Зеленый альбом

Конец июля и начало августа накрыли город нестерпимым, вязким зноем. Небо выцвело от жары, уже месяц не проронив ни капли дождя. За окном пожухла трава, а с тополей, не дождавшись осени, осыпались скрученные сухие листья. Те, кто мог, давно сбежали из раскаленного города к воде, а оставшиеся спасались за плотно задернутыми шторами.
В квартире было душно, пахло пылью и лекарствами. Семья затеяла большую уборку — то ли чтобы отвлечься от тяжелых мыслей, то ли пытаясь впустить в комнаты хоть немного свежести. Лариса, только что вытиравшая с пола пыль, вдруг замерла от удивления. Ее глаза радостно сверкнули, когда она заметила на полке большой зеленый альбом.
Забыв об уборке, девушка бережно взяла его в руки и открыла. И сразу светлые, теплые воспоминания детства нахлынули на нее. Вот бабуля Аня дарит ей на день рождения открытку с актрисой Ириной Мирошниченко, а вот она, еще совсем маленькая девочка, впервые самостоятельно покупает в газетном киоске карточку с Микаэлой Дроздовской и, как величайшую ценность, несет ее домой, боясь помять.
Так возникла эта коллекция открыток с советскими актерами. Каждая из них хранила память о каком-то светлом событии в жизни девочки -  ой, уже не девочки, а девушки. Жизнь-то не стоит на месте.
С первой страницы альбома на зеленоглазую Ларису, внимательно и слегка улыбаясь, смотрел Всеволод Санаев.  Девушка нахмурила лоб, пытаясь вспомнить, в каком же фильме она его видела. Пару минут мучительных усилий не дали результата.
-  Да ну! -  тихо выдохнула Лариса и мысленно отключилась от всего вокруг: от маминых шагов на кухне, от звука работающего телевизора и от доброго, мучительно-виноватого взгляда тяжело болеющей бабы Ани, лежащей в кровати.
Почти беззвучно к сестре подошел младший брат Юра и заглянул ей через плечо. Увидев открытку, он сразу перевел взгляд на экран телевизора, по которому шел фильм „Белые росы“.
-  Надо же! -  удивленно прошептал он.
-  Что? -  вздрогнула от неожиданности сестра.
-  Смотри! -  тихо позвала бабуля, указывая внучке глазами на телевизор.
Лариса взглянула на экран и напряженно замерла. Герой Санаева, глубокий старик, прошедший всю Великую Отечественную войну, на рассвете благодарил вставшее солнце:
-  Ну вот и все! Пришел мой вечер! Уже нечего у тебя больше просить! Только осталось спасибо тебе сказать -  за то, что родился, за то, что мучался, радовался, плакал, за все! Пошли нашим детям тепла и света! Согрей их! На земле нет жизни без тебя! Спасибо тебе!
В комнате повисла звонкая тишина. Лариса медленно перевела взгляд на привставшую в кровати бабулю, которая, будто прощаясь с солнцем, неожиданно закончила фразу за актера:
-  Спасибо!
-  Нет! Нет! Нет! -  яростно закричала внучка и рывком выдернула шнур телевизора из розетки. -  Не смей! Ты нужна нам! Ты обязана жить! -  заплакала она,  тряся за плечи почти невесомую бабушку.
-  Я знаю, Лелечка, -  не открывая глаз, прошептала та. — Пора! Ко мне приходила моя матушка…
На пороге кухни стояла бледная мама Ларисы и Юры. Она молча вытирала катящиеся по щекам слезы.
-  Мам, что она говорит?! -  повисла на плече матери рыдающая Лариса. Юра стоял бледный, боясь пошевелиться.
В этот момент щелкнул замок входной двери, и в прихожей послышался веселый голос папы:
-  Семейство, а я с подарками и с огромным тортом!
Ответом ему была тишина. Где-то через неделю, не приходя в сознание, бабуля умерла. Мама еще много лет не могла улыбаться, а Лариса и Юра как-то сразу стали взрослыми…Но был после этого еще один день, который заставил брата с сестрой о многом задуматься.
На сами похороны пришло немного людей. Это и понятно: многие не знали о случившейся беде, а те, кто узнал, жили далеко -  по всему тогда необъятному Союзу. Зато спустя день на кладбище хлынул нескончаемый поток людей. Они несли море цветов и записки. Печальные, сосредоточенные, кто-то со слезами на глазах, они подходили к небольшой могилке, клали цветы, долго о чем-то думали, глядя на растущий холм букетов, и молча уходили.
На следующий день обеспокоенная таким наплывом людей администрация кладбища вызвала милицейский патруль, чтобы следить за порядком. И вот к центральному входу подъехала черная „Волга“. Из нее вышли двое: высокий голубоглазый мужчина с седыми висками в отличного покроя черном костюме, державший в руках огромный букет алых роз, перевязанный траурной лентой, и крепкий армейский капитан в парадной форме, который, словно ледокол, прокладывал ему путь в толпе.
Дорогу им преградил милиционер:
-  Капитан Степков! -  козырнул он. -  Давайте, граждане, переждем. Народу слишком много, пусть немного разойдутся, тогда и пройдете.
За спинами остановившихся сразу начал скапливаться затор из людей.
-  Нет, капитан! -  спокойно улыбнулся мужчина с букетом. И было в его улыбке что-то такое властное, что милиционер невольно поежился.
-  Товарищ генерал-майор, разрешите… -  шагнул вперед армейский капитан с багровым шрамом на щеке, готовый расчистить проход.
Генерал легким жестом остановил адъютанта и тихо, но твердо договорил милиционеру:
-  Это наша первая учительница. Все эти люди пришли с ней попрощаться. Так что прости, капитан, -  не мешай.
Поймав едва заметный кивок генерала, армейский капитан легонько оттеснил мощным плечом оцепление и прошел вперед, а следом за ним к могиле хлынул людской поток.
-  Эх!.. -  только и махнул рукой милиционер, отходя в сторону.
А через два года на этом месте вырос памятник: бронзовая женщина, поразительно похожая на бабу Аню, сидела за учительским столом и проверяла ученические тетради. Так и по сегодняшний день стоит этот памятник — как тихая дань памяти и любви к своей первой учительнице…


Рецензии