Фактура слова к Варфоломеева Е П убеждение, что в
Фактура слова: к экзистенциальной онтологии Е. П. Варфоломеева
Эссе о первичной осмысленности языка в концепции слогокорней и корнесловов
Постановка проблемы
Среди тезисов, которые можно назвать ключевыми для миропонимания Е. П. Варфоломеева (род. 1937, Борисоглебск; тульского писателя, поэта и мыслителя-лингвиста), есть один, который с виду принадлежит лингвистике, а по существу — философии существования: в языке уже заложена первичная осмысленность мира, и задача человека — не изобретать смысл заново, а выкапывать его, как корень, — углубляясь в слогокорень, в этимологическую почву, в фактуру слова. Смысл не создаётся произволом сознания; он обнаруживается, вычитывается из порядка, который старше нас.
Эта формула парадоксальна для экзистенциальной традиции.
Ведь экзистенциализм — от Кьеркегора до Сартра — исходил из того, что человек заброшен в мир без готовой структуры и вынужден сам вырабатывать осмысленность своего пребывания в нём.
Каким же образом наш тульский «самобытный лингвист» — человек без академического языковедческого образования, автор сборника из семнадцати тысяч прозаизмов «Созерцание выше знания» — приходит к утверждению, обратному сартровскому: сущность предшествует существованию, если речь идёт о слове? proza.ru +1
Разрешение этого парадокса и есть, на мой взгляд, подлинное содержание его концепции — и предмет настоящего эссе.
Язык как дом: хайдеггеровская рамка
Отправной пункт совпадает с хайдеггеровским: язык — «дом бытия», а не нейтральный знак и не инструмент передачи информации.
Слово — это порог, на котором человек сталкивается с реальностью и одновременно с самим собой. Там, где человек лишь пользуется языком как орудием, подлинности он не достигает; там, где он вслушивается в язык как в жилище, — соприкасается с истиной, превышающей его субъективность. alterlit.ru +1
Варфоломеев доводит эту интуицию до предела малости.
Если у Хайдеггера дом — это язык целиком, то у Варфоломеева выстраивается иерархия жилища: дом — слово, а в слове — слогокорень, минимальная «комната, в которой слово ещё обитает, а не работает».
Сама метафора выкапывания корня отсюда вырастает естественно: чтобы понять, почему в слове «вода» отзывается нечто большее, чем химическая формула H;O, нужно спуститься к корню — «вод», — к той минимальной смысловой единице, которая несёт устойчивый образ.
Слогокорень: онтологическая интуиция первосмысла
Варфоломеев отказывается от привычного членения слова на приставку, корень, суффикс и окончание. Слово для него — совокупность слогокорней: односложных смысловых квантов («вод», «зем», «свет», «огн», «двиг»), каждый из которых обладает устойчивым семантическим ядром.
Соединяясь, слогокорни порождают корнесловы — и их значение не сводится к сумме частей, а рождается во взаимодействии. stihi.ru +1
Формально это лингвистическая гипотеза, спорная с точки зрения академической морфемики.
Но экзистенциально — это философская интуиция того же порядка, что и искомое «малое» у досократиков: представление о том, что в основании речи лежит нечто предельно простое и первозданное, слог, «в котором ещё не расщеплено различие между вещью и её именем».
В слогокорне осмысленность мира дана не как результат человеческого договора, а как нечто наперёд присутствующее — как первопорядок, к которому можно вернуться.
Здесь концепция смыкается с отечественной философией языка: идея внутренней формы слова, развитая А. А. Потебней, — о том, что слово хранит образ, предшествующий понятию, — просматривается в варфоломеевской «карте потенциальных смыслов» почти напрямую.
Разница в масштабе намерения: Потебня описывал, Варфоломеев хочет выстроить целую периодическую систему — таблицу слогокорней и корнесловов по аналогии с таблицей Менделеева, где вместо элементов — смысловые кванты, вместо атомных валентностей — валентности значений.
Фактура слова: раскопка, а не изобретение
Метафора, вынесенная в заголовок этих рассуждений, — выкапывание корня — требует точного понимания.
Что именно означает «не изобретать, а выкапывать»?
Во-первых,
это отказ от сугубо конвенционалистского взгляда на язык.
Если смысл — чистая договорённость, то слово — пустой ярлык, и история его происхождения не имеет значения.
Варфоломеевская практика этимологической вскрытия — разбор «гнезда слов», таблица корней и суффиксов — утверждает обратное: углубляясь в корень, мы возвращаемся к истоку значения, видим слои, накопленные вокруг одного корня за тысячелетия.
Разворачивая слово, мы вскрываем его «языковой ореол» — целую вселенность культурных кодов, исторических пластов и личных ассоциаций. alterlit.ru +1
Во-вторых,
«выкапывание» — это труд, а не акт произвола.
В одном из текстов о Варфоломееве звучит формула: «окучивать слово» — «в этой метафоре слышится и труд, и ответственность, и свобода».
Слово похоже на землю: урожай смысла не берётся с поверхности, он требует вхождения в почву, терпения, способности к созерцанию.
Недаром заглавная идея его главной книги — превосходство созерцания над знанием: знание оперирует готовыми значениями, созерцание — вскрывает их слоистость. vk.ru +1
В-третьих — и это принципиально — выкапывание не отменяет свободы, а уточняет её.
Да, корень уже есть, он задан.
Но соединять корни, менять суффиксы, порождать новые оттенки — это акт воли, за который говорящий несёт ответственность.
Изменяя суффикс, мы меняем оттенок смысла; и в этом выборе проявляется экзистенциальная свобода: называя мир, мы отчасти его создаём.
Формула, значит, такова: материал дан, сборка — за нами.
Смысл первичнее формы, но конкретное слово — всегда событие, а не застывшая данность. alterlit.ru +1
Энергетика и ответственность
Наиболее радикальная часть концепции — идея «энергетики слова»: буквы, слоги и слова понимаются как энергоформы, влияющие на реальность по нескольким каналам — физическому, нейрофизиологическому, семантическому и социальному.
С научной точки зрения это самое уязвимое звено; но экзистенциально оно закономерно: если слово не отражает бытие, а со-творяет его, то говорящий не описывает мир — он входит в него, устанавливает отношения, берёт на себя ответственность за сказанное.
Слово — действие, а не ярлык. stihi.ru +1
Отсюда этическое измерение, которое у Варфоломеева постоянно соседствует с лингвистическим. Пример, который сам автор приводит в качестве образца, — афористическая вязь: «Совести вязь — обратная с Богом связь».
Внутренняя рифма здесь не украшение, а аргумент: этимологический намёк превращает фразу в смысловой узел.
Таковы и его прозаизмы — жанр, соединяющий пословицу, афоризм и философскую миниатюру: короткая формулировка, требующая усилия, остановки, внутренней работы.
В эпоху скоростного потребления информации это выглядит как экзистенциальное сопротивление — отказ от поверхностного, готовность встретиться с трудным.
Между порядком и свободой: диалектика таблицы
Вернёмся к исходному парадоксу.
Таблица, по определению, фиксирует сущности, закрепляет значения — чем это не предельная несвобода, против которой бунтовал Сартр?
Ответ Варфоломеева скрыт в самой конструкции: смысл у него процессуален, он не хранится в клетках таблицы, а рождается в пространстве между элементами — в логике их соединения, в ритме сочетаний. Тот, кто читает таблицу, не потребляет смыслы, а порождает их — «как химик, смешивающий элементы, получает вещества, которых в природе не было».
Автор называет свою систему «лабораторией смыслотворчества» — и в этом названии слышен сартровский человек-проект, для которого быть — значит постоянно перевыполнять свою определённость.
Есть и ещё один слой — метафизический.
Утверждение о том, что одна и та же структура периодичности проявляется на всех уровнях бытия, от атома до слова, от ноты до планеты, — это не бесспорная научная гипотеза, но утешительная и мужественная метафизика: она отнимает у смерти монополию на бессмысленность.
Если человек вписан в тот же ритм, что и химический элемент и планета, то он не чужой во вселенной — и его язык не случайный придаток к миру, а часть того же порядка.
Справедливости ради: четыре таблицы Варфоломеева (слогокорней и корнесловов, нот, цветов, темпераментов) — это аналогия как эвристический принцип, а не доказанная периодичность; и честнее всего читать их именно как «шифры трансценденции», по Ясперсу, — явления, сквозь которые за поверхностью мира просвечивает нечто последнее.
Заключение
Итак, варфоломеевское «выкапывание» смысла из языка — не отрицание экзистенциализма, а его неожиданная переработка.
Он соглашается с традицией в том, что смысл не дан готовым и что его надо встретить, а не вычислить. Но полемизирует с радикальным произволом: человек не пустое сознание посреди хаоса — он наследник языка, в котором уже выработаны образы и осмысленность, накопленные предками. Подлинность, следовательно, достигается не изобретением нового из ничего, а честной работой с тем, что уже есть: с корнем, с фактурой, с плотностью слова. alterlit.ru +2
Как лингвистическая теория слогокорень — гипотеза, расходящаяся с традицией морфемики; как философский жест — она состоявшаяся.
Ибо суть её можно выразить одной фразой, в которой соединяются Кьеркегор и этимологический словарь: быть подлинно — значит отвечать за то, как ты называешь мир; а называть мир честно — значит выкапывать смысл, который в слове уже заложен, а не выдумывать его наскоро сверху.
Корень тем и отличается от декора, что он растёт из земли.
И язык у Варфоломеева — земля.
Свидетельство о публикации №226112100698