Николай Незлобин
06/12/1891 - 04/11/1951
Автобиография
Из "Антологии крестьянской литературы послеоктябрьской эпохи
Государственное издательство художественной литературы. Москва 1931 год."
Родился я в рязанской деревне, где жил до 4-х лет. Остальное детство провел в глухом уездном городе, в бедной полукрестьянской, полугородской семье. Мать моя - неграмотная крестьянка. Отец (уже умер) был почти с высшим образованием, но - неудачник. До конца жизни тянул лямку мелкого писца.
Мать мне рассказывала сказки, а иногда пела тихонько старинные русские песни. Отца я донимал расспросами о звездах, которые любил с самых ранних лет моей жизни.
Читать и писать я начал очень рано. Первые стихи написал в 9 лет. Первая книга, которую я прочел, была "Потерянный и возвращенный рай" Мильтона. Позднее, когда поступил в школу и стал читать Пушкина, Лермонтова, а затем Фета и Блока,- завел себе большую "общую" тетрадь, где было написано множество стихов и даже поэма "Будочник".
Поступить на службу до революции мне было очень трудно, так как я был все время под особым надзором полиции. Под городом, против нашего дома, прошла железная дорога. Когда (по счастью) бушевали бураны, ходил в ночь очищать пути. За ночную смену платили рубль, но работа эта суровая.
В 1918 году, когда я работал на шахте, были напечатаны в местном горняцком журнале мои стихи "Шахтер".
Рязань. Март 1930 г.
Мост
Чудовище упорного труда,
прыжок железный с берега на берег, -
ты памятник в грядущие года
о битвах доблестных, победах и потерях.
Сокровище великих мастеров,
могучих зодчих родине подарок.
На высоте твоих зубчатых арок
железом схвачен к воле грозный зов.
Калужский каменщик, смоленский землекоп,
московский инженер и тульский черный слесарь
ломали мускулы и напрягали лоб
в навесах твоего стального леса.
Самара, Сормово, Кашира и Казань,
десятки городов и тысячи селений
несли свою мозолистую дань
на крутизну твоих сооружений.
Вся голь была. Из сел и из столиц
осела табором на неприступных кручах
в сермягах, блузах, фартуках, онучах,
с суровым взглядом загорелых лиц.
И в синий сумрак к розовым кострам
склонялись чутко ласковые горы,
и шили в них жемчужные узоры
родные ливенки лиловым вечерам...
И вот готов! И вот проложен путь!
Ревут гудки. Гудят литые ткани.
И ветру стало радостнее дуть
в тугих узлах чугунных сочетаний.
Сибирский хлеб, уральскую руду,
железо, уголь, мачтовые кедры,-
ты к нам перешвырнул широкой горстью щедро
на новый подвиг смелому труду.
Свидетельство о публикации №226112100587