Город. Глава 6. Тронный зал бессмысленных теней
— Он ждёт нас, — тихо сказал Салим, оглядываясь на бессмысленные тени.
— Он ждёт не нас, — ответил Идрис, крепче сжимая под мышкой серый переплёт Книги.
— Он ждёт Книгу.
Они поднимались по винтовой лестнице. Каменные ступени были истёрты до блеска тысячами ног, проходивших здесь за столетия. На стенах больше не висели светильники. Единственным источником света оставалось золотистое сияние Надиры, но и оно становилось всё более тонким, полупрозрачным, похожим на осеннюю паутину.
С каждым шагом вверх багровый свет заката сквозь узкие бойницы становился гуще.
На вершине Башни их встретил Тронный Зал. Он был огромным, круглым и совершенно пустым. Ни ковров, ни гобеленов, ни резной мебели. По периметру зала стояли высокие зеркала из полированной меди, но они отражали не присутствующих, а лишь серое, застывшее марево.
В центре зала, на простом возвышении из тёмного дерева, сидел человек.
Он носил длинный кафтан из тусклого шелка, снятый, казалось, с чужого плеча. Его лицо было прикрыто тонкой серебряной маской без прорезей для глаз и рта — лишь гладкая, отполированная поверхность, в которой дрожало отблеском кровавое солнце.
Это был Аль-Гариб. Хитрый Чужак.
— Ты пришёл, Азар, — раздался голос из-под маски. Голос был странным: в нём слышались одновременно сотни чужих интонаций — и шёпот старого торговца, и крик ребёнка, и сухое шуршание старой бумаги.
Тарик мгновенно шагнул вперёд, заслоняя Салима, но Аль-Гариб даже не шевельнулся.
— Не нужно оружия, охранник без гордости, — произнёс Чужак. — Твой ятаган не может срубить то, у чего нет имени.
— Аль-Гариб! — выкрикнул Салим, сделав шаг из-за спины Тарика. — Верни городу память! Верни то, что ты украл у Совета Лордов!
Серебряная маска медленно повернулась к Салиму.
— Украл? — в голосе Чужака прозвучал тихий, сухой смех. — Ты сам привёл меня во дворец, Салим. Ты принёс мне ключи и просил уничтожить имена твоих должников. Ты хотел использовать меня, чтобы стать первым среди лордов. Я лишь закончил то, что ты начал. Посмотри в окно!
Аль-Гариб указал тонкой, бледной рукой на бойницу.
— Там, внизу, Аль-Кахира наконец обрела покой. Нет больше бедных и богатых. Нет знатных родов и нищих. Без имён люди не помнят старых обид. Они не помнят кровной мести. Они больше не плачут над могилами, потому что не знают, кто там лежит. Я подарил им величайшее благо — отсутствие боли!
— Ты подарил им смерть! — шагнула вперёд Надира. Её янтарные глаза пылали. — Без имён они перестали быть живыми!
— А ты, Пери, — прошептал Аль-Гариб, — перестала быть бессмертной. Твой свет гаснет. Скоро ты станешь просто красивым жёлтым камнем у меня на столе.
Он поднялся с деревянного возвышения и сделал несколько шагов к Идрису.
— Но ты — другое дело, Азар ибн Рахим. Последний из рода Огня.
Идрис стоял неподвижно. Сурьма вокруг его глаз казалась угольно-чёрной в багровых лучах уходящего солнца.
— Почему ты делаешь это, Аль-Гариб? — тихо спросил Идрис. — Никто не уничтожает мир просто так. Какое имя забрали у тебя?
На секунду серебряная маска дрогнула.
— У меня не забирали имя, — тихо, почти человеческим голосом ответил Чужак. — Его выжгли. Тридцать лет назад, когда ваш «благородный» шахский род судил мою деревню. Моего отца назвали бунтовщиком, мою мать — заговорщицей, а меня — безымянным отродьем. Мне выжгли имя на спине и выбросили в пустыню. Я выжил. Я научился магии стирания. И я поклялся, что в этом мире больше не будет родов, которые могут ставить себя выше других.
Он протянул руку к Идрису.
— Отдай мне Книгу Отражений, Азар.
— Чтобы ты сжёг её?
— Чтобы я растопил её в чаше вечности! — горячо воскликнул Аль-Гариб. — Я предлагаю тебе сделку, Хранитель. Заманчивую сделку.
Он подошёл ближе. В его голосе зазвучала ядовитая, сладкая ласка:
— Отдай мне Реестр. И я оставлю тебя в покое. Ты вернёшься в свою уютную лавку на рынке. Ты навсегда останешься скромным, добрым Идрисом. Ты будешь варить свой особенный кофе с кардамоном, слушать сказки Хасана и жить в тишине. Ты больше никогда не вспомнишь огонь сгоревшего дома отца. Ты никогда не почувствуешь боли Азара ибн Рахима. Ты станешь просто счастливым человеком, который продаёт книги!
Идрис бережно прижал серую обложку Реестра к груди. Он чувствовал, как сквозь плотную ткань одежды к самому сердцу проникает сухой, обжигающий жар древнего переплёта.
— Идрис — имя, которое дало мне покой, — тихо, но твёрдо произнёс он. — Но Азар — имя, которое научило меня ценить этот покой. Человек, забывший свою боль, неизбежно забудет и сострадание. Я не отдам тебе Книгу. Потерять имя — значит потерять душу.
Аль-Гариб сделал шаг назад. Серебряная маска вспыхнула зловещим отблеском.
— Тогда ты сгоришь вместе с ней! — выкрикнул Аль-Гариб. — Стиратели, ко мне! Заберите Книгу!
Из тёмных арок Тронного Зала хлынула серая волна безымянных теней. Тарик вскинул ятаган, заслоняя Салима, а Надира собрала последние остатки золотого света. Но Идрис даже не шелохнулся.
— Прежде чем твои тени коснутся Книги, Аль-Гариб, — ровно произнёс Идрис, делая шаг вперёд, — прими этот подарок. В Аль-Кахире даже враги не расстаются без чашки кофе.
Идрис легко, плавно взмахнул свободной правой рукой. Воздух дрогнул. Из пустоты, вспыхнув миллионами искр, пролился короткий золотистый дождь. Он не коснулся пола — прямо на глазах у замершего зала светящиеся капли закружились вихрем и в мгновение ока сгустились, превратившись в тонкую фарфоровую чашечку на раскрытой ладони Хранителя.В ней клубился и дышал настоящий, обжигающе горячий тёмный кофе, разнося по залу пряный аромат кардамона и тёмного шоколада.
По рядам Стирателей прокатился приглушённый вздох. Салим отшатнулся, не веря собственным глазам, а Тарик застыл с полуобнажённым клинком. Никто в городе не видел подобного чуда уже сотни лет. Лишь Надира, прислонившись к каменной колонне, медленно и понимающе улыбнулась одними уголками губ. Она знала, чья кровь течёт в его жилах.
Аль-Гариб под серебряной маской замер, поражённый этой невозможной лёгкостью. Затем тихо, глухо засмеялся.
— Ты безумен, Азар. Или отчаялся. Ты правда думаешь, что твои чародейские штучки способны подействовать на того, у кого нет имени? Я — Пустота! На меня не действует твой «кофе правды».
— Тогда почему ты боишься его выпить? — спросил Идрис, протягивая чашку на ладони.
Чужак на секунду замолчал. Затем с презрительной усмешкой сделал шаг к Идрису и взял фарфоровую чашку.
— Что ж. Я выпью его. Чтобы ты понял, насколько бессмысленно твоё сопротивление.
Аль-Гариб слегка приподнял нижний край серебряной маски и поднёс чашку к губам. Он выпил тёмный отвар медленно, до последней капли, смакуя богатство вкуса.
Он опустил пустую чашку и бросил её на каменные плиты. Фарфор со звонким хрустом разлетелся на мелкие осколки.
— Вкусно, — насмешливо произнёс Аль-Гариб. — Кардамон и пряный зной. Но, как я и говорил, Азар... я ничего не чувст...
Голос Чужака внезапно прервался. Он судорожно схватился рукой за горло.Серебряная маска на его лице вдруг пошла мелкими, частыми трещинами. Из этих трещин пробился не серый туман, а живой, ослепительный золотой свет!
— Что... что ты... наделал?.. — прошипел Аль-Гариб, отступая на шаг назад. Его сухой, чужой голос вдруг начал ломаться, превращаясь в голос юного, испуганного мальчика.
Идрис смотрел на него со спокойной, печальной мудростью.
— Мой кофе не ищет имя, которое ты придумал себе, Аль-Гариб. Мой кофе ищет то, что ты пытался сжечь внутри себя. Он возвращает память.
Книга Отражений в руках Идриса распахнулась сама собой. Её страницы зашумели на ветру, и на чистом листе золотым огнём выжглось настоящее, первое имя Чужака!
За окном багровый диск солнца коснулся края земли. Последний луч заката ударил сквозь бойницу, освещая раскалывающуюся маску.
Свидетельство о публикации №226112100465