Воспоминания о службе и работе в системе ГУ СРЗ ВМ

      Глава 7. ФОРСИРОВАНИЕ РЕМОНТА ПО МИРНОМУ ВРЕМЕНИ, КАК НЕТРАДИЦИОННЫЙ СПОСОБ СДАЧИ ИЗ БЕЗНАДЁЖНОГО К ОКОНЧАНИЮ В УСТАНОВЛЕННЫЙ СРОК ТЕКУЩЕГО РЕМОНТА ПОДВОДНОЙ ЛОДКИ ПРОЕКТА 613 «В», ИЛИ НЕВОЗМОЖНОЕ - ВОЗМОЖНО.
 
     После моего поступления в академию в руководстве ВМФ произошли кадровые изменения, которые в последствии в какой-то степени коснулись и меня лично. Так, 29 ноября 1985 года Главнокомандующего ВМФ СССР Адмирала Флота Советского Союза С.Г.Горшкова, почти после 30-ти летнего командования ВМФ страны, сменил Адмирал Флота В.Н.Чернавин. Начальник Главного Управления СРЗ ВМФ вице- адмирал А.М.Геворков также оставил свою должность. Вместо него был назначен контр - адмирал Ю.Д.Чуриков. Известие об этом меня сильно огорчило, так как, с одной стороны, я  постоянно по ходу прохождения своей службы чувствовал поддержку А.М.Геворкова. Видимо, этому способствовали положительные пометки обо мне в его знаменитом блокноте, которые он делал, беседуя с каждым без исключения офицером всех заводов Главка при их периодических посещениях. Не скрою, не без основания, рассчитывал на  его поддержку при назначении на один из заводов Главка в Севастополе после окончания обучения. В большой степени, этому моему желанию должно было способствовать и наличие в Севастополе собственного жилья, что в условиях прохождения службы во времена СССР, имело, как правило, определяющее значение.

     В октябре 1985 года слушатели академии участвовали в многодневных изнурительных тренировках по подготовке к ноябрьскому параду на Дворцовой площади. Они проходили на набережной напротив Ленинградского Нахимовского училища. В одном из перерывов на отдых ко мне подошёл капитан – лейтенант Гусев Николай со специализации Боевая Эксплуатация Кораблей нашей кафедры, поступивший в академию с небольшого Владивостокского завода Главка. Он завёл неожиданный для меня разговор о распределении после окончания учёбы. И заявил, что хотел учиться на нашей же кафедре, но на военной экономике, и раз я проходил службу в Севастополе и, к тому же, имею после окончания училища Военно-Учётную Специальность Специальные Энергетические Установки, то, по его мнению, должен быть распределён на заводы Северного или Тихоокеанского флотов. Он же – на заводы в Севастополь. На его суждение ответил, что время покажет. И тут, у меня впервые зародилось подозрение : не с его ли подачи начальник факультета контр – адмирал Нагорских при поступлении в академию за день до сдачи мною экзамена по программе «Военная Экономика», хотел заставить меня сдавать экзамен по совершенно другой программе «Боевая Эксплуатация Кораблей». Это в тех условиях однозначно означало моё не поступление. На эту мысль меня также наводили неоднократно тиражируемые самим Гусевым и доходившие до меня слухи о том, что его родственники обладают определённым для этого влиянием.

     Перед убытием из академии в зимний каникулярный отпуск за пол года до её окончания, у нас состоялось предварительное распределение на должности с приехавшими из Главного Управления Кадров ВМФ направленцами. Мне предлагались три должности : старшего офицера в Тылу ВМФ-куратора плавучих ремонтных заводов Северного флота, категория капитан 1-го ранга; начальника Производственного Диспетчерского Отдела Лиепайского СРЗ ВМФ, категория капитан 2-го ранга и Заместителя Главного Инженера по подготовке производства и ремонту средств вооружения Балаклавского СРЗ ВМФ, категория капитан 3-го ранга. Последняя из них освободилась буквально за месяц до предварительного распределения и была с моего согласия зарезервирована и подана начальником Балаклавского СРЗ ВМФ Петровым В.Т. в кадровые органы. От первой из них я отказался, так как не хотел уходить из Главка, вторая также не прельщала, даже несмотря на высокую категорию. Приоритету в выборе третьей должности, кроме наличия жилья и ставшего уже родным завода, так же способствовало предстоящее создание на Черноморском флоте в рамках эксперимента Черноморского Судоремонтного Производственного Объединения, о котором было известно и штаты которого разрабатывались Центральным Конструкторско-Технологическим Институтом нашего Главка. В связи с изданием приказа ГК ВМФ № 235-1980 г. по организации на флотах комплексного ремонта кораблей планировалось создать на Черноморском флоте головное предприятие по его проведению - Севастопольский СРЗ ВМФ с подчинением ему всех остальных ремонтных заводов южного региона по соответствующим боевым частям. Аналогичный эксперимент планировался и на Балтийском флоте. Там в качестве головного предприятия планировался Крондштадтский Ордена Ленина Морской Завод с подчинением ему  Ломоносовского СМЗ ВМФ и Ломоносовской Базы Снабжения ВМФ. Однако, вскоре этот эксперимент на Балтийском флоте из-за трудностями с финансированием был упразднён.

     Следуя не официальной и не обязательной традиции, существовавшей среди предстоящих выпускников академии, после окончания зимнего отпуска в феврале 1987 года прибыл в Главк для уточнения вопроса с назначением и возможного доклада его начальнику о ходе обучения. Прежде всего, поинтересовался у заместителя начальника отдела кадров Шишкиной Н. В. в силе ли выбранный мною по предварительному распределению вариант назначения. Получил ответ, что всё без изменений и следует спокойно заканчивать обучение и ожидать приказ о назначении. Документ о распределении начальником главка уже утверждён. На вопрос о том, следует ли мне представляться новому начальнику Главка контр – адмиралу Чурикову Ю.Д., с которым не пересекался по предыдущей службе, она заверила, что это не обязательно и оставила его решение на моё усмотрение. Но, сообщила, что недавно побывавший в Главке Гусев, добился его аудиенции.

     Все начальники Главка по устоявшемуся порядку всегда обязательно принимали своих иногородних офицеров в день их прибытия, поэтому, проблемы с этим не возникало. Решил, что хуже от представления, знакомства и доклада о результатах обучения, не будет. Был принят практически сразу после доклада дежурного по главку. Состоялась обстоятельная беседа, в ходе которой ответил на заданные вопросы и рассказал о масштабных планах своей дальнейшей деятельности по месту назначения, сформировавшихся уже в ходе обучения. Они подразумевали : создание в заводе комплексного докового цеха на базе имеемого плавучего дока ПД – 51, сухого дока в подземном комплексе, появившихся ещё ряда сухих доков после реконструкции штольни по одному из вариантов, а также после планирующимся отчуждения у Балаклавского филиала 1-го Института ВМФ в пользу предприятия практически не использующегося плавучего дока ПД-80. Далее, предлагалось внедрить в заводе, а потом и на флоте машинную методику оптимального планирования докового ремонта на основании распределения наряда кораблей по наряду доков с учётом ресурсов, а это сроки, трудоёмкость работ, ЗИП, РТИ, материалы и т.п. Эта методика разработана мною в академии в дипломной работе «Оптимизация планирования докового ремонта в ВМФ» и одновременно решает две, вроде бы, исключающие друг друга задачи : задачу Технического Управления с критерием минимизация сроков докования и заводскую задачу с критерием максимизация производственной программы. Завершить доковую задачу должна была перестановка двух плавучих доков на другую сторону Балаклавской бухты в район хозяйственного причала в непосредственную близость к планирующемуся постройкой по первому варианту реконструкции подземного комплекса 5-ти этажному зданию комплексного докового цеха. Кроме того, предложил нетрадиционно решить вопрос расширения территории и акватории завода за счёт отселения соседней 5-ой Отдельной Бригады Сторожевых Кораблей Погранвойск КГБ в новое место базирования за счёт перераспределения выделенных средств на организацию машиностроительного производства по изготовлению ЗИПа для судов иностранной постройки и атомоходов на Балаклавском СРЗ ВМФ. Этих средств с запасом хватало на то, чтобы решить сразу три задачи : отселить пограничников, выполнить реконструкцию штольни по первому варианту (сохранение  существующего сухого дока и строительство однокамерного сухого дока под одно стапельное место расчётной лодки проекта 641 Б ) и приобрести и установить в освободившихся помещениях 5-ой ОБСКР станки для производства ЗИПа для судов иностранной постройки и атомоходов, а не строить их заново на отдалённых 4-ой и 5–ой заводских территориях.

     По окончании доклада начальник главка заявил, что с таким багажом знаний и практическим опытом Вам просто необходимо продолжить службу на головном предприятии главка – Мурманском СРЗ ВМФ (Роста), тем более, что у Вас  по окончанию училища военная учётная специальность «специальные энергетические установки» и предложил там должность заместителя начальника завода по производству, категория капитан 2-го ранга. Это прозвучало, как контрольный выстрел в висок, так как явно не входило в мои планы. Все мои доводы и возражения о том, кто же будет решать эти задачи в Балаклаве и что меня серьёзно учили вопросам перспективной, предварительной и оперативной подготовки производства, не нашли понимания. Тут - то я понял, что информацию о моей военной учётной специальности вложил в голову Чурикова ранее побывавший здесь Гусев.  Более того, в кабинет был вызван начальник отдела кадров Малышев В.А. и ему было дано указание переназначить меня в Мурманский СРЗ ВМФ. И только в последний момент, когда Малышев начал движение к выходу из кабинета, нашёл способ и сорвался, что называется, с крючка. Это был последний довод королей. Высказал Чурикову благодарность за оказанное высокое доверие и сказал, что согласно заключению военно-врачебной комиссии, не годен для работы с радиацией, источниками ионизирующих излучений и КРТ генераторами. Это заявление меня и спасло. Малышеву было дано указание, что называется, привести дрова в исходное и оставить все решения в прежнем варианте. Покинув кабинет Чурикова, я понял смысл пословицы о том, что инициатива наказуема. Запланированное назначение к счастью состоялось.

     По прибытию после окончания академии в отпуск, сразу же прибыл в  Балаклавский завод. Мой друг Аркадий Саркисов в это время исполнял одновременно три должности : начальника завода, свою -  главного инженера и заместителя главного инженера по подготовке производства и ремонту средств вооружения. Последнюю почти пол года держали вакантной для меня. Дело в том, что Аркадий в ближайшее время собирался убыть в долговременную заграничную командировку в Тунис. И, если ранее он исполнял обязанности начальника завода за убывшего в долговременную командировку на Кубу  Петрова В.Т. номинально, то для передачи должности и дел начальника завода вновь назначенному, но ещё не прибывшему капитану 1-го ранга Мешкову В.П., юридически требовалось быть официально назначенным. Поэтому, он был приказом Главнокомандующего ВМФ назначен начальником завода и исполнял его обязанности порядка двух недель до сдачи должности и дел вновь назначенному начальнику. Учитывая сложившуюся обстановку, я предложил отозвать меня из отпуска в связи с производственной необходимостью. Аркадий ответил отказом и сказал, чтобы я продолжил отдых. Мне ничего не оставалось, как выполнить его указание, что я и сделал.

    Однако, за десять дней до окончания отпуска, вновь вступивший в должность начальника завода Мешков В.П. вызвал меня на службу. Прибыв в завод получил от него не понятное для меня указание – при отсутствии штатного главного инженера приступить к исполнению своих обязанностей заместителя главного инженера по подготовке производства и ремонту средств вооружения. На мой обоснованный вопрос, зачем тогда меня отозвали из отпуска, получил ответ, что в связи с тяжелейшим положением дел на подводной лодке текущего ремонта, он принял решение представить на должность главного инженера находящегося в курсе дела начальника Производственного Диспетчерского Отдела Мустафина Нинила Галимьяновича. Мне же предстоит организовать внедрение нового стандарта по подготовке производства РДУ ОРЦ 108, который более года в заводе не был внедрён. На мой вопрос, кто же назначит главным инженером офицера в 49–ть с лишним лет, которому после 5–ти летнего продления службы осталось служить менее года, вразумительного ответа не получил. Начальника ПДО Мустафина Н.Г., переведённого к нам в завод с аналогичной должности с Таллинского СРЗ ВМФ, я застал ещё до поступления в академию. Он не был кадровым офицером, так как не получил высшее образование в военном училище. Из мичманов, первое офицерское звание младший лейтенант получил после окончания заочного обучения (на флоте оно именовалось «сувенирным образованием»). В то же время, он хорошо разбирался в судовых дизелях и имел опыт руководства отделом, но, не более. Обычный офицер, не было у него того, что называется «полётом».

     Делать нечего, пошёл исполнять свою должность. Тешило то, что это недоразумение очень скоро разрешится в правильном русле. В кабинет к  Мустафину принципиально не заходил и, вообще, с ним не общался. Ему, переполненному своей значимостью и служебным рвением на "лодочном" заказе с заводским номером 9, до определённого момента было не до меня, как и мне не до него. Через неделю вместе с грамотным начальником отдела подготовки производства Ильинским И.П. полностью переработали маршруты плана оперативной  подготовки производства, поставив в его начало требуемую руководящим документом управления твёрдую цену ремонта любого корабля, разработанную на основании выезда специалистов завода на предремонтное дефектование, а в конец – её уточнение 10 – ти процентной и 2 – х процентной ведомостями. Кроме того, совместно с  привлечённым мною в завод на пол ставки грамотнейшим программистом Егоровым В.М., задача контроля за сроками исполнения по 54-м пунктам вышеуказанного плана по всей номенклатуре Исполнительного плана ремонта, была нами внедрена и поставлена на ПЭВМ. Это представляло систему и позволяло существенно улучшить сроковую дисциплину всех руководителей производственных отделов и цехов предприятия. В итоге, через десять дней доложил начальнику завода о выполнении поставленной задачи. Новый план оперативной подготовки производства был им утверждён. Также предложил проводить по нему еженедельные совещания с начальниками цехов и производственных отделов. Начальник завода это решение одобрил.

    Ранее, с самого начала постановки лодки в ремонт (заводской заказ № 9), положение с ним усложнялось по следующим причинам :

   - лодка проходила обычный, а не комплексный ремонт, поэтому ремонт средств вооружения и техники по другим боевым частям должен был проводиться флотскими предприятиями по присвоенной номенклатуре по отдельным заказам и представленным личным составом корабля ремонтным ведомостям, утверждённым управлениями и отделами флота. Эти ведомости, по вине личного состава корабля, были представлены на утверждение с существенным опозданием, что не обеспечивало завершение работ флотскими предприятиями в установленный Исполнительным планом судоремонта завода нормативный  9 – ти месячный срок окончания текущего ремонта. Чувствуя свои упущения, командование корабля вместо того чтобы содействовать своевременной сдаче по линии электро-механической боевой части, пыталось всяческими способами оттянуть её, дабы прикрыть своё головотяпство;

   - произведённая заводом в установленную руководящими документами треть ремонта дефектация оказалась не качественной и не полной. Позднее были выявлены серьёзные дополнительные объёмы работ по замене части корабельных кабельных трасс, что также не лучшим образом сказывалось на сроке окончания текущего ремонта.

     Тем временем, ситуация вокруг ремонта лодки не только не улучшалась, но и каждодневно усугублялась. Дело в том, что Техническое Управление флота было вынуждено открыть отдельный заказ гражданскому предприятию города Крымскому Ремонтному Электротехническому Заводу ( КРЭЗ) на ремонт ламелей роторов  2 – х Гребных Электро Двигателей (ГЭДов) по причине не обеспечения Ленинградским заводом «Электросила» поставки новых ГЭДов. Руководство этого завода не контролировало ход производства этих работ, малочисленные его представители не обеспечивали фронт работ нашим специалистам, на наши многочисленные телефонограммы в адрес Технического Управления и в копиях в их адрес должным образом не реагировало. Как выяснилось позже, для этого у них был повод. Заводом были отремонтированы лодочные главные двигатели – дизеля, «откручены» на нагрузочный реостат. После чего, работы критического пути сетевого графика – передача с дизелей нагрузки на ГЭДы остановились, как и продвижение других важных работ на подкритических путях.

     Взявшийся руководить завершением ремонта лодки Мустафин, не понимая главную причину происходящего, последние три недели буквально издевался над производственными рабочими основных цехов, заставляя их приказами начальника завода выходить на работу во вторую смену и по выходным дням. Это, мало того, что не приносило желаемого результата, но и существенно ухудшало экономику завода. Отсутствие фронта работ на основных направлениях, приводило к приостановке вроде бы спланированных работ, рабочие не отработав положенное время, в лучшем случае отсиживали сверхурочное время, чтобы получить повышенную оплату, а то и уходили через пару часов, чертыхаясь по поводу подобного руководства. Таким образом, на лодке образовался большой объём незавершённых и не сданных ОТК и личному составу работ. Как участник ежедневных утренних совещаний по диспетчерской громкоговорящей установке, я, впрочем как и все на заводе руководители производственных подразделений и строитель 9–го заказа, понимал, что сдача лодки в установленный срок,тем более при таком подходе,                не реальна. Не помогали также  бесполезные практически ежедневные задержки после окончания рабочего времени начальника завода, врио главного инженера, главного строителя кораблей и строителя 9-го заказа.

     В один из рабочих дней ко мне в кабинет зашёл Мустафин и пытался предъявить мне претензии по поводу моих ежедневных уходов со службы в семнадцать часов. Мол мы здесь все сидим ежедневно до двадцати часов, выходим на службу по выходным, а Вы этого не придерживаетесь. На что он получил ответ :  незаметно чтобы это привело к какому – то положительному результату, и что я привык работать в рабочее время, а сдача лодки не входит в мои обязанности. При наличии ко мне конкретных претензий, я готов их выслушать и обсудить. Претензий у Мустафина не оказалось, но он, ещё не входя ко мне, решил загрузить меня «от угла и до обеда». По его разумению мне предлагалось объехать все флотские предприятия по комплексному ремонту средств вооружения и собрать у них по всей номенклатуре наших работ статистику по их стоимостям, чтобы сделать какие – то выводы. Пояснил ему, что делать выводы по статистике можно лишь в том случае, если она представительная. Нарисовал ему кривую закона нормального распределения с пиком событий посередине и с минимумами по краям ( наш случай). Он, хоть смутно и понял абсурдность своего требования из объяснения, но продолжал настаивать на своём уже приказании. Ответил ему, что если ему так уж хочется, то могу поручить выполнение его указания инженеру по ремонту средств вооружения его отдела, находящемуся в нашем двойном подчинении. Его это почему – то не устроило, и я для того, чтобы прекратить бесполезный разговор, заявил, что на корзину работать не собираюсь. После чего, последовала его бесконечная тирада о том, как смею в таком тоне разговаривать с ним старшим по возрасту, должности, воинскому званию и обладающему большим жизненным опытом. Он до того «достал» меня, что тут же получил достойный ответ. Его суть состояла в следующем : он действительно «старый дятел», его должность – начальник производственно – диспетчерского отдела ниже моей, он случайно исполняющий обязанности главного инженера и никогда им не будет, что касается моего звания, то это дело наживное и не определяет вопросы подчинённости, жизненный опыт не всегда определяет компетентность индивидуума. После чего, указал ему на дверь своего кабинета и послал по известному на флоте адресу. При этом, я отчётливо понимал, что люди к которым он принадлежал, по своей природе отличаются особой мстительностью и злопамятством. Расписавшийся в своём бессилии, Мустафин не нашёл ничего лучшего, как пойти с жалобой на меня к начальнику завода. Тот через секретаря пригласил меня к себе. Поняв цель приглашения, невольно вспомнил рассказанный Аркадием Саркисовым аналогичный случай из его службы. Он, ещё будучи младшим офицером, также послал по тому же адресу своего начальника целого капитана 1 – го ранга. Тот пришёл с жалобой к начальнику завода капитану 1 – го ранга Дивову Г.Б. Последний выслушал жалобщика и сказал : «Тебя Аркадий куда послал? А ты куда пришёл?». Здесь был несколько другой случай. Выслушав мои пояснения о произошедшем инциденте, Мешков В.П. согласился со мной в нецелесообразности отданного мне указания и посетовал на то, что обстоятельства произошедшего ему были доложены в несколько другом аспекте. Его ум и природная деликатность позволили спустить этот случай на «тормозах».

     Буквально через два дня я снова был приглашён в его кабинет, но уже совершенно по другому поводу. Видимо, получив от кадровиков Главка сообщение об отказе назначения Мустафина на должность главного инженера, Мешков В.П. поведал мне о том, что хочет испытать меня на этой должности и по результатам примет решение о моём назначении. Предложил занять кабинет главного инженера и приступить к исполнению его обязанностей. Мустафин же, ещё до этого забрал оттуда свои вещи и отпросился у начальника завода в отгулы  на три рабочих дня, как я понимаю, зализывать раны по случаю несостоявшегося назначения. Таким образом, с понедельника я вступил в исполнение должности. С Мешковым состоялся разговор, в ходе которого он просил меня обратить первостепенное внимание на лодку 9 –го заказа. Он очень переживал о том, что её сдача по всем канонам судоремонта в установленные сроки не просматривается. А в те времена задержка в сдаче любого заказа Исполнительного плана судоремонта завода расценивалась как катастрофа со всеми вытекающими из этого организационными выводами. Поинтересовался у него, отметил ли он в акте приёма – передачи завода состояние этого заказа, на что получил утвердительный ответ. Тогда, по моему, поводов для серьёзного беспокойства у него не должно быть. Это его не успокоило, так как через полтора месяца корабль должен быть сдан личному составу и заказчику.

    С начальником завода пошли к месту стоянки лодки. По дороге, в рубке заводского диспетчера  случайно  встретили командира лодки 9–го заказа капитана 3–го ранга  Попова Африкана Африкановича. Это был относительно молодой, грамотный, авторитетный, но достаточно борзый офицер. Это объяснялось тем, что в году предшествующем постановке в ремонт, он завоевал Приз Главнокомандующего ВМФ по торпедной стрельбе. Кроме того, лодка под его командованием по просьбе кинорежиссёра впервые в отечественной кинематографии приняла участие в реальных, на подводном ходу съёмках известного сериала «Секретный фарватер». Ранее назначенный для участия в съёмках командир лодки, отказался от них, побоявшись быть привлечённым к уголовной ответственности в случае неудачи и возможной гибели кинооператора. Второй выбор командования Черноморского флота пал на Попова А.А. и он оправдал оказанное ему доверие. Учитывая заслуженные успехи в службе, он подал рапорт на поступление в следующем году в Военно – Морскую Академию.

     В ходе общения с начальником завода он, чувствуя свою долю ответственности за то, что флотские заводы по ремонту средств вооружения не укладываются в срок окончания текущего ремонта, заявил ему в довольно резкой форме о том, чтобы тот не надеялся на присутствие рабочих завода на корабле в отведённые приказом 10 – ть суток, положенных ему для отработки личного состава перед выходом на ходовые испытания. Таким образом, срок сдачи сокращался ещё на 10–ть дней. Это разрушало последние надежды Мешкова В.П. на достижение компромисса  в этом вопросе и практически означало полный провал ещё только что остававшихся зыбких ожиданий на сдачу лодки в срок. Окончательно расстроенный Мешков, извинившись передо мной, сказал, что пошёл к себе в кабинет.

     Учитывая то, что предыдущий разговор состоялся в присутствии диспетчера, я довольно корректно порекомендовал Попову А.А. вести себя более прилично по отношению к начальнику завода, капитану 1-го ранга и не подрывать его авторитет перед подчинёнными, тем более гражданским диспетчером. Он, вроде принял во внимание моё замечание, но для того, чтобы показать свою крутость заявил, что он при желании и меня поставит на место. Я ответил, что он не у себя в бригаде или на лодке, а в заводе, и обязан соблюдать установленный здесь всеми руководящими документами порядок и правила, а также, что я ему не Мешков и поставлен сюда « не лук чистить». Если же он в этом сомневается, то у него будет возможность убедиться, что из себя представляет русский офицер Бредихин. На этом и расстались.

     Этот инцидент навёл меня на мысль, как предоставить работникам завода возможность продолжать ремонтные работы во время подготовки личного состава к ходовым испытаниям и, тем самым, реанимировать хоть какую-то надежду на сдачу лодки в срок. Во время зимнего отпуска слушателей академии в ней постоянно проводились Зачётные Командно – Штабные Военные Игры ( ЗКШВИ) с командным составом всех флотов и флотилий Советского Союза. На завершающем этапе обучения такие же ЗКШВИ в течение недели проводились со всем составом слушателей академии. Каждый из них выполнял обязанности по определённой  должности из существующих на флоте с отображением конкретной обстановки по поступающим вводным согласно расчётам на картах. События разворачивались начиная от отражения нападения противника на определённом театре военных действий, ликвидации последствий применения им оружия массового поражения, восстановления боевого потенциала, разворачивания своих сил и средств для перехода в наступление и непосредственно проведения боевых операций. В мою бытность ЗКШВИ проводились на северном театре военных действий. Роль Командующего Северным флотом исполнял действующий командир 14–й дивизии подводных лодок контр – адмирал Алексеев Станислав Георгиевич, роль командира соединения разнородных сил флота – действующий начальник штаба 155–й Балаклавской бригады подводных лодок капитан 1–го ранга Пётр Волынец, знакомые мне по службе в Балаклаве. Остальные должности исполняли слушатели кораблестроительного факультета. Так получилось, что мне предстояло выполнять  вторую по значимости должность начальника ремонтного отдела Северного флота, первую по значимости должность начальника технического управления Северного флота исполнял капитан 2–го ранга Орлов. Поэтому, в моей памяти чётко сохранились принимаемые на основании расчётов решения о форсировании или свёртывании ремонтируемых кораблей  в зависимости от процента их технической готовности, об организации запасных судоремонтных баз и пунктов рассредоточенного судоремонта. Также, мне было известно за счёт выполнения каких мероприятий это достигалось. Настало время показать, что я не зря повышал квалификацию в академии.

     Не тратя времени на лишние раздумья, позвонил и попросил заведующую секретным делопроизводством Кокорину Л.П. срочно принести ко мне в кабинет совершенно секретный приказ ГК ВМФ - основной руководящий документ по этим вопросам. В разделе «ускоренный ввод кораблей из ремонта», в подразделе «по мирному времени» сразу же нашёл интересующий меня обширный перечень выполняемых при этом мероприятий, обозначенных под буквами от а)  до н). «По военному времени» их было ещё больше. Ознакомившись с первыми, сразу понял кто «будет командовать парадом». Для меня было достаточно только нескольких из них : «личный состав ремонтирующихся кораблей переводится на круглосуточную работу, положенные на подготовку корабля к ходовым испытаниям 10 –ть суток упраздняются, приём от завода отремонтированных исполнителями работ техники и оборудования  ОТК и личным составом производится не последовательно, а совместно и т.д.». Для полного счастья осталось только уточнить фактический процент технической готовности по этому заказу, чтобы по нему войти на кривую представленного в приказе графика и определить срок окончания ускоренного ремонта в сутках. Звоню той же заведующей секретным делопроизводством, прошу её поднять ежемесячное донесение главного строителя военных кораблей по установленной форме в техническое управление ЧФ и сообщить мне доложенное значение процента технической готовности по этому заказу. Получив запрашиваемое, вхожу в график только «с заду на перёд». При этом, заведомо выбираю на оси абсцисс срок окончания ускоренного ввода лодки в сутках, совпадающим с установленным сроком текущего ремонта – 1 ноября 1987года. Поднимаюсь на кривую графика, а затем с неё перехожу на ось ординат, где получаю процент технической готовности заказа. Сравниваю его с только что полученным по отчёту и обнаруживаю желаемый результат. Доложенный результат незначительно меньше полученного с графика, но за время прошедшее с момента отчёта, составляющее порядка двух недель, завод реально эти проценты наработал. Всё устаканилось в доме Облонских!

     Для оптимистичного доклада начальнику завода осталось только лично определиться с фактическим положением дел на ремонтируемой лодке. Одно дело, когда ты складываешь впечатление на основании утренних совещаний по диспетчерской громкоговорящей установке, другое дело представлять что творится на заказе фактически. Связался с опытнейшим и постоянно назначаемым лодочным строителем 9-го заказа  Нестеровым Ю.М. и попросил его вместе со мной пройти по отсекам лодки для формирования собственного мнения по объёму оставшихся невыполненных работ. Надел фуфайку и пошёл на заказ. Надо сказать о том, что в ходе доклада строителя лодки у меня сложилось впечатление, что он уже давно потерял надежду на её своевременную сдачу. Окончив осмотр, осторожно поинтересовался у него, что он думает, если я доложу начальнику завода о возможности сдачи заказа в срок. Несмотря на взаимное  уважение, основанное на длительном опыте ремонта подводных лодок, только у меня докового, а у него заводского ( текущего или среднего), он в слегка ироничной форме сказал, что понимает моё стремление доказать невозможное, но не разделяет его. Я ответил, что в ближайшее время я попытаюсь разубедить его в уже сформировавшейся позиции.
 
     Теперь, имея собственное представление о фактическом состоянии дел на лодке, зашёл к Мешкову и сообщил ему, что мною найден способ сдать 9–й заказ в установленный срок. Он посмотрел на меня как на полоумного и заметил, что ему сейчас не до шуток. Показал мне только что пришедший факс, предписывающий ему в пятницу прибыть в Москву в Главное  Управление СРЗ ВМФ для согласования Исполнительного плана судоремонта завода на следующий год. Там то, по его мнению, и начнут кантовать уже в живую из–за отмеченного в акте приёма – передачи дел начальника завода факта не реальной сдачи лодки в срок. Повторил о найденном способе избежать предстоящей и последующих экзекуций по этому поводу, но с учётом выполнения двух необходимых для этого условий. После подробного доклада с совершенно секретным приказом и отчётом главного строителя по проценту технической готовности лодки, он теперь уже с интересом поинтересовался каковы же эти условия. Доложил : учитывая, что по приказу решение об ускоренном вводе, в т.ч. по мирному времени, принимается на основании Директивы Главнокомандующего ВМФ, рассчитывать на её издание не приходится. Нам вполне будет достаточно того испуга всех фигурантов, задействованных в ремонте лодки, который будет иметь место после объявления о начале ускоренного ввода. Поэтому, прошу Вас позвонить Начальнику Технического Управления ЧФ Халлиулину Ю.М. с вопросом нужна ли ему отремонтированная в срок лодка, если – да, то попросите его устроить учение по ускоренному вводу её в строй из ремонта по мирному времени. По другому, она не может быть сдана в срок. Только предупредите его, что никто кроме него, не должен знать о том, что эта инициатива исходит от завода. Звонок был осуществлён в моём присутствии. Халлиулин в принципе согласился с нашим предложением, но окончательный ответ пообещал дать после посещения командира 14–ой Балаклавской дивизии подводных лодок. Он выполнил своё обещание. Об этом я узнал, когда Мешков по прямой связи срочно попросил меня зайти к нему. Он ещё находился на связи и спросил у меня, что же дальше. Я попросил его узнать у Халлиулина дату начала ускоренного ввода и кто будет готовить проект Директивы Главкома ВМФ. На что последовал ответ : на эти вопросы он ответит позже.

     Мешков спланировал отъезд в аэропорт Симферополя в четверг после обеда. Халлиулин улетал на это же согласование исполнительных планов на день позже, в пятницу.

     С утра в четверг на утренней пятиминутке у командира появился Мустафин. После её окончания он ушёл к себе. Я через секретаря пригласил его в кабинет главного инженера. Постучавшись в две двери, он зашёл в кабинет и начал лебезить. Пытаясь как можно скорее прекратить это не приятное для меня перевоплощение, оговорил с ним условия совместной работы. Ежедневно после утреннего совещания у начальника завода он должен прибывать ко мне за указаниями на день, а вечером до 17–ти часов докладывать об их исполнении.

    В этот же день произошло очень приятное событие, касающееся 9–го заказа. Начальник цеха № 4 Шутов В.Н. очень уважаемый мною руководитель, приехав из технического управления ЧФ, доложил мне, что у него имеются непроверенные данные о том, что КЭРЗ получил от заказчика окончательный платёж за невыполненные работы критического пути по ремонту ламелей роторов ГЭДов. Также он поделился со мною номером и датой платёжного поручения на 60–т тысяч рублей, по которому  КЭРЗ якобы получил эти деньги. В случае подтверждения этой информации это являлось своеобразным козырным тузом  во взаимоотношениях с заказчиком.

   Проводив начальника завода, я остался в заводе один в 3–х лицах : врио начальника завода, врио главного инженера  и заместителя главного инженера, тем самым автоматически сосредоточил в своих руках практически всю полноту власти, что было, в сложившейся ситуации, очень кстати. Позвонил планировщику ремонтного отдела технического управления своему коллеге по кафедре боевой эксплуатации кораблей академии капитану 2–го ранга Дмитрию Барашу. Сказал, что какая–то сволочь устраивает учение по ускоренному вводу в строй ремонтирующейся у нас лодки, а я никак не могу связаться с Халлиулиным по решению им обещанных вопросов определения даты начала ускоренного ввода и подготовки проекта директивы ГК ВМФ. Через непродолжительное время Бараш перезвонил мне и сообщил решение Халлиулина : дата – сегодняшняя, а решение о том, кто будет готовить проект Директивы Главкома ВМФ нам сообщит позже остающийся за него и за Заместителя Командующего ЧФ по Кораблестроению и Вооружению главный инженер технического управления капитан 1–го ранга Абрамов Ю.Г.

    Таким образом, до сдачи лодки в строй по ускоренному вводу из ремонта оставалось 43–ое суток. О принятии решения на ускоренный ввод я тут же сообщил по большому секрету приглашённым к себе всего лишь двум  определяющим сдачу лодки работникам завода : лодочному строителю Нестерову Ю.М. и начальнику цеха № 4 Шутову В.Н. Они, уяснив его преимущества по сравнению с текущим ремонтом, поздравили меня с промежуточной предварительной победой и выразили уверенность в достижении конечного результата. Я же сказал, что надеюсь на них и теперь дело за ними. Также попросил, для пользы дела пока не распространяться о принятом решении. Об этом, кроме них, знают только начальник завода и я. Даже офицеры завода пока в это не посвящены.

     В четверг на вечернем докладе Мустафин по накатанному пути представил мне на подпись очередной проект приказа начальника завода об организации работ на 9 –ом заказе во 2–ую смену в пятницу и работам на нём же в выходные дни, хотя он не получал ни от кого такого указания. Моя реакция : неужели не понимаете, что этими бессмысленными сверхурочными работами сейчас, до «открутки» дизелей на ГЭДы, Вы, не достигая желаемого результата, губите экономику предприятия. Подготовьте лучше проект телеграммы ЗАС в адрес Заместителя Командующего ЧФ по Кораблестроению и Вооружению – Начальника Кораблестроения и Вооружения с копией в адрес Начальника Технического Управления о катастрофическом провале КЭРЗом работ по ремонту ГЭДов и отсутствии на это реакции заказчика, несмотря на наши неоднократные телефонограммы. Представьте её мне на подпись завтра, после убытия Халлиулина в Москву. После этого, разорвал проект приказа и выбросил его в корзину. У Мустафина явно сложилось впечатление о том, что у меня съехала крыша. Ничего не понимая, он обескураженный ушёл исполнять приказание.

     В пятницу перед концом рабочего дня  попросил заведующую секретным делопроизводством занести мне совершенно секретный приказ ГК ВМФ. Расписавшись за него в ведомости, сказал, что сдам его в понедельник, хранить его буду в сейфе главного инженера. По её уходу спрятал его в дипломат. Прибывшему Мустафину сообщил, что с утра в понедельник я буду в техническом управлении и дал указание по моему звонку выслать за мной командирскую «Волгу».
 
     В понедельник утром прибыл в ремонтный отдел технического управления. В беседе с его офицерами пытался выяснить получал ли кто–то из них указание о подготовке проекта Директивы Главкома ВМФ по ускоренному вводу лодки в строй по мирному времени. Все офицеры ремонтного отдела относились к этому событию вполне адекватно, кроме заместителя начальника отдела капитана 2 –го ранга Кононенко В.О. Предвидя серьёзную работу по разработке и утверждению директивы (скорее всего личную), он заявил мне о том, что эта авантюра придумана мною и сейчас он это докажет. Тем временем, я добился приёма у Абрамова по вопросу подготовки директивы. Указание от Халлиулина по этому вопросу он получил. Назначил совещание через пол часа с обязательным присутствием офицеров ремонтного отдела Кононенко В.О., Бараша Д.П. и Волкова В.А., о чём я их и поставил в известность. До начала совещания Кононенко пришёл в отдел с совершенно секретным приказом ГК ВМФ и секретным отчётом по технической готовности кораблей исполнительного плана завода. Войдя в график приказа по значению отчётной технической готовности, якобы определил срок окончания ремонта на пару дней раньше установленного текущим ремонтом срока -  1 ноября 1987года. С нескрываемым удовольствием спросил у меня, есть ли вопросы. Получив от меня ответ, что он не учёл увеличение технической готовности за прошедшие недели после отчёта, ретировался, но своего пыла не умерил. Тем временем, я зашёл в группу калькуляторов при ремонтном отделе и попросил у одного из её представителей Повзнера Якова Фроймовича уточнить имеемые у меня платёжные реквизиты окончательного платежа КЭРЗ по ремонту ГЭДов лодки 9–го заказа. Они совпали с моими, чему я был неслыханно рад.

     На совещании Абрамов попросил меня доложить за счёт чего не сдающаяся в срок лодка текущего ремонта может быть сдана вовремя при ускоренном её вводе в строй. Чтобы не затягивать доклад я достал совершенно секретный приказ ГК ВМФ и положил перед ним, открыв мероприятия ускоренного ввода по мирному времени. Ознакомившись с ними, он спросил мнение Кононенко В.О. Тот выразил категорическое несогласие и, уже не представляя никаких аргументов, предложил сдавать лодку обычным путём. На это я возразил, что решение об учении по ускоренному вводу было передано командованию завода к исполнению Халлиулиным. Запрошенные Абрамовым Ю.Г. мнения остальных участников совещания разделились. Бараш, имеющий представление об этом вопросе по итогам обучения в академии однозначно принял мою сторону. Волков, только недавно перешедший в ремонтный отдел, с одной стороны должен поддерживать мнение заместителя начальника отдела, а с другой, как бывший командир БЧ–5 лодки такого же проекта, неоднократно проходивший на ней докование в сухом доке подземного комплекса в мою бытность там начальником, склонялся на мою сторону и, в итоге занял нейтральную позицию. Очень осторожный  в принятии организационных решений Абрамов заявил мне : «Сергей Витальевич, надо отличать мух от котлет. Сдавайте лодку в установленные текущим ремонтом  сроки», чем в первые секунды меня обескуражил. Собравшись ответил : видимо, Вам как заказчику ремонта лодка не нужна. Несмотря на наши многочисленные телефонограммы, телеграмму ЗАС, Вы не в состоянии обязать своего подрядчика в лице КЭРЗ закончить работы критического пути по ремонту ГЭДов, чем поставили срок сдачи заказа под угрозу срыва, а предприятие- в сложнейшее положение. Более того, Вы оплатили КЭРЗу 60 тысяч рублей окончательным платежом за не выполненные ими указанные работы. В этой ситуации, Вы не оставляете мне выбора, в интересах защиты полуторатысячного коллектива я вынужден буду письменно обратиться к Первому Заместителю Командующего ЧФ, отвечающего за судоремонт. Честь имею. Встал из-за стола и пошёл на выход из кабинета. Не успел дойти до двери, как Абрамов попросил меня остановиться, присесть и пояснить суть сказанного по оплате невыполненных работ. На что я озвучил номер, дату платёжного поручения и перечисленную сумму. Позвонив в группу калькуляции и получив такой же ответ, Абрамов  бросил трубку и выругался. Немного подумав, он принял соломоново решение. Волкову предписывалось убыть в завод, осмотреть лодку на предмет её фактической технической готовности и доложить результаты для принятия окончательного решения. Принятое предварительное решение меня устраивало. Выйдя от Абрамова, позвонил в завод и приказал прислать за мной командирскую «Волгу». Сказал Волкову о том, что при желании может поехать со мной. В ожидании машины перешёл через дорогу и зашёл в краеведческий музей, где работала экскурсоводом знакомая девушка Светлана – студентка - вечерница 4–го курса Севастопольского приборостроительного института. Беседуя, вышли на улицу, где я предложил ей встретиться сегодня вечером. Однозначно не ответила, сказала, что очень этого хочет, только планировала подготовиться к завтрашним зачётам. Настаивать не стал. В это время за мной подъехала машина. Пока ожидал, увидевшего с балкона подъехавшую машину Волкова, на всякий случай переспросил : какой будет твой правильный ответ? Правильный ответ меня удовлетворил и мы с Волковым убыли в Балаклаву.

     Прибыв в завод, сразу же проехали на лодочный причал. Погода соответствовала приподнятому настроению. Стояло тёплое бабье лето. Кое где блестели на солнце паутинки. Выйдя из машины, был приятно удивлён большой численностью офицеров в кремовых рубашках с коротким рукавом. Раньше сборища офицеров в таком количестве вокруг 9-го заказа никогда не наблюдалось. Среди них был и один контр–адмирал мне не знакомый. Все они представляли в основном электро-механические силы 14–й дивизии подводных лодок, 155–й Балаклавской бригады подводных лодок, офицерский состав лодки и офицерский состав завода. Подошли с Волковым группе офицеров дивизии : начальнику электро-механической службы капитану 1–го ранга Басенко Л.П., его заместителю капитану 2-го ранга Вахренёву и помощникам капитанам 3–го ранга Воронину и Климу. С Басенко был знаком ещё по моей предыдущей службе в качестве начальника Балаклавской штольни. Так, он однажды позвонил мне и просил помочь. Выходящая из плавучего дока ПД - 30 после окончания докового ремонта одна из лодок дивизии создала серьёзную проблему с выводом всего докового комплекта. По его просьбе направил туда группу слесарей с гидравлическими машинками кингстонов, оставшимися у нас  после переоборудования одной из лодок в надводную рейдовую зарядовую и учебно-тренировочную станцию  с передачей её на экспорт. В результате их агрегатной замены проблему максимально быстро решили. Хитрый Басенко спросил меня : «Сергей Витальевич, что здесь происходит?». Ответил ему : «Леонид Порфирьевич, не включай дурака, а то ты не знаешь. Ты наверняка пару дней назад был приглашён в кабинет командира дивизии во время приезда Халлиулина. Какая–то сволочь устроила учение по ускоренному вводу вашей лодки из ремонта по мирному времени. Теперь все вместе будем стоять в интересном положении до тех пор пока её не сдадим». Видя, что я, как говорится, в курсах, Басенко вставил свою любимую присказку : «Ты только скажи, если что не так,  я лично вспорю этим папуасам брюхо своим кортиком». Ответил : «Пускай живут. Но одна просьба всё – таки имеется. Если позвоню тебе о неправильном поведении Попова, то обещай, что сделаешь всё возможное чтобы его изнасиловали. А если дам телефонограмму – то в извращённой форме». «Договорились. Так я тебе ещё нужен»? «Нет». «Тогда я оставляю тебе Клима и начальника электро-механической службы 155–й Балаклавской бригады лодок капитана 2–го ранга Вадима Моисеева». «Идёт». В это время, контр – адмирал и сопровождающая его свита из Попова, Моисеева, командира боевой части 5 капитан – лейтенанта Косинова Ю.Н. и других офицеров с лодки спустились в неё через торпедопогрузочный люк 1–го отсека. Волков сказал : «Ну, что. Пойдём и мы с ними»? Я ответил : «Что я лодки не видел? Она грязная и вонючая. А ты иди, только знай, от того, что ты решишь докладывать Абрамову зависит то, поедешь ты в город на машине или на рейсовом автобусе». Пролезший отсеки всей лодки, в большей части которых были сняты даже пайолы, и вылезший из кормового люка контр–адмирал в измазанной рубашке нещадно отчитывал за что–то Попова. После продолжительного вливания, убыл с завода. Подошедший Попов в недоумении спросил о том, что происходит. Я ответил ему, что это только начало, самое интересное ещё впереди. Я давиче говорил, а Вы не верили. А называется это учением по ускоренному вводу в строй лодки из ремонта по мирному времени. Так что, в пору учить уроки и выполнять его мероприятия. Теперь, покой Вам будет только сниться. На вопрос Попова в каких руководящих документах это изложено, ответил, приходите через пол часа, ознакомитесь. Подошедший Клим спросил, что ему делать. Приходите как представитель дивизии на совещание к 14.00 в кабинет строителей кораблей.  Придя в кабинет, лично написал циркулярную телефонограмму за своей подписью в адреса всех задействованных в ремонте лодки управлений, отделов, заводов, арсеналов, мастерских по ремонту средств вооружения флота, в 14–ю дивизию подводных лодок, 155–ю бригаду подводных лодок, поисково-спасательную службу, КЭРЗ следующего содержания : « В связи с принятым решением по организации учения по ускоренному вводу в строй по мирному времени объекта в/ч ооооо заказ № 9 прошу направить Ваших представителей на совещание к 14-00 ( дата,месяц,год) в отдел строителей кораблей в/ч 72044». Приказал диспетчеру срочно её передать. Пришедший Волков сообщил, что согласен с моим мнением о необходимости ускоренного ввода, о чём и будет докладывать Абрамову. Дал указание отвезти его в город на машине. Вызвал начальника отдела строителей кораблей капитана 3–го ранга Шубина А.А. Нарисовал ему черновик простейшего сетевого графика ускоренного ввода в строй 9–го заказа из ремонта. Слева : БЧ–1 , БЧ–3, Б-4, БЧ-5, личный состав, КЭРЗ. Сверху : 43-е суток. По БЧ–5 срок окончания работ- 01.11.87, по остальным БЧ поставишь срок на своё усмотрение, таким образом, чтобы завод мог сдать заказ 01.11.87. Если они не успевают пусть организовывают работу в три смены, как требует приказ. Шерифа не должны интересовать проблемы индейцев. Внизу – подписи всех участников совещания. Сверху справа : «Представляю к утверждению» Врио командира в/ч 72044 капитан 3-го ранга С.Бредихин. Сверху слева : «Утверждаю» Врио начальника ВиС  капитан 1–го ранга Ю.Абрамов (также как и я один в 3-х лицах). Также сказал, что за определение сроков по другим боевым частям он несёт персональную ответственность. В случае срыва срока завода по вине других боевых частей оправдания главного строителя не принимаются. Особое внимание обратил на то, чтобы все 43-е суток были разбиты на три части с проставлением в каждой из них 8-ки  (признака круглосуточной работы личного состава). Игры в демократию с Поповым и другими желающими выпендриться окончены. Документ оформить на листе миллиметровки. Срок – 14.00 сегодня.
 
     В дверь постучал и спросил разрешения войти Попов. Прибыл для ознакомления с приказом. Чего же так поздно, я уже сдал его в секретную часть. Объяснил ему как туда пройти. Звонит оттуда, не дают приказ из отсутствия справки о допуске, она у него в бригаде. Извините, ничего не могу поделать, правила секретного делопроизводства везде одни и те же. Вам, как командиру, это должно быть известно. Тогда читайте приказ в своей бригаде. И помчался он пешком, солнцем гонимый, в бригаду. Личный автотранспорт в то время был не у всех. Сначала в противоположном направлении по улице Новикова, затем после поворота на 180 градусов по пыльной от отходов дробильной фабрики щебня Балаклавского рудоуправления дороге до штольни и только потом вокруг горы Таврос в горку к зданию штаба бригады. В начале первого Попов Африкан Африканович весь, что называется, в мыле вторично посетил кабинет главного инженера. Сказал, что в секретной части бригады лодок этого совершенно секретного приказа нет. Я  ответил, что сейчас  никак не могу ему помочь, так как до часу дня на заводе обеденный перерыв. В дивизии лодок этот приказ наверняка имеется, так что при желании, до начала назначенного по Вашей лодке совещания успеете с ним ознакомиться. Не знаю уж, был ли он в дивизии или нет, но точно знаю, что до совещания ему так и не удалось его посмотреть.

     После обеда вызвал к себе Мустафина. Он, находящийся до сих пор в неведении по части происходящего, тем не менее, стал понимать, что на 9–ом заказе начались серьёзные подвижки, поэтому готов был щёлкать каблуками при отдаче ему любого моего приказания. Приказал ему подготовить к совещанию помещение отдела строителей кораблей. По каре расставить стулья по количеству участников совещания, на 4–ой стороне стол для меня и него, чуть поодаль сзади слева-стол для начальника отдела строителей кораблей Шубина и лодочного строителя Нестерова, чуть поодаль справа–стол для представителя технического управления– основного заказчика и для представителей 14–ой дивизии лодок и 155–й бригады лодок.

     Ровно в 14.00 прибыл в отдел строителей кораблей. Перед началом совещания ко мне обратился прибывший на него совсем недавно переведённый в техническое управление его представитель капитан 2–го ранга Алексей Чернявский с просьбой уточнить его роль на нём. Понимая то, что он вряд ли имеет представление об ускоренном вводе, попросил его когда дело дойдёт до обсуждения доклада представителя КЭРЗ, как можно сильнее рявкнуть по поводу срыва сроков работ критического пути, приведших в настоящее время к срыву сроков сдачи корабля в целом и пригрозить им всеми возможными небесными карами. Судя по его комплекции это должно было у него получиться. Подошедший ко мне Попов, уговорил меня дать ему для ознакомления вновь полученный в секретной части и принесённый на совещание приказ. Выслушав доклад главного строителя о явке участников совещания и убедившись лично, что весь народ для разврата собран, возглавил его проведение. Объявил порядок и регламент. Установил следующую последовательность докладов: БЧ-1, БЧ-3, БЧ-4(РТС), БЧ-5, КЭРЗ, Поисково-Спасательная Служба, ЭМС 155-ой бригады, ЭМС 14-ой дивизии, техническое управление. Доклады-до 5-ти минут, обсуждение смежных вопросов между боевыми частями-до 3-х минут. Установил следующую последовательность докладов внутри каждой боевой части : командир БЧ, командир корабля (при необходимости), представитель завода по ремонту средств вооружения (минно-торпедного арсенала, гидро-штурманских мастерских), представитель управления ( отдела) флота, начальник отдела строителей кораблей завода. Особое внимание представителей ремонтных подразделений обратил на необходимость доклада о предполагаемом ими сроке полного окончания работ. После озвучивания этих сроков я на сталинский манер слегка поворачивал голову влево и спрашивал : « А что нам скажет товарищ ШЮбин»? Тот, напуганный моей предыдущей угрозой, уменьшал сроки окончания их работ на несколько суток, создавая себе, так называемый сержантский запас. Не смотря на возражения ремонтников, я утверждал эти сроки. При этом, Шубин рисовал в графике ускоренного ввода на утверждённой дате значок флажка. При отсутствии смежных вопросов по другим боевым частям предлагал всем представляющим и курирующим эту боевую часть специалистам подписать документ и направлял их на лодку для организации выполнения работ  в т.ч. при необходимости- в несколько смен. После доклада главного инженера КЭРЗ, я дал слово Чернявскому, который в жёстких флотских выражениях раскритиковал ход проведения ими работ и рассказал какие меры заказчик планирует применить к подрядчику в случае, если после мобилизации всех сил (имея в виду круглосуточную 3-х сменную работу максимально возможного числа специалистов) и средств, завод в установленный срок не получит так долго ожидаемый фронт работ. Я усугубил его разнос сообщением о том, что сегодня утром мною было доложена врио начальника вооружения и судоремонта ЧФ информация о том, что КЭРЗ незаконно получил от заказчика окончательный платёж за эти невыполненные работы. В это время Попов судорожно заканчивал читать приказ и уяснив то, что все ранее выдвигаемые им «козыри» не только биты, но и исчезли, ухватился за соломинку – тот пункт, где указывалось на осуществление параллельных, а не последовательных приёмок техники и вооружения. И буквально закричал : «Это провокация, это не должно сказаться на качестве ремонта». Сначала ему ответил я : «Вы только не переживайте, товарищ командир, судоремонт не терпит суеты, всё будет хорошо и мы поженимся. А качество выполненных работ я и заместитель начальника завода по качеству Вам гарантируем». А начальник 4–го цеха Шутов пошутил : «Африкан Африканович, если Вы хотите в следующем году поступать в академию, то через пару недель доложите из Босфора, что готовы выполнять поставленные боевые задачи». Эта шутка вызвала всеобщий смех и несколько разрядила неловкую ситуацию, созданную находящимся с самого утра в нервном напряжении Поповым. Далее, я попросил представителей от дивизии и бригады лодок взять под строжайший контроль выполнение личным составом корабля мероприятий, предписываемых приказом по вводу корабля в строй из ремонта.

     По прибытию на лодку после совещания у меня сложилось впечатление, что от прибывших на борт специалистов, её осадка увеличилась минимум на сантиметр.   Также, с удовлетворением для себя отметил, что дело сдвинулось с мёртвой точки и теперь у меня нет никаких сомнений в её своевременной сдаче, даже при отсутствии директивы ГК ВМФ. Полученного испуга хватит минимум на месяц, за который все участники этого безобразия войдут в график текущего ремонта. Таким образом, на укрощение строптивого командира корабля была потрачена всего лишь неделя, и теперь он уже не будет работать в противовес заводу.

     Незадолго до окончания рабочего дня в наш адрес пришла телефонограмма за подписью врио начальника вооружения и судоремонта Абрамова, повторяющая слово в слово мою предыдущую телефонограмму с той лишь разницей, что совещание назначалось на следующий день. Это свидетельствовало о том, что трезво оценивший положение дел с ходом ремонта на лодке Волков доложил объективно, тем самым, выполнил своё обещание.

     Около 13 часов 45 минут следующего дня из окон 2–го этажа кабинета главного инженера наблюдаю следующую картину. Через КПП на территорию завода пропустили служебный УАЗик Абрамова. Он вышел из машины и в растерянности, что его никто не встречает, остановился. Так как по роду своих служебных обязанностей он довольно редко посещал наш завод, то не знал куда ему идти. Принял решение направиться в заводоуправление. Я про себя подумал, сейчас тебе будут и «мухи», и «котлеты». Сел за стол и сделал вид, что сильно поглощён работой. Когда он, с подачи секретаря, зашёл в кабинет, я сделал вид, что не ожидал его появления и заявил о том, что накажу начальника ВОХР за отсутствие доклада о прибытии представителя заказчика (хотя, конечно, лукавил). Этот импровизированный «цирк» сыграл свою положительную роль. Абрамов, приняв моё предложение присесть, заговорил первым и сказал, словно извиняясь за вчерашнее, что произведённый  доклад Волкова убедил его в необходимости устроить ускоренный ввод лодки из ремонта. Для меня этого было вполне достаточно и, дабы не вводить его в очередной стресс, я даже не стал спрашивать его о подготовке проекта директивы ГК ВМФ. Она мне, в принципе, уже была не нужна. Проследовали в отдел строителей кораблей. Он, несмотря на свои внушительные размеры, был довольно плотно заполнен участниками совещания, причём львиную долю составляли первые руководители предприятий и организаций флота. Заняв с Абрамовым свободный основной стол и получив доклад о прибывших, приступили к совещанию. Абрамов, встав из–за стола, и начал с сакраментальной фразы, услышать которую я не ожидал : «Товарищи! Я чувствую свою огромную вину перед заводом. Мне нужно спастись». После этих слов, роль его присутствия на заводе для меня исчерпывалась. Оставалась последняя, но немаловажная формальность, утвердить вчерашний График ускоренного ввода с принятыми сроками окончания работ по всем боевым частям и КЭРЗ. Совещание практически полностью повторило вчерашнее, с той лишь разницей, что все присутствующие ещё больше прониклись важностью поставленной по ускоренному вводу задачи и, опасаясь за своё благополучие, не осмеливались задавать глупых вопросов. В конце совещания Абрамов утвердил представленный мною График. Когда мы с ним подошли на лодочный причал, я заметил, что осадка лодки от зашедших на её борт людей по сравнению со вчерашним днём, увеличилась ещё больше. Убедившись в том, что цели совещания достигнуты Абрамов убыл в техническое управление. С этого момента я прекратил заниматься несвойственными мне вопросами  по 9–му заказу, так как была восстановлена система управления производством и все участники этого безобразия едва успевали выполнять свои обязанности. Исключением были лишь решения принимаемые мною в рабочем порядке на утренних совещаниях по громкоговорящей связи с руководящим составом предприятия в случае спорных вопросов, не решённых Мустафиным. Вернувшийся через неделю из  командировки начальник завода не узнал предприятие из–за кардинально изменившейся ситуации.
 
     Более месяца я не видел Попова и с ним не встречался. Сроки утверждённого графика неукоснительно исполнялись всеми участниками ускоренного ввода лодки в строй, более того, завод вошёл в сроки сетевого графика её текущего ремонта. Ремонтные работы были в основном завершены, произведены швартовные испытания, экипаж лодки находился в процессе прохождения ходовых испытаний. В один из дней этого периода мне по оперативной связи «Балкан» позвонил Попов и попросил о встрече. Я пригласил его в кабинет, однако он отказался и настаивал на встрече у лодочного причала. Я согласился. Он только что пришвартовался после прохождения лодкой Херсонесской мерной мили. Пригласив меня в нос настройки на левый борт, предложил посмотреть на якобы оторвавшийся по его версии лист свободного замещения, зияющий на глубине под водой из – за якобы его некачественной приварки. При этом заявил, что без устранения этого дефекта в доке, он не подпишет заводу Акт формы 16 – окончания работ текущего ремонта. На что, получил от меня ответ о том, что плановое почти месячное докование во время текущего ремонта лодка прошла ранее в сухом доке штольни, листы свободного замещения привариваются по периметру прерывистыми в несколько сантиметров прихватками, один сантиметр которых выдерживает более 300–т килограмм нагрузки, и оборвать их ни на какой скорости невозможно. Если уж опрессовали самую большую по объёму топливно-балластную цистерну № 2 левого борта, то через 5–ть дней уже после выхода из завода по окончанию ремонта и ускоренного ввода лодки в строй, открывайте отдельный заказ на аварийное докование. Причём имейте ввиду, что эти работы могут быть выполнены как за счёт заказчика, так и за счёт виновных лиц. Мы едва укладываемся в срок основного ремонта и у завода нет ни возможностей (свободного дока), ни желания лишать работников предприятия заслуженных премий и поощрений согласно приказу ГК ВМФ за сдачу заказа в срок и досрочно. Единственное что могу обещать, я никому не скажу об этом  происшествии. Для того, чтобы прекратить последовавшую продолжительную и нескончаемую тираду об его ответственности за корабль и жизнь экипажа, вынужден был заметить, что мне нечего добавить к сказанному. Разошлись каждый со своим мнением.

     Как выяснилось позже, энергичный Африкан Африканович поставил «на уши» командира бригады, а через него командира дивизии лодок с требованием немедленного докования, понимая, что в противном случае, после выхода лодки из завода, устранение последствий происшедшего будет выполняться за счёт виновника и его шансы направления в академию могут превратиться в ноль. Не прошло и 2–х часов, как мне позвонил начальник электро-механической службы дивизии капитан 1–го ранга Басенко Л.П. и сказал, что командир дивизии приказал ему решить вопрос с докованием лодки Попова любым путём, а все доки Севастополя по информации ремонтного отдела технического управления давно заняты и сделать передоковку в них не представляется возможным по причине большого количества кораблей в доковых комплектах. Он вынужден просить моего согласия поставить лодку Попова в сухой док штольни. Я возразил ему : это срывает срок ввода в строй из ремонта этой же лодки, поэтому проще осуществить докование по отдельному заказу после её ухода с акватории завода, да и в доке штольни уже как 3–ое суток стоит в плановая лодка вашей дивизии. По этим причинам, своего добровольного согласия я, при всём уважении, дать не могу. Если решите вопрос официально в принудительном порядке, будем думать, сейчас это разговор для бедных. После окончания разговора, был уверен что победит здравый смысл, но, как это часто бывает на флоте, кривая вывезла не туда. Не знаю, какие аргументы Басенко приводил при разговоре с командованием технического управления, и приводил ли их вообще, но буквально через час на завод пришла телефонограмма, предписывающая вывезти временно из сухого дока плановую лодку и поставить лодку Попова. Делать нечего, звоню в штольню своему приемнику на должности начальника Капитану 3–го ранга Туницкому А.В. Зная его постоянные жалобы на недостаточную поставку доски сороковки для поэтапной замены настилов доковых лесов, спрашиваю : хватило ли её на этот раз и какой процент рештований они уже успели установить. В ответ, как всегда, плачь Ярославны : конечно не хватило и сильно его занижает. Ну, что же, тогда проще будет их разбирать. Приводите дрова в исходное : глушите все забортные отверстия, убирайте леса, выводите лодку в узкую часть канала, при необходимости переделывайте доковый набор под лодку Попова и в ночь ставьте её в док. Тем временем, они передадут на хозяйственном пирсе топливо, зайдут в штольню и будут готовы  к постановке. На основании предыдущего опыта службы в штольне, зная по часам продолжительность всего цикла этих работ, отметаю неубедительные доводы Туницкого и говорю, что в 8.00 завтра, не заезжая на завод, буду у него и очень хочу услышать его объективный доклад по топливно – балластной цистерне № 2 левого борта. Хотя и сам догадываюсь, что произошло. Одновременно, уже сейчас, готовьтесь к её ремонту и испытанию в кратчайшее время, выводу лодки в ночь следующего дня из дока и канала. Посочувствовал ему в предстоящих 3–х бессонных ночах и обломившейся возможности умыкнуть для строящегося на дачном участке дома качественной доски.

     В 8.00 следующего утра прямо из дома на служебном УАЗике приехал в штольню. На придоковой площадке встретился с Туницким только что вылезшим с резиновых сапогах из дока. Он подтвердил мою уверенность в произошедшем. В конторке мастеров застал виноватого Попова. Внешний вид у него был жалкий, куда только подевалась его борзость. Чтобы хоть как – то поднять ему  настроение, напомнил  анекдот, когда один из офицеров возмущался : это же надо, у меня за «потопленный» авианосец ежемесячно из зарплаты «удерживают» меньше, чем у этого наглеца за «разбитый» танк. «Поэтому, Африкан Африканович, радуйся, что ты не командир авианосца». Чтобы предотвратить уже начавшие срываться с его уст унизительные для него, тем более в присутствии гражданского персонала, просьбы, предложил уединиться офицерам в кабинете Туницкого. Сказал ему, что завод, несмотря ни на что, всё равно сдаст его лодку 1–го ноября. Но он, больше не должен вставлять нам «палки в колёса». На этом условии, и, исходя из чисто человеческих отношений и офицерской солидарности, мы не будем возражать, если ему удастся открыть заказ на устранение последствий опрессовки цистерны в техническом управлении за его счёт, а не за счёт виновника. Попов поблагодарил за участие и помчался в техническое управление решать свой вопрос. К счастью, он решил его без ущерба для себя любимого.

     В 8.00 следующего утра я подъехал уже на лодочный причал. Лодка, вышедшая из штольни с наступлением темноты прошлого дня, всю ночь принимала топливо, так как утром, согласно нашему плану на прохождение ходовых испытаний, согласованному с оперативным управлением Штаба ЧФ, она должна была идти в море для отработки задач с авиацией. В этот момент, она только что закончила перешвартовку к лодочному причалу с другой стороны бухты. Через непродолжительное время Попов, спустившись с командирского мостика, подошёл ко мне на причал. Его внешний вид говорил о чрезвычайной усталости. Да и понятно, две бессонные ночи, плюс перенесённый стресс, не самые удачные факторы для хорошего самочувствия. Он сказал, что в этой ситуации он просто не может рисковать жизнями членов своего экипажа, валившихся с ног от усталости. Я с ним согласился и сказал, что ему повезло, что в моём лице у него есть такой друг как я. Причём, довольно не глупый. Во избежание срыва срока сдачи его лодки, на этапе подачи в оперативное управление Штаба ЧФ плана ходовых испытаний мною, на всякий случай, были предусмотрены резервные дни на наиболее проблемные их этапы. В том числе, и на работу с авиацией. Так что, звони, отказывайся, подтверждай работу на завтра. Ну, и будешь должен. Оставшиеся этапы ходовых испытаний проходили по плану. Но, по прибытии лодки из моря, не законченные заводом работы продолжались.

     Где–то за три дня до окончания ремонта, на утреннем совещании в очередной раз выяснилось, что цех № 4 никак не может сдать ОТК и личному составу одну из последних работ-ремонт компрессора ЭК–7,5 ВВД. При нагружении ступеней, он беспричинно глохнет. Рекомендации инженеров технического отдела завода также не помогают. Приглашаю на персональный доклад начальника цеха № 4 Шутова В.Н. и начальника технического отдела Воробьёва А.К. Первому даю указание максимально разобрать его по деталям и собрать повторно, соблюдая все требования технических условий. Второму даю указание связаться с ЦКБ проектанта, обрисовать ситуацию и выяснить возможные пути устранения неисправности. На утреннем диспетчерском совещании следующего дня – результат тот же. Но, тут начальник технического отдела выдаёт рекомендации ЦКБ проектанта–разобрать трубную доску. В середине дня Шутов приносит ко мне в кабинет в качестве образца  один из маленьких клапанов этой доски, нежнейшая пружинка которого залита слипшейся краской слоновой кости и естественно по этой причине, как и остальные её "сёстры", не работавшей  по предназначению. Оказывается, любящий, как и все отцы–командиры, шик и блеск Попов, инициировал покраску из пульверизатора какого–то оборудования в отсеке при запущенном компрессоре, нарушая установленные правила. Сразу же отлегло от души. Работники цеха № 4 стали экстренно собирать компрессор с новыми клапанами.

     За несколько дней до окончания  ремонта я, предвидя дефицит времени в последний день перед сдачей, сам лично объехал и собрал подписи у 8–ми из 10–ти членов комиссии в акте окончания работ по форме 16. Оставались только подписи председателя комиссии командира корабля Попова и заместителя председателя комиссии начальника штаба бригады капитана 1-го ранга Волынца. После получения доклада от начальника цеха № 4 о том, что отремонтированный компрессор принят ОТК и командиром боевой части 5 в предпоследний до сдачи день, пригласил себе для подписания акта Попова. Однако, он отказался его подписать мотивируя 2–мя причинами : не сдан компрессор и у корабля по результатам акта дефектации прочного корпуса незначительно ограничена рабочая глубина погружения. Все мои доводы о том, что работы по компрессору приняты, а к ограничению глубины погружения завод никакого отношения не имеет, так как это решение технического управления, должного понимания у него не нашли. Не разглашая причины задержки со сдачей компрессора, заметил, что дважды находил способы ставить его на место, и не имею желания делать это в 3–й раз, поэтому  лучше решить этот вопрос полюбовно и расстаться друзьями. К сожалению, он меня не услышал, по видимому, решил взять реванш. Я сказал, что больше его не задерживаю и что он меня очень разочаровал, за что и будет очередной раз проучен.

      Вызвав УАЗик, поехал в бригаду лодок. Сначала зашёл к начальнику штаба капитану 1–го ранга Петру Волынцу. Попросил его поставить подпись. Вначале он говорил, что не может её поставить раньше председателя комиссии–командира корабля. Но, когда я объяснил ему ситуацию, он подписал, как заявил, из уважения ко мне. Следующий визит осуществил к командиру бригады капитану 1–го ранга Евгению Лупакову. Доложил ситуацию с немотивированным отказом Попова подписать акт и вытекающие из этого возможные последствия–многочисленный коллектив завода, напряжённо работая на этом заказе, фактически сдавший его в установленный срок и заслуживший премии и другие поощрения, из-за одного неразумного человека могут быть лишены заслуженного вознаграждения. Видимо, вспомнив услугу, которая по его просьбе в своё время была оказана мною  ему лично, когда я будучи начальником штольни в течении почти 2–х часов устраивал экскурсию в ней прибывшему для проверки прохождения курсантской практики в бригаде лодок начальнику военно–морского отдела Высших Военных Учебных Заведений контр – адмиралу Антонову, чтобы Лупаков смог собрать разбежавшихся курсантов, он дал приказание дежурному по штабу бригады немедленно вызвать к нему Попова. Я тем временем позвонил по оперативной связи на лодочный причал и передал верхнему вахтенному приказание командира бригады связаться с ним командира боевой части 5. Он подтвердил приёмку всех заявленных в ремонт работ, в т.ч. и компрессора ЭК–7,5 ВВД. Остальное время до прибытия взмыленного Попова мы беседовали, что называется, ни о чём. Выслушав доклад Попова о тех же самых 2–х причинах не подписания акта, Лупаков дал ему приказание его подписать. На что, Попов разразился своими дежурными доводами об единоличной ответственности за корабль и вверенный ему экипаж и потребовал от Лупакова дать ему письменное приказание. На это, Лупаков, в свою очередь, разразился в адрес Попова нецензурной бранью, но тот упрямо стоял на своём. Тут я решил использовать последний весомый аргумент, достал из нагрудного кармана клапан из трубной доски компрессора со слипшейся от краски пружиной и пояснил по чьей вине завод в течение 6–ти дней не мог сдать компрессор. Окончательно прижатый этим фактом Попов, что называется, попёр в дурь и совсем закусил удила, однозначно заявив, что не поставит  в акте свою подпись. Я сказал, что сейчас же по приезду в завод, отдам акт ожидающему меня с ним начальнику завода, который поедет с ним на утверждение к командиру дивизии. Что, прибыв в завод и сделал, с просьбой к Мешкову ни под каким предлогом не давать его подписывать Попову. Чуть позже, из окна кабинета главного инженера, увидел, как вбежавший в завод Попов в последний момент смог запрыгнуть в готовую выехать в дивизию «Волгу» начальника завода. Как рассказал потом Мешков, Попов в приёмной командира дивизии лодок в последний момент буквально выхватил у него акт и поставил свою драгоценную подпись. Как говорят на флоте, очко то не железное. Акт был утверждён без вопросов. По прибытии в завод Мешков поблагодарил меня за не традиционно выполненную поставленную задачу, а на следующий день подписал и отправил в Главк на меня представление на назначение главным инженером завода.

     В следующий и последний раз я встретился с Поповым Африканом Африкановичем в Военно–Морской Академии в 1990 или в 1991 году при следующих обстоятельствах. Я приехал в Ленинград на 1–ую площадку (набережная  Красного флота,5) Центрального Конструкторско-Технологического Института Судоремонта нашего Главка на совещание его главных инженеров по финансовому обоснованию развития заводов по планам Технического  Перевооружения И Развития (ТПИР). Защищался с докладом, схемами и альбомами по всем видам производств предприятия  в последнем Южном кусте заводов, одним из последних. Был отмечен начальником 22 отдела института в то время  капитаном 2–го ранга Сотниковым (впоследствии начальник института)  лучшим из всех главных инженеров, обосновавшим необходимый объём централизованного финансирования под разработанную лично мною конкретную программу развития Балаклавского СРЗ. Остальные докладчики подошли к вопросу формально, требуя громадные средства неизвестно под что. Окрылённый успехом и, учитывая то, что данное совещание главных инженеров проходит в самом городе, а не в Крондштадском Ордена Ленина Морском Заводе как обычно, решил собрать в моём номере люкс гостиницы «Советская»  выпускников нашей группы военной экономики, большая часть которых «осела» в Ленинграде, и своего научного руководителя диплома доктора технических наук капитана 1–го ранга Голосова Анатолия Ивановича. С целью пригласить последнего и прибыл в академию. И вот, идём мы с Голосовым по длинному адмиральскому коридору с одним окном в его торце, а на встречу против света метров за 30–ть до нас бежит какой–то офицер и восторженно кричит : « Сергей Витальевич!». И только поравнявшись с ним с трудом узнаю заматеревшего и пополневшего уже капитана 2–го ранга Попова. В начале пришлось сделать вид и разделить его радость от встречи. Оказывается, окончив академию, он остался на кафедре 1–го факультета. От прежнего поджарого и нервно борзого командира подводной лодки не осталось и следа. Он лоснился и излучал спокойствие, умиротворённость и доброту. Вот что хорошее распределение с людьми вытворяет! Все вопросы с Голосовым у нас к тому времени были уже решены, поэтому он со мной попрощался до встречи, после чего, деликатно оставив нас двоих, ретировался. Африкан затащил меня к себе на кафедру, где мы довольно долго и приятно пообщались, вспомнив былые злоключения и позабыв прошлые обиды. Затем, он предложил отметить нашу встречу по взрослому. Я сказал, что прямо сейчас не могу, так как  иду организовывать сегодняшнюю встречу с моими  одногруппниками, но если он на правах знающего местного жителя расскажет где лучше закупить выпивку и закуску, то может пополнить нашу компанию. На том и порешили. Не без его помощи вечер удался. Он оказался очень весёлым и компанейским парнем. Расходились шумно, около полуночи. На следующий день я убыл в Севастополь.

      Сравнительно недавно, из интернета узнал печальную новость. Африкан Африканович Попов убыл в свою последнюю автономку. Не смотря на наши ведомственные разногласия, мы не держали зла друг на друга. Каждый из нас выполнял общее дело в силу своих возможностей и способностей. Царствия тебе небесного, Африкан. Пусть земля тебе будет пухом. Мир твоей душе и вечная память.      


Рецензии