Николай Незлобин

Николай Иванович Незлобин

06/12/1891 - 04/11/1951
            
       Автобиография
 
Из "Антологии крестьянской литературы послеоктябрьской эпохи
Государственное издательство художественной литературы. Москва 1931 год."
            
       Родился я в рязанской деревне, где жил до 4-х лет. Остальное детство провел в глухом уездном городе, в бедной полукрестьянской, полугородской семье. Мать моя - неграмотная крестьянка. Отец (уже умер) был почти с высшим образованием, но - неудачник. До конца жизни тянул лямку мелкого писца.
       Мать мне рассказывала сказки, а иногда пела тихонько старинные русские песни. Отца я донимал расспросами о звездах, которые любил с самых ранних лет моей жизни.
       Читать и писать я начал очень рано. Первые стихи написал в 9 лет. Первая книга, которую я прочел, была "Потерянный и возвращенный рай" Мильтона. Позднее, когда поступил в школу и стал читать Пушкина, Лермонтова, а затем Фета и Блока,- завел себе большую "общую" тетрадь, где было написано множество стихов и даже поэма "Будочник".
       Поступить на службу до революции мне было очень трудно, так как я был все время под особым надзором полиции. Под городом, против нашего дома, прошла железная дорога. Когда (по счастью) бушевали бураны, ходил в ночь очищать пути. За ночную смену платили рубль, но работа эта суровая.
       В 1918 году, когда я работал на шахте, были напечатаны в местном горняцком журнале мои стихи "Шахтер".
 
              Рязань. Март 1930 г.
               
                Мост
               
                Чудовище упорного труда,
                прыжок железный с берега на берег, -
                ты памятник в грядущие года
                о битвах доблестных, победах и потерях.

                Сокровище великих мастеров,
                могучих зодчих родине подарок.
                На высоте твоих зубчатых арок
                железом схвачен к воле грозный зов.

                Калужский каменщик, смоленский землекоп,
                московский инженер и тульский черный слесарь
                ломали мускулы и напрягали лоб
                в навесах твоего стального леса.

                Самара, Сормово, Кашира и Казань,
                десятки городов и тысячи селений
                несли свою мозолистую дань
                на крутизну твоих сооружений.

                Вся голь была. Из сел и из столиц
                осела табором на неприступных кручах
                в сермягах, блузах, фартуках, онучах,
                с суровым взглядом загорелых лиц.

                И в синий сумрак к розовым кострам
                склонялись чутко ласковые горы,
                и шили в них жемчужные узоры
                родные ливенки лиловым вечерам...

                И вот готов! И вот проложен путь!
                Ревут гудки. Гудят литые ткани.
                И ветру стало радостнее дуть
                в тугих узлах чугунных сочетаний.

                Сибирский хлеб, уральскую руду,
                железо, уголь, мачтовые кедры,-
                ты к нам перешвырнул широкой горстью щедро
                на новый подвиг смелому труду.


Рецензии