Запах лошади

Для меня, девчонки двенадцати лет, мечтающей заниматься конным спортом с семи лет, запах лошади был самым чудесным запахом в мире.

Это был запах её рельефной спинки, короткой шерсти, мохнатой гривы, выразительных глаз, мощных копыт. Самый любимый запах в мире.

Нас, новичков, ещё не допускали до полноценных выездов как спортсменов. Но мы уже занимались — и до тренировки, и после неё выполняли всю чёрную работу. Утром я чистила лошадь мягкой щёткой, вычищала копыта, седлала её, проверяла амуницию. А ещё нужно было убрать денник, раздать сено, принести в вёдрах воду в бочки. Делали ещё кучу работы внутри конюшни, уже не помню какой.

Домой я приходила ближе к вечеру — голодная, уставшая и чумазая. Конечно, мою маму интересовало, где я пропадаю целыми днями и что это за конюшня такая, которая находится не на ипподроме.

Жители города Барнаула даже тогда не знали, что помимо славного ипподрома в нашем городе находился ещё конный завод, где также обучали детей верховой езде. Проблема состояла в том, что находился этот конный завод в прямо противоположной стороне и очень далеко от черты города.

Доехать до конного завода в моём детстве было полным трешем. Чтобы успеть на единственный автобус № 108, конечная которого была на Черницком кладбище, а маршрут проходил мимо конного завода, мне нужно было встать в пять утра, чтобы успеть на утреннюю отправку: к шести утра я приезжала на конечную на площади Спартака. Пассажирами автобуса были одни бабки. А эти бабки, судя по возрасту и комплекции, штурмовали ещё Зимний дворец при Ленине. Поэтому шанс выйти раньше своей остановки был крайне мал.

Правда, бывало, находился один смельчак, желающий выйти раньше Черницкого кладбища, — тогда его потоком вместе с бабками и авоськами буквально выбрасывало из автобуса наружу. Потом шустрые бабки заскакивали обратно в автобус. Кто-то выходил и шёл домой или на работу. А меня в итоге таким потоком могло выбросить и занести чёрт знает куда — практически ночью, одну посреди трассы, так как ещё не рассвело. И тогда начинался новый треш.

Нужно было ловить другой автобус № 109, который шёл до конечной Лебяжки. Народу там было поменьше и подобрее. Но это нисколько не спасало мою ситуацию: доехав до Лебяжки, я должна была ещё сорок минут идти по трассе в сторону заветного конного завода. При этом нужно было постараться, чтобы на трассе меня не сбила машина, так как тротуаров на тот момент в этом месте не предполагалось. С обеих сторон от трассы шёл овраг, заросший высокими кустарниками.

И вот так, в темноте, пешком по трассе я шла иногда одна до заветной остановки.

У самой остановки я поворачивала и дальше по крупному гравию шла ещё порядка двух километров до зданий конного завода.

А нужно было ещё очень быстро переодеться, почистить свою лошадку, оседлать её и к восьми утра быть готовой к тренировке.

После тренировки, расседлывания, растирания лошадей специальной щеткой, мытья амуниции, уборки денников и кормления к обеду я уже не могла сказать даже «ку-ку» от усталости. А надо было ещё проделать этот огромный путь домой. Снова пешком до трассы, потом ещё очень долго пешком до конечной автобуса № 109, так как автобуса № 108 дождаться было уже невозможно.

И да, шустрые девчонки научили меня, как миновать этот огромный тяжёлый путь. Способ был удобный, но максимально небезопасный — ловить попутку.

Не все девочки на это решались. Это было страшно. Страшно сесть к незнакомому мужчине в машину, страшно попросить, страшно сказать, что нечем оплатить за проезд. Страшно довериться.

И вот однажды мама решила сама узнать, где я так долго пропадаю и почему прихожу такая уставшая и голодная. Родительский контроль — это нужная вещь!

И вот моя мама оделась по погоде: плащ и сапоги на высоком каблуке. Красиво, но, сами понимаете, неудобно. По трассе она ещё прошла нормально, а вот пройти по твёрдому гравию на повороте к конюшне на высоких каблуках оказалось сложно. Для мамы это был только первый этап испытаний.

Как только она подошла к конюшне, она растерянно прикрыла лицо руками:

— Здесь же невозможно дышать! Какая ужасная вонь! — сказала она.

Оказывается, она почувствовала запах конского навоза, мочи и слипшейся грязи на промокшем в дороге сене. Ей он показался невыносимым.

Внутрь конюшни она так и не смогла пройти — именно из-за этого противного запаха.

А я стояла, смотрела на маму и не могла понять, что ей так не нравится. Для меня нет отдельного запаха навоза, мочи, пота. Это единый запах — запах лошади!


Рецензии