Новый мэр
Городок Мурло-на-Печке жил тихой, размеренной жизнью. Главными событиями недели здесь были отключение горячей воды в четверг и дебаты на тему «Чья собака оставила кучу у подъезда №3». Но всё изменилось в тот день, когда в мэрию избрали нового градоначальника — Иннокентия Балаболкина.
Иннокентий шёл к власти под лозунгом: «Хватит терпеть! Начнем процветать со следующего понедельника!». В качестве программы он принес в город триста упаковок биоразлагаемых пакетов для мусора и одно неисправное селфи-кольцо.
Граждане сначала отнеслись к новому лидеру с традиционным скепсисом. Пенсионерка Зинаида Петровна, эксперт по всем вопросам мироздания от геополитики до солений, заявила у подъезда:
— Да этот Иннокентий — обычный популист! Обещал фонтан с минералкой, а из колонки пока течет только моча и ржавчина.
Мэр Балаболкин, услышав это из окна своего служебного «Мерседеса», решил действовать на опережение. В век прозрачной политики нужно было идти в народ.
— Нам нужен диалог! — патетично воскликнул Иннокентий на утренней планерке своему пресс-секретарю Борису, который три года назад случайно зашел в мэрию за справкой и так и остался работать за бутерброды. — Организуем прямую линию! «Разговор с народом без галстуков».
— Но шеф, — робко заметил Борис, — у вас все галстуки из чистого шелка с золотой нитью. Если снять галстук, вас просто не узнают охранники.
— Наденем свитер с оленями! — отрезал мэр. — Ближе к электорату быть просто физически невозможно.
Настал день «Х». В просторном зале Дома культуры собрались горожане. На первом ряду сидела Зинаида Петровна со списком вопросов на пяти листах формата А4, исписанных с двух сторон шариковой ручкой. Рядом пристроился местный блогер Вадик, у которого на голове была камера, в зубах — стрим-микрофон, а в глазах — экзистенциальный ужас перед необходимостью найти настоящую работу.
Иннокентий вышел на сцену в свитере с оленями, которые смотрели на зал с таким же недоумением, как и избиратели на мэра.
— Дорогие мои сограждане! — начал мэр, театрально прижав руку к сердцу. — Я слышу каждый ваш вздох! Каждую трещину на асфальте я принимаю на свой личный счет! Задавайте любые вопросы. Никаких цензурных ограничений, кроме статей Уголовного кодекса!
Первой, разумеется, встала Зинаида Петровна.
— Иннокентий, милый, — елейным голосом начала она, но в глазах ее уже полыхал костер инквизиции. — Скажите мне, пожалуйста, как человек с высшим образованием и легким запахом дорогого парфюма: почему у нас в парке фонари светят так тускло, будто они сами глубоко раскаялись в содеянном? И почему лавочки покрашены краской такой свежести, что мой любимый плащ теперь навеки воссоединился с городской инфраструктурой?
Зал замер. Блогер Вадик приблизил камеру к носу мэра так близко, что были видны поры и легкий налет от утреннего капучино.
Иннокентий не растерялся. Он включил режим «Харизматичный лидер в кризисной ситуации»:
— Зинаида Петровна! Вы задали глубокий философский вопрос. Тусклый свет фонарей — это не просто так, это концептуальное решение! Мы внедряем в Мурло-на-Печке европейскую тенденцию «ночного хюгге». Чтобы каждый житель чувствовал себя как в датской сказке, где вот-вот из-за угла выйдет сказочный тролль! А что касается лавочки... Поздравляю вас, теперь вы — совладелица арт-объекта в стиле авангардизма! На аукционе «Сотбис» за такой плащ отдали бы состояние!
Зал зашумел. Кто-то робко захихикал, кто-то зааплодировал, а Зинаида Петровна потеряла дар речи на целых четыре секунды — рекорд для Мурло-на-Печке.
Тут микрофон перехватил Вадик:
— Вопрос по существу! Когда построят аквапарк на месте сгоревшего пивзавода? Вы обещали в Telegram-канале!
— Вадик, друг мой, — улыбнулся мэр. — Аквапарк строится! Но на квантовом уровне. Вода там уже есть — в виде тумана по утрам. А горки мы спроектируем такие, что дух захватит. Главное — верить в инвестиционный климат.
В этот момент из глубины зала поднялся молчаливый слесарь дядя Миша. Он не носил свитеров с оленями, не вел стримы и не писал петиций. В руках он держал ржавую трубу диаметром с лошадиное копыто.
— Господин мэр, — сказал дядя Миша тихо, но так, что в зале зазвенели стекла. — Воды нет на трех улицах. Третий день. Труба лопнула в районе больницы.
В зале повисла зловещая тишина. Даже олени на свитере мэра как будто испуганно прижались друг к другу.
Иннокентий понял: геополитика закончилась, началась коммуналка.
Он мгновенно сбросил с себя маску философа-урбаниста, закатил рукава свитера по локти и гаркнул:
— Борис! Машину! Дядя Миша, ведите!
Через двадцать минут мэр в том самом свитере с оленями, лично стоял по колено в грязи у злосчастной ямы, передавая дяде Мише разводной ключ с лицом человека, штурмующего Бастилию. Граждане столпились вокруг, давая ценные указания:
— Правее крути, начальник!
— Да не туда, у него руки из другого министерства растут!
— Зинаида Петровна, дайте мужику сухой носовой платок, не видите — человек страдает за демократию!
Через час фонтан из прорванной трубы был укрощен хомутом и такой-то матерью. Мэр вылез из ямы мокрый, грязный, но с рейтингом, взлетевшим до небес быстрее, чем курс биткоина в лучшие годы.
Вечером того же дня в местной газетке появился пост Вадика: «Мэр лично починил трубу! Эксклюзивные кадры в грязи! Спойлер: олени на свитере выжили».
А Зинаида Петровна, стоя у своего подъезда, авторитетно заявляла соседкам:
— Ну, бабы, этот хоть в грязь лицом падает с улыбкой. А прошлый только обещал, но даже не пачкался, паразит. Значит, будем жить!
2. День города
Прошло три месяца. Мурло-на-Печке готовился отпраздновать День города — юбилей, триста лет с момента основания первой печки. Бюджет праздника составлял ровно четыре тысячи рублей и один мешок макулатуры, оставшийся со школьной ярмарки 2011 года. Но мэр Иннокентий Балаболкин был полон амбиций.
— Нам нужен масштаб! — вещал Иннокентий на планёрке, полируя запонки с гербом города. — Никаких унылых хороводов у Дома культуры! Мы сделаем Мурло центром притяжения мирового туризма. Проведем фестиваль агро-дизайна и инноваций!
— Шеф, — вздохнул пресс-секретарь Борис, у которого под глазами за три месяца работы залегли тени от недосыпа и чтения комментариев в Telegram. — У нас асфальт на улице Ленина укладывают методом телепортации: он исчезает быстрее, чем его успевают завезти. Какой фестиваль?
— Не унывай, Борис! Главное — перформенс.
Утром в день праздника главная площадь города преобразилась. Посреди нее возвышалась сцена, сколоченная из старых горбылей и украшенная искусственными подсолнухами, которые пахли гуталином. Напротив сцены расположилась гордость программы — «Зона IT-земледелия», организованная местным энтузиастом дядей Мишей, которого мэр назначил советником по нанотехнологиям (после того как они вместе починили трубу). Дядя Миша привязал старый планшет внучки к чучелу огородного пугала, и теперь пугало показывало погоду в Мурло с задержкой в сутки.
Праздник открыл сам Иннокентий. Он вышел на сцену уже без свитера с оленями — на нем был ультрамодный костюм цвета «фуксия», за что Зинаида Петровна, занявшая стратегически выгодное место у сцены на раскладном стульчике, тут же окрестила его «главным фламинго местного разлива».
— Дорогие Мурловцы! — провозгласил мэр в микрофон, который издавал свист раненого кита. — Сегодня мы празднуем величие нашего духа! В честь юбилея я объявляю старт грандиозного квеста: «Найди люк без приключений» и открытие первой в области ярмарки органических кабачков!
Толпа оживилась. Блогер Вадик уже вел прямой эфир под названием «МЭР В РОЗОВОМ КОСТЮМЕ ТРЕБУЕТ КАБАЧКОВ [ЖЕСТЬ]», а в комментариях зрители из столицы писали: «У вас там техно-вечеринка или постапокалипсис?».
Кульминацией праздника должен был стать праздничный салют. По задумке мэрии, пиротехнику заказали у известного мастера-самоучки дядюшки Пафнутия, который собирал порох из старых бенгальских огней и детских хлопушек.
Вечером площадь заполнилась горожанами. Все ждали зрелища. Иннокентий взял в руки факел, пафосно повернулся к батарее салютных коробок и зажег фитиль.
И тут что-то пошло не по плану. Вместо величественных хризантем в небе над Мурло-на-Печке раздался звук, похожий на утробный стон космического корабля при входе в плотные слои атмосферы. Салют полетел... горизонтально.
Сноп искр, треща и переливаясь всеми цветами радуги, пронесся над головами ошарашенных зрителей, снес фуражку с манекена в витрине магазина «Всё по 30», испугал трех котов и угодил прямо в открытое окно кабинета самого мэра, выбив оттуда портрет Ивана Фёдоровича (первого печника города).
На площади воцарилась гробовая тишина. Блогер Вадик забыл дышать, а камера дрожала в его руках в такт сейсмическим колебаниям.
Иннокентий медленно опустил факел. Секунду он выглядел так, будто подсчитывает, сколько лет дают за непреднамеренный поджог собственной администрации. Но мэр был гением пиара. Он резко развернулся к замершей толпе, вскинул руки вверх и заорал во всю мочь:
— Леди и джентльмены! Вы только что видели эксклюзивное лазерное шоу в стиле киберпанк! Ни у кого в регионе нет салюта с эффектом присутствия внутри эпицентра! Это инновации, друзья мои! Мурло берет курс на Марс!
Пауза длилась ровно полсекунды. А потом площадь взорвалась хохотом и аплодисментами.
Зинаида Петровна, утирая платком слезы от смеха, громко крикнула на весь город:
— Ах ты ж шарлатан малиновый! Ну умеешь же людям праздник устроить! Такого цирка у нас со времен перестройки не было!
Под всеобщий хохот к мэру подошел дядя Миша, молча протянул ему закопченную кружку с квасом и сказал:
— Ну что, Инокентий, шоу удалось. Теперь давай собирать деньги на новое стекло для твоего кабинета. И не вздумай больше запускать ракеты в сторону бухгалтерии, там годовой отчет еще не сгорел.
В этот момент Вадик развернул камеру к себе и произнес в микрофон: «Ребята, мэр огонь! В прямом смысле. Подписывайтесь на канал, следующая серия — тушение пожара в мэрии».
А город гулял до глубокой ночи, окончательно убедившись, что скучно с новым градоначальником им точно не будет.
3. Ревизор
Тревожная новость ворвалась в кабинет мэра Иннокентия Балаболкина в пятницу вечером, когда он увлеченно тестировал новую кофемашину, купленную по статье «Развитие мелиорации». Пресс-секретарь Борис вбежал в кабинет с лицом человека, только что увидевшего налоговую декларацию собственного шефа.
— Иннокентий Эдуардович! Катастрофа! В понедельник в 9:00 к нам приезжает комиссия из Министерства регионального развития и оптимизации! С проверкой! Будут смотреть, куда ушли гранты на «Цифровизацию и благоустройство»!
Мэр поперхнулся эспрессо.
— На «Цифровизацию»? Борис, но на эти деньги мы же купили мне ортопедическое кресло с функцией массажа простаты и оплатили выступление ансамбля ложкарей на юбилее моей тёщи!
— Вот-вот! — запричитал Борис, хватаясь за голову. — А еще по отчетам у нас в парке стоит «Умная скамейка с Wi-Fi и подогревом», а на деле там лежит шпала, которую дядя Миша притащил с заброшенной узкоколейки!
Иннокентий задумался на три секунды. Затем его глаза загорелись тем самым безумным блеском, который обычно предшествовал внеочередному ремонту водопровода или запуску салютов в окна администрации.
— Спокойствие, Борис. Мы не будем прятать правду. Мы её... художественно переосмыслим! Созывай экстренное совещание. Зови Зинаиду Петровну, дядю Мишу и этого... с камерой на голове. Как его?
— Вадика?
— Да! Нам нужна массовка, способная убедить столичного чиновника, что черное — это белое, просто в режиме энергосбережения!
Воскресенье в Мурло-на-Печке прошло в атмосфере строжайшей секретности и лихорадочного креатива. В понедельник ровно в девять утра у здания мэрии остановился черный тонированный внедорожник. Из него вышел главный ревизор — Аркадий Львович, человек с лицом, высеченным из гранита, и папкой, в которой, казалось, хранились приговоры для половины страны.
Иннокентий встретил гостя у крыльца в строгом сером костюме, излучая столько искренности, что у Аркадия Львовича заслезились глаза.
— Добро пожаловать в Мурло-на-Печке, столицу провинциального ренессанса! — прогремел мэр. — Разрешите сразу показать вам гордость нашего района — реализацию нацпроекта «Умный город»!
Они двинулись в парк. Аркадий Львович скептически поправил очки, сверяясь с бумагами:
— Так, по документам у вас здесь... интерактивный световой фонтан с голосовым управлением. Где он?
Иннокентий широким жестом указал на старую чугунную водоразборную колонку, вокруг которой была аккуратно выложена плитка (правда, разного цвета и местами вверх ногами). Рядом с колонкой в зарослях сирени сидел дядя Миша с разводным ключом наперевес.
— Прошу! — торжественно объявил мэр. — Нано-фонтан «Исток». Работает исключительно от чистой человеческой энергии и веры в светлое будущее! Скажите ему: «Вода, явись!».
Ревизор недоверчиво хмыкнул, но под взглядом мэра и наведенной на него камеры блогера Вадика (который снимал всё с куста акации с подписью «СТОЛИЧНЫЙ ЧИНОВНИК ПЫТАЕТСЯ ВЗЛОМАТЬ НАШ ВОДОПРОВОД») негромко произнес:
— Вода, явись.
В кустах сирени раздалось кряхтение, лязг металла, и из колонки с оглушительным ревом ударила тугая струя воды, обдав ботинки ревизора.
— Потрясающе! — восхитился Иннокентий. — Сенсоры реагируют даже на тембр голоса! Идемте дальше! Вот наша знаменитая «Умная скамейка с функцией терморегуляции».
Они подошли к той самой железнодорожной шпале. На ней, укутанная в три пуховых платка, восседала Зинаида Петровна с огромным термосом и вязанием.
— Здравствуйте, милок! — радостно заголосила пенсионерка, едва увидев ревизора. — Садись, погрейся! Скамейка-то у нас чудо! Как сядешь — сразу тепло по всему телу разливается! А всё потому, что наш Иннокентий Эдуардович в неё секретный чип вшил. Правда, чип работает только в паре с моим радикулитом и горячим чаем с чабрецом, но эффект — стопроцентный!
Аркадий Львович осторожно присел на край шпалы. Шпала пахла креозотом и советским прошлым, но Зинаида Петровна тут же налила ему кружку обжигающего чая, а Вадик выскочил из кустов и торжественно объявил:
— Поздравляем! Вы только что подключились к нашей локальной сети «Мурло-Фри»! Пароль — «Зинаида1954». Скорость загрузки — одна сплетня в секунду!
Ревизор ошарашенно переводил взгляд с пахнущей шпалы на улыбающегося мэра, с мэра — на блогера, а затем на дядю Мишу, который в этот момент вышел из-за сирени, вытирая руки ветошью, и с важным видом доложил:
— Иннокентий Эдуардович, серверы охлаждения переведены в штатный режим. Утечек трафика нет.
Аркадий Львович медленно закрыл свою папку. Он проработал в министерстве двадцать лет. Он видел откаты, фиктивные сметы и мертвые души. Но впервые в жизни он столкнулся с ситуацией, когда отсутствие бюджета было с лихвой компенсировано коллективным театральным безумием всего населения.
— Знаете, Иннокентий Эдуардович... — тихо произнес ревизор, отхлебнув чаю из кружки Зинаиды Петровны. — По бумагам у вас тут, конечно, полный бардак. Но уровень вовлеченности граждан в цифровую трансформацию... он пугающе высок. Я напишу в отчете, что в Мурло-на-Печке успешно внедрен уникальный пилотный проект «Эко-киберпанк с человеческим лицом». Только, ради бога, уберите шпалу из парка. Хотя бы к следующему году.
Когда черный внедорожник скрылся за поворотом, на площади у мэрии раздалось дружное «Ура!».
Иннокентий торжественно достал из кармана пачку новых купюр, выписанных в качестве премии за «внедрение инноваций», и повернулся к своим соратникам:
— Ну что, команда! Акт подписан без замечаний! Предлагаю отметить это дело закупкой нормального асфальта... или хотя бы новых батареек для пугала дяди Миши!
— Асфальт подождет, — отрезала Зинаида Петровна, пряча термос в авоську. — Ты мне сначала обещанный фонтан с минералкой проведи. А то от твоих инноваций у меня давление скачет!
4. Новые выборы
Четыре года пролетели как один миг — или как один хорошо замаскированный тендер. В Мурло-на-Печке наступила пора новых выборов. Мэр Иннокентий Балаболкин собирался идти на второй срок, будучи абсолютно уверенным, что его триумф неизбежен. В конце концов, именно при нем город прославился на всю страну горизонтальными салютами, киберпанк-шпалой и тем, что местный бюджет научился испаряться быстрее утренней росы.
Но в понедельник утром дверь его кабинета распахнулась без стука. На пороге стоял пресс-секретарь Борис. На этот раз он выглядел так, словно лично съел весь тираж районной газеты «Мурло вестник».
— Шеф, у нас конкурент! — выдохнул Борис, бросая на стол глянцевую листовку. — И он играет грязно.
Иннокентий лениво взял бумажку, поправил запонки и прищурился. С листовки на него сурово смотрел мужчина в идеальном темно-синем костюме, с лицом человека, который никогда в жизни не ел шаурму на вокзале и точно знает, как пишется слово «аудит».
— Виталий Пидорков, — прочитал вслух мэр. — Бывший топ-менеджер областного банка. Лозунг: «Хватит цирка! Вернем городу здравый смысл, асфальт и горячую воду по расписанию!». Ого. Звучит как угроза национальной безопасности.
— Это еще не всё! — запричитал Борис. — Он вчера раздал пенсионерам бесплатные тонометры и пообещал провести в каждый двор оптоволокно и трубы без дырок! Зинаида Петровна уже виделась с ним у подъезда и сказала, что он «мужчина видный, от него пахнет не хюгге, а стабильностью»!
Иннокентий медленно встал, подошел к окну и задумчиво посмотрел на площадь. Ситуация требовала не просто пиара. Она требовала политического искусства высшего пилотажа.
— Значит, здравый смысл и трубы без дырок? — тихо усмехнулся мэр. — Ну что ж, Виталий. Посмотрим, как твоя банковская логика выдержит столкновение с суровой реальностью. Борис, назначай дебаты! В прямом эфире у Вадика!
Главное политическое событие десятилетия состоялось в пятницу вечером в том же Доме культуры. Зал был набит битком: пришли даже те, кто обычно выходил из дома только в день выдачи пенсии и при угрозе метеоритного дождя.
Справа за трибуной стоял Виталий Пидорков — безупречный, как таблица в Excel. Слева — Иннокентий Балаболкин, который для этого случая достал из шкафа свой легендарный, слегка опаленный салютами свитер с оленями.
Первым слово взял Пидорков. Он говорил четко, с графиками, диаграммами и ссылками на бюджетный кодекс.
— Уважаемые граждане! За последние четыре года в городе не построено ни одного квадратного метра нового жилья! Вместо аквапарка у вас — болото с камышами! Вместо умных остановок — фанерные будки, в которых ветер гуляет быстрее, чем общественный транспорт! Я предлагаю четкий план: реструктуризация долгов, прозрачные закупки и капитальный ремонт теплотрассы к ноябрю!
Зал одобрительно загудел. Зинаида Петровна в первом ряду энергично закивала, сверяя цифры кандидата со своим блокнотиком. Блогер Вадик направил камеру на Иннокентия, предвкушая политическую казнь в прямом эфире.
Иннокентий не стал доставать графики. Он вышел из-за трибуны, сел на край сцены, свесив ноги, и посмотрел в зал взглядом уставшего, но любящего отца.
— Виталий говорит правильные вещи, — мягко начал мэр. — Очень правильные. Скучные, сухие, банковские. Он обещает вам трубы без дырок. Но скажите мне честно, положа руку на сердце: если в трубах не будет дырок, чем тогда будет заниматься наш уважаемый слесарь дядя Миша? Вы хотите лишить человека смысла жизни и почетного звания советника по нанотехнологиям?!
В зале раздался первый смешок. Дядя Миша, сидевший на галерке, гордо выпятил грудь и погладил разводной ключ.
— Далее! — Иннокентий повысил голос, переходя в наступление. — Виталий хочет убрать фанерные остановки и поставить стеклянные! А вы подумали, кто будет мыть это стекло? Правильно — никто! А наша фанерная остановка — это же народная газета! Где еще вы узнаете, кто продает рассаду помидоров, а кто в третьем подъезде снова залил соседей?! Стекло — это бездушный капитализм! Фанера — это душа!
Пидорков открыл рот, пытаясь возразить:
— Но позвольте! Это же антисанитария и нарушение СНиПов! Бюджет города...
— А что бюджет?! — перебил его мэр, вскакивая на ноги. — При Виталии у вас будет скучный, ровный асфальт. Вы пойдете по нему на работу, придете с работы, ляжете спать — и так всю жизнь! Никакого адреналина! Никакой романтики! А со мной каждая прогулка за хлебом — это приключение! Вы идете и не знаете: провалитесь вы в люк или встретите на лавочке Зинаиду Петровну с бесплатным вай-фаем и горячим чаем! Я дарю вам эмоции, которые не купишь ни в одном банке!
В зале повисла пауза. Виталий Пидорков стоял с открытым ртом, лихорадочно листая свои безупречные графики, пытаясь найти там хоть одну строчку про «адреналин при походе за хлебом». Его идеально выстроенная стратегия рассыпалась в прах, столкнувшись с иррациональной Мурло философией.
Тут с места поднялась Зинаида Петровна. Все затаили дыхание. От ее вердикта зависел исход выборов.
— Знаешь что, Виталий, — строго сказала пенсионерка, глядя на столичного кандидата поверх очков. — Тонометр твой хороший, спасибо. Давление меряет точно. Только вот смотрю я на тебя и думаю: придешь ты к власти, наведешь тут порядок, трубы залатаешь, асфальт положишь... А о чем мы тогда с бабами у подъезда судачить будем? Про твои проценты по вкладам? Скукотища! От твоей стабильности у меня давление еще выше поднимется! А Иннокентий — он хоть и жулик, но наш, родной! С ним не соскучишься!
Зал взорвался аплодисментами. Блогер Вадик в экстазе заорал в микрофон: «СЕНСАЦИЯ! НАРОД ВЫБРАЛ ХАОС ВМЕСТО ПОРЯДКА! МУРЛО НЕПОБЕДИМЫ!».
В день голосования явка составила рекордные девяносто восемь процентов — остальные два процента просто застряли в грязи по дороге на избирательный участок, но передали свои голоса через дядю Мишу по телефону.
Иннокентий Балаболкин победил с разгромным счетом. На инаугурации он торжественно поклялся на томе бюджетного кодекса, что в ближайшие четыре года в городе не станет скучнее ни на грамм, а в качестве первого указа назначил Виталия Пидоркова главным бухгалтером мэрии — чтобы хоть кто-то в этом здании умел считать до ста без калькулятора и шаманского бубна.
5
Прошел еще один год. Мурло-на-Печке окончательно превратился в аномальную зону, где законы экономики, физики и здравого смысла работали исключительно по местному времени и только по четным вторникам.
Бывший банкир Виталий Пидорасков, занявший пост главного бухгалтера, перестал носить темно-синие костюмы и перешел на растянутые свитеры. Он больше не строил графики в Excel — вместо этого он научился предсказывать дыры в городском бюджете по полету ворон над сгоревшим пивзаводом и гуще утреннего чая Зинаиды Петровны. На его столе вместо калькулятора теперь лежал разводной ключ дяди Миши — как символ высшей математической точности, способной свести любой дебет с любым кредитом одним легким ударом.
Дядя Миша наладил серийное производство «умных» чучел, которые теперь показывали не только погоду в Мурло-на Печке, но и точное время прихода горячей воды с погрешностью плюс-минус полгода. Блогер Вадик получил национальную премию в номинации «Самый бесстрашный репортер из зоны коммунального комфорта» и купил себе вторую камеру — на случай, если первая утонет во время очередного «квантового» запуска аквапарка.
А мэр Иннокентий Балаболкин в один прекрасный солнечный день вышел на крыльцо мэрии, вдохнул полной грудью аромат свежепокрашенной скамейки, смешанный с запахом креозота от знаменитой шпалы, и удовлетворенно улыбнулся.
Внизу, у подъезда напротив, Зинаида Петровна оживленно спорила с Виталием Пидорасковым о том, под какой процент лучше инвестировать в три мешка прошлогодней картошки, а мимо них с важным видом прошествовал кот, на ошейнике которого висел бейдж «Врио заместителя по вопросам благоустройства».
Иннокентий поправил запонку на рубашке, посмотрел на небо, где как раз пролетала одинокая петарда, случайно запущенная дядюшкой Пафнутием во время репетиции Нового года в июле, и тихо пробормотал:
— Да... Великий город. Главное — не мешать ему процветать. А то, не дай бог, еще порядок наведем.
И пошел пить кофе, твердо зная: пока в Мурло-на-Печке есть хотя бы одна незаделанная яма, одно невыполненное обещание и одна Зинаида Петровна с блокнотиком — эта цивилизация бессмертна.
Свидетельство о публикации №226112100844