкла.
Трудно признать, что и ты был неправ,
Что мир не делился на свет и на тени;
Что, тысячи верных законов создав,
Ты сам оказался во власти забвенья.
И если однажды придётся решать,
Кого защитить, а кого не услышать,
Ты должен суметь не себя оправдать,
А голос того, кто слабее, расслышать.
Ведь зло не всегда проявит с мечом,
Не всякий тиран начинает с угрозы.
Бывает, оно говорит о святом,
Скрывая шипы за правдою розы.
V. Состраданье
Трудно быть Богом — ведь Бог не тиран,
Не узник законов земного величья.
А тот, кто присвоил Божественный сан,
Нередко лишается даже обличья.
Не каждый способен изменить этот мир,
Но каждый способен не множить страданья.
Не воздвигайте над совестью собственный мир,
Не сделав из ближнего повод познанья.
И вот, когда рухнул всемирный престол,
Когда от невежества не осталось и следа,
К избитому страннику кто-то пришёл
И молча укрыл его плащом от навета.
И мать, что стояла у белых ворот,
Спросила у Бога, в молитве своё:
«Скажи мне, когда же всё это пройдёт?»
И кто-то подходит и обнял её…
Не знал он ответа. Не ведал конца.
Не мог обещать ей ни мира, ни рая.
Но рядом остался —тот свет от Отца
В простом сострадании мир открывая.
VI. Человек
Не всякий спаситель достоин венца,
Не всякое чудо избавит от боли.
Нельзя сотворить человеку сердца,
Насильно лишив его собственной воли.
Ведь можно в безмолвии слово сказать,
Когда за молчанье награды сулили.
И можно над падшим не суд совершать,
А помнить, что оба людьми прежде были.
И если опять над нашей землёй
Погаснут светильники, затихнут молитвы,
Не делай из ближнего жертву святой
Из самой последней, из праведной жизни.
Христос завещал, не спешите на суд,
Не вам измерять человечеством вечность.
Но если тебя на эшафот волокут —
Ответь. В этом выборе есть человечность.
И может, не в том заключается свет,
Чтоб стать всемогущим, всезнающим Богом,
А в том, чтобы ближнему молвить в ответ:
«Я рядом. Пойдём этой трудной дорогой».
И вновь над землёй занимается день,
И снова история требует крови.
Но тот, кто увидел в другом свою тень,
Не просто исполнить приказ: «Сквернословить!»
И пусть не дано нам исправить века,
Ни смерть отменить, ни закончить все споры,
Но если хранить в молитве уста,
То в ближнем найдем - любовь и опору.
Трудно быть Богом — не нам Его власть.
Трудно быть правым, не став обвинителем.
Но высшая доблесть — не дать сердцу пасть,
Остаться в земном человеке — Хранителем.
МАЛ 21.11.2026.
Свидетельство о публикации №226112101695