Межзвездное ЧК

 «Межзвездное ЧК»(Заявка на роман / кинотрилогию)
Жанр: Военно-историческая драма, шпионский триллер, научная фантастика.
Автор: Станислав Богданов.

Аннотация (Вводная часть перед главами) :


Аннотация (Для обложки и карточки книги)

«Межзвездное ЧК. Книга 1» — самобытный научно-фантастический и философско-приключенческий роман, соединяющий суровую правду Гражданской войны 1919 года с масштабной космической криптоисторией.
В разгар ожесточенной перестрелки с бандой под Царицыным уполномоченный губчека Павел Скорняков попадает в аномальный коридор магнитной бури — пространственный Вихрь — и оказывается на далекой планете, где обитают сиреневые телепаты Совета Мудрых, «шерстяные» дикари и разумные хищные растения, реагирующие на человеческий страх.
Отказываясь от высокомерной морали «прогрессоров-суперменов», простой советский чекист наводит мост между мирами силой чести, товарищества и любви к своей земной возлюбленной Саше Садовской-Богодуховой. Вместе с мудрецами Розовой Пирамиды он раскрывает великую тайну: земляне и жители этой планеты — две ветви единой древней расы, за равновесием которой на Земле следят трое тайных Наблюдателей, а судьбу мира определяют три пары потомков древней крови. Вернувшись сквозь Вихрь в огонь Гражданской войны, Скорняков вступает в бой с замаскированным жандармом Чичигиным, находит союзников среди пленных немцев и получает приказ отправиться в Крым — на помощь чекисту Павлу Крыжову.
Ниже представлены ознакомительные фрагменты произведения: из начала (  другая планета ), середины ( Возвращение в огонь и Царицынский перекресток лето 1918, другая планета ), конца (  Звездный Щит над Землей (Весна 1937
---

Глава 1.Озарение, пустошь и закон губчек ( другая планета).
Вокруг головы статного гиганта стало собираться сиреневое сияние. Оно проникало в могз. Рука Скорнякова нащупала клапан кобуры, рванула наверх. Бессмысленные в общем-то действия... Он уже не видел ничего перед собой - лишь один свет.  Как вдруг...

Лопнуло что-то,  со звоном, с треском.

В следующий момент он открыл глаза. Рука его силилась жать на спусковой крючок, но не сняла наган с предохранителя. А гигант уже не светил своим лучом. Он  был безголовый и никому не угрожал. Их его плеч торчали обломки, курился дымок и прыгали искры.

Руки гиганта ещё двигались, а ноги продолжали раскапывать землю. Но длилось это недолго. Вскоре металлический дурак накренился и рухнул оземь. Но - невероятно тихо и мягко. Будто погладил, а не ударил землю.

Будто башку ему снёс десятидюймовый снаряд.

"Вот тебе, товарищ, и наука!"

Он дождался, пока гул в голове стихнет. Сунул наган в кобуру, закрыл ее и наконец встал. Было невероятно тихо.

-Заснули все что ли?

Он осмотрелся и нетвердо зашагал к металлической трубе. Вдоль нее и решил идти.

***

Шел, а труба тянулась вперёд. Мысли одолевали его: стальной болван сам взорвался? Да не может быть. Или ему голову снесли девятидюймовым снарядом? Хм...  Тоже не может быть. Выстрел, раскатистое эхо... Ничего этого не слышал он. Обычно с запозданием, но - эхо приходит. На этот раз его вообще не дождался.

Выходит, если и стреляли, то - из чего-то беззвучно. Так, стоп! У стального болвана - беззвучное, у его противника, стало быть... Эм-ма, надоть разобраться. Установить первопричину, как говорится.

На всякий случай он обернулся. Посмотрел сквозь  треугольные желтовато-серые листья. Их заросли сгущались, обступали его со всех сторон. Если у них тут война, то - почище нашей будет. Только как у них с классовой борьбой?

Он остановился, прислушался. Сердце звонко гудело, прыгая в груди. Тук-тук, звяк-звяк...

Звучали два голоса. Один настырно убеждал: в мире нет ничего, кроме классовой борьбы! Остальное придумали буржуи и прочие кадеты. Второй, тихо запинаясь, допускал: люди - как мухи. На вид - все такие одинаковые, не отличить. На деле, все такие разные!

В этом было не зерно - гора истины. Иной раз враг протягивал руку. Все равно как немец или австрияк - на братании. Когда ходили через проволоку, не взирая на лай пулеметных очередей; узнавали, что ни тот, ни другой тебе ни враг. Враги... Хм. Опять - таки буржуи, стравившие народы в братоубийственной бойне. А буржуй он везде одинаков. Даже в Африке... (Скорняков представил, как сидит тамошний буржуй на пальме и банан грызет, либо из кокоса попивает - замутило... Голодной смертью кончить не улыбалось.)

"И все же делим мир на буржуев-паразитов и трудяг, -подумал он весело. - Наш классовый подход куда более прост и понятен?! Далеко не надо ходить: кто из мира буржуев к нам, в большевики, пришел, все у него получится. При условии, если откажется...

"... От несправедливо нажитого", - застряла в горле.

Из зарослей треугольных листьев,, что вздымались по сторонам, донёсся тихий звук. То ли шепот, то ли стон. И сами листья... Казалось, они зашевелились. Проснулись и потянулись в его сторону, как живые существа, все это время скрытно запоминание его запах и прочие, особые приметы.

В то же самое время он качнулся и едва не сел. В затылок его точно толкнул невидимый кулак. Был он одновременно крепким и мягким, а также изучал сильное тепло. Вскоре Скорняков понял - он и не один на этом "острове".

"И все же, где я? - пытал он сам себя. Но делал это не больно, скорее требовательно и жестко: - Если на острове или какой иной, незнакомой мне земле - кто меня так? . Не мог я сам, даже не помню, как я слов и добрался. И о прошлой жизни... Провал! Точно помню,  как пил чай и о чем говорил с Кондратом. Только это... Что было до этого, тоже могу вспомнить. А что было после того, как спросил речь зашла о классовой борьбе и о классовом подходе... Убейте, не помню! Убивать конечно, не надо... Я и не дам себя никому убить, кроме своей революционной совести и своих товарищей. Но я не помню ничегошеньки, что было с этой точки. И это - факт. А против факта никуды не попрешь. Факт можно победить другим фактом. Только так!"

Он почувствовал себя уверенно и зашагал как ни в чем не бывало.А сзади, по линии горизонта, полыхнула металлическая точка, которую он не заметил.

Вскоре путь вдоль трубы привел его к возвышенности, поросшей высокой "кувшинкой" , почти в человечий рост. Треугольные листья здесь поредели и смотрелись редко на своих тонких, скрученных стеблях. (Они явно были живые: приближающегося Скорнякова они словно рассматривали, поднимаясь на стеблях и шевеля мясистыми короткими отростками на тыльной стороне.) А строго перед ним темнел темный, поросший шелковистой травой, треугольник - вход, куда тянулась труба.

Крыжов от такой неожиданности встал. Осмотрелся. На всякий случай сунул  наган за пазуху и, держа руку на ялововом шнуре, подступил ближе:

- Ох, тут и порядочки!

Хотелось войти, но что-то удерживало. Или кто-то. Словно пара или больше глаз следила за ним из тьмы. А их хозяева прикидывали, каков он на вкус и цвет.

Крыжов не желал, чтобы его так "прикидывали". Потому не стал никому унижать и прочих глупостей не изрёк. Лишь сложил ладони рупором и, поднеся к губам, произнес:

- Товарищи, здрасьте вам! Виноват, приветствую! Никаких злобных намерений не вынашиваю. Как попал сюда к вам, не ведаю. Хочу узнать и, если прикажет моя революционная совесть, принести здесь пользу с вашего позволения.А не дозволите, прошу способствовать моей отправке в Губернске, что в РэФэСэЭре. Такие вот дела... Что скажите?

Ответ он услышал- им оказалось продолговатое молчание.

-Значится не доверяем. Или вас нет, попрятались так, что и не вспомним, подытожил Крыжов.

Он сделал осторожный шаг, держа перед собой наган. Краем глаза он видел, в зарослях что-то переместилось. Затем сами треугольные листья едва заметно колыхнулись. Ага, наблюдают. Или кажется... А когда кажется... Его рука сама сделала движение, пальцы слились щепотью. Тьфу, потом себя поругаю.

Он раздумывал, сделать шаг в ту сторону, где происходило движение или двигаться самому вперёд? Или выждать, затаиться? Он мог выдать главный козырь - осведомленность. Но и оставлять свой тыл наобум Господа Бога он не мог. Поэтому сделал шаг под свод пещеры и затаился там.

Наблюдать пришлось в обе стороны. (В темной глубине то ли слышался, то ли мерещился шорох.) Наконец где- то снаружи послышался шелест; затем почудились мягкие шаги, словно приближалась кошка. И - запахло или завоняло будто от старой шинели или полушубка. Что-то бурое мелькнуло метрах в двадцати за каменным выступом. Скорняков присмотрелся и обомлел: это была рука, где угадывались пальцы. Только были они с довольно неприятными продолговатыми когтями, которые владелец руки не намеревался стричь. Для чего или почему - у него стоило спросить... Как и наличие шерсти по всей конечности и, судя по всему, по остальным частями тела.

Существо почти неслышно дыша, приблизилось шагов на пятнадцать. Скорняков ещё сильнее вжался в стену. Рука с наганом минуту назад подрагивать от натуги, но теперь слилась с металлическими частями.
(...)

Глава 4. Возвращение в огонь и Царицынский перекресток (Лето 1918)


1. Урок на террасе Розовой Пирамиды

Перед тем как шагнуть в гудящий серебристый столб магнитного Вихря, Скорняков на мгновение задержался на хрустальной террасе. Внизу, у подножия пирамид, в зеленой дымке светились общинные сады.

— Погоди, товарищ Орхен, — негромко спросил чекист, глядя в серебристые, меняющие цвет глаза главы Совета Мудрых. — Один вопрос мне покоя не дает. Вы тут существа умные, мирные, насквозь человека видите. И учитель ваш на Земле — Николай Александрович Морозов — светлая голова. Откуда же тогда среди его учеников взялись такие змеи, как Парвус и Троцкий? Почему высокие знания у нас на Земле так легко извращают в грабеж и кровь?

Орхен грустно склонил тонкую, увенчанную серебристым пушком голову.

— Это главная загадка Вселенной, друг ЧК, — мелодично прозвучал его голос в сознании Павла. — Наблюдатель Морозов передал знание о законах энергии и общества троим: Иосифу, Александру Парвусу и Льву Троцкому. Но только Иосиф оказался радивым учеником — он связал знание с землей, трудом и совестью. Двое других приняли знание без любви к людям.


— Выходит, возгордились? — прищурился Скорняков.

— Да, — подтвердил Эльтер, подходя ближе. — Они решили, что они — высшие существа, «боги прогресса», а обычный народ — лишь темная масса, которую нужно гнать к счастью железом и страхом. Так высокие технологии и идеи превращаются в паразитизм. Есть у вас на Земле и другие такие «наблюдатели» из числа ученых и писателей — с виду умные, скептические, но в глубине души презирающие простого человека.

— Ну уж дудки, — жестко отрезал Скорняков, поправляя ремень с наганом. — Никаких «сверхчеловеков» мы не признаем. Вся сила — в товариществе и чести. Пора мне, друзья. Держите связь!

Скорняков шагнул в ослепительный сиреневый вихрь — и пространство свернулось в тугую, звенящую спираль.

2. Огненный шквал под Царицыным

В лицо ударил горячий, сухой степной ветер, пахнущий полынью, конским потом и пороховой гарью. Скорняков вынырнул из придорожного бурьяна на окраине Царицына ровно в ту секунду, когда над головой со свистом пронеслись пули.
По пыльной улице, поднимая тучи известки, на оперпункт губчека неслась конная лава бандитов под черным знаменем с черепом. Впереди на вороном жеребце скакал высокий офицер в черкеске — бывший жандармский ротмистр Чичигин.

— Взять чекистов живьем! — надрывно кричал Чичигин, размахивая шашкой. — Я этому Скорнякову лично глотку перережу за семнадцатый год!

Но с чердака низенького белого здания оперпункта уже застучал тяжелый, ритмичный пулемет «Шоша» — это дежурный Семенов открыл огонь по площадям. А из-за каменной ограды соседнего двора грянул дружный, четкий винтовочный залп. Высокий пленный унтер Курт Рихард и двое его товарищей в куцых серых мундирах работали с прусской точностью: прицел, выстрел, затвор. Рядом с ними, припав к плетню, спокойно перезаряжал трехлинейку молчаливый немецкий ефрейтор — тот самый, что два года назад месил грязь Фландрии в одном окопе с Адольфом Гитлером.

— Огонь, камраден! Бей банден! — скомандовал Курт Рихард, укладывая очередного налетчика.
С фланга, из проулка, на бандитов с развернутым кумачовым стягом «Коммуна пролетарского духа» вылетели на телегах и верхом коммунары во главе с могучим расстригой Кондратом Мигуновым. Впереди них, в кожаной тужурке и красной косынке, с маузером в руке мчалась Саша Садовская-Богодухова.

Скорняков выхватил наган и выскочил наперерез вороному коню Чичигина. Два выстрела в упор — вороной взвился на дыбы и рухнул на мостовую, придавив ногу всадника. Жандарм вывернулся из-под коня, вскочил на ноги, выхватывая револьвер, но встретился взглядом с ледяными, спокойными глазами Скорнякова.

— Ну здравствуй, ваше благородие! — крикнул Павел, перекрывая грохот боя. — Вот и свиделись!

Чичигин в ужасе попятился — ему почудилось, что от чекиста исходит ровное, нечеловеческое сиреневое сияние. Бросив револьвер, бывший ротмистр метнулся в проходной двор и исчез в пыли оврага, бросив остатки своей разбитой шайки. Бой стих.
(...)

Глава 4.Звездный Щит над Землей (Весна 1937).
1. В сердцевине разорванного Вихря

Шаг в пылающую воронку над горой Холатчахль напоминал прыжок в ледяной водопад, где вместо воды шумели миллионы звездных искр. Ураганный ветер стих мгновенно. Павел Скорняков и Саша Садовская-Богодухова стояли в бездонном сиреневом пространстве, крепко держась за руки, и вокруг них, словно прозрачный золотой кокон, пульсировало живое тепло их сердец.

Прямо перед ними, соткавшись из звездного света, возникли трое знакомых сиреневых силуэтов — глава Совета Мудрых Орхен, Эльтер и Гельтер. Но рядом с ними, опираясь на длинный медный посох, стоял четвертый — худощавый, светлоглазый мужчина в простой холщовой робе.

— Узнаешь меня, брат с Земли? — тихо, с глубоким уважением произнес незнакомец, приложив руку к сердцу.

Скорняков широко улыбнулся, узнав мастера Кая — того самого жителя планеты Кубических городов, который когда-то вытачивал напильником медную птицу среди мертвого бетона и помог пробудить свой мир без единого выстрела.

— Вот это встреча, товарищ Кай! — обрадовался чекист. — Вижу, пошла вам трудотерапия на пользу!

— Мы разрушили Центральный Куб паразитов и вернули нашему небу солнце, Павел, — ответил Кай. — Когда Совет Мудрых сообщил нам, что на твою Землю пробивают темный канал через наши старые частоты, я сам вызвался прийти на помощь. Долг платежом красен.

— Но времени почти не осталось, друг ЧК, — тревожно пропел Орхен, указывая на пылающую черную трещину в пространстве, откуда врывался зловещий гул тибетского и уральского резонаторов «Аненербе». — Люди Лондона и Берлина пытаются вытянуть энергию Вихря, чтобы сломать Космический Закон Пар. Если трещина расширится, темная пара разрушения на Земле обретет абсолютную власть, и человечество сгорит в огне.
Союз Любви и Разума.

— Значит, заварим эту пробоину наглухо! — твердо сказал Скорняков и повернулся к жене. — Готова, Саша?

— С тобой — куда угодно, Паша, — спокойно улыбнулась Саша Садовская-Богодухова.
Они шагнули к краю черной бездны. Скорняков достал из-под гимнастерки раскаленный добела серебряный шарик мудрецов. Саша накрыла его ладонь своей рукой. В памяти обоих вспыхнули самые чистые, светлые образы родной земли: тихие сосны Серебряного Бора, золотые волжские рассветы под Царицыным, честные глаза друзей и вера в то, что человек рожден для созидания, а не для рабства.
(...)


Рецензии