Киселёвский мост... топонимика...
без всякой мистики и символической мглы;
обыденное-обыкновенное, даже рутинное, но –
необходимо значимое, безусловное, как потребность дышать…
само собой получилось, само собой образовалось, что обыденное путешествие стало нечто особенным, особым действом;
началось с возвращения в Миньяр;
и как только переехали в Ашу, и все последующие времена, и в юности было желание побывать в Миньяре, что я и воплощал в действительности,
но не было такой жажды пройти по родной улочке, по местам, которые с детства…
но с каждым годом желание вернуться всё возрастало и возрастало…
жажда…
почему? не знаю…
родимая сторона, включая сюда Миньяр, Ашу, Точильный, окрестности ближние и дальние, - духовная опора всех дней и лет, основание сущего…
в Миньяр…
тщательно готовлюсь;
обиходное-лесное – просто;
волнительно – внутренне, что бы ничто не сбило с настроя;
собрался, отправился и – шествуя важно в волнении чинном…
важна мерная последовательность действа;
темп исполнения – «в созерцательности»;
почему важно?
когда на Ашинском меридиане вижу людей
бодро и целеустремлённо шагающих вперёд –
мне их жаль:
они не видят, не слышат, не вкушают, не осязают, не прикасаются к тому,
что вокруг них;
впрочем, никому не мешают, собой довольны – что ещё желать?
а всё же:
день, какой бы ни был – прекрасен,
а все пространства – пешеходная дорожка, река, повороты-излучины, посёлки на той стороне, пики елей по лесному верху, облака-тучи, дождь-снег, солнечные лучи, речные камни – это же так удивительно…
иду, цели определённой нет;
общее направление, а зачем и куда – не знаю?
всё само собою сбудется;
путешествие: каждая мелочь и крупная масштабность в глаза бросается:
разбитый асфальт, покорёженная крыша, машины, постоянно куда-то спешащие, высохший репейник на краю обочины, спиленный клён у моста, воды прибыла в реке после дождей, мутная, неприветливая, а уточки скрылися;
примечается-запомнится, потому что блокнот, папка для набросков у меня всегда с собой, а фотоаппарат редко беру – с толку сбивает:
надо это заснять, надо то заснять, ерунда какая-то,
будто какая-то надоеда на плече сидит и настырничает;
с карандашом в руке и листком бумаги другое дело;
остановит какая-нибудь чудинка, вот я на неё любуюсь, с ней разговариваю,
а пока разговариваю, маленький «портретик» запечатлеваю;
со временем такие почеркушки стали мне дороги, и не столько как материал для изобразительных работ, сколько в качестве дневниковых записей;
через город пройти – такие разнообразные виды прохожих,
вполне можно альбом-энциклопедию составлять:
одежда, обувка, сумки-котомки, походка, общий абрис фигуры –
сколько во всём этом характера, темперамента, отношения ко всему и ко всем – в проходящем, в прохожем, когда и как похожем на тебя и на меня и всегда отличном от всех;
воображение само дорисовывает прохожего до полнокровного образа;
понимаю, что это может быть всего лишь мои фантазии;
за Аминовский мост перешёл – окраинная жизнь началась;
дома-домики старенькие, на слом, обновлённые ремонтом, новенькие с иголочки, не обжитые, ворота-калитки, палисадники, брошенные огороды, заборы на любой вкус – есть на что смотреть и примечать,
любоваться и наблюдать –
живут люди, по разному живут, и дел у них много всяческих…
иду, иду серым моросящим днём к Киселевскому мосту;
за Аминовским мостом по берегу,
а потом у Гремячки выхожу на долгую-длинную улицу Матросова;
то ли крупа, то ли снег,
слева – Река, Казарменный гребень, далее – до Киселёвского лога – тёмная гора в малых распадках;
а я по улице, по пешеходной дорожке шествую, торжественно шествую;
серый день-денской, денёк, потому что всё короче и короче,
оглянуться не успеваешь, как он уже в сумерки переходит;
всё же не буду торопиться – шествую…
забыл, забыл, когда писал о мостах;
о самом достопримечательном из нынешних висячих –
Киселёвском, каюсь, забыл;
Киселёвский мост находится за Аминовкой;
это мост через реку Сим, длинный, с метров сто, подвесной, висячий; к высоким мощным бетонным столбам-опорам, правильно сказать – пилонам, прикреплены толстые тросы, которые и держат мост на весу;
правильно писать – висячий мост, а не подвесной, хотя в чём разница?
основные несущие элементы - горизонтальные тросы, к которым прикреплены вертикальные стальные тяжи – штанги, а к ним уже и сам мост (балка жёсткости);
под собственным весом и весом пролёта тросы провисают в виде параболы –
красиво провисают, прямо-таки «математически-физически»;
концы несущих тросов выведены за пилоны и закреплены в земле в анкерных блоках;
останавливает внимание, обращает на себя взгляд:
висячий мост похож на необычную птицу с раскрытыми крыльями;
мост с «причудами»;
ремонтируют его редко, и так ремонтируют,
что он быстро приходит в своё обычное аварийное состояние:
пройти и проехать можно, но с опасением и осторожностью;
было ещё хуже несколько лет назад:
настил пешеходный весь сгнил и рухнул в воду, а вместо него торчали поперечные железные балки на расстоянии около метра друг от друга; на проезжей части, где дырья, провалы, где гнилые доски, которые держались на честном слове (а как проезжали?), были наброшены толстые железные листы; лежали они свободно;
машина едет, листы словно живые сдвигаются; если из-под колеса лист выскочит, то машина повиснет на железных балках, а если легковушка, то и в реку провалиться может;
наверно, русский «авось» выручал, никто никуда не проваливался, или это событие не афишировали, а мост всё же отремонтировали;
по мосту иду – снова пора ремонтировать;
доски вновь гнилые, вместо некоторых дыры и можно с интересом наблюдать, как течёт внизу вода; проезжий настил железный цел-целёхонек, никто в предвкушение сдачи металлолома и получении прибыли листы не утащил;
проехать можно, но под листами – гнилые доски, которые уже в очередь сыплются в реку; пока дырья-провалы небольшие; дожди идут, доски гниют,
настил ветшает…
в апреле перед мостом образуется большая лужа, в которой отражаются небо и стойки-столбы; настил выбелен весенней водой, снегом, дождями, солнечным светом, а за мостом, на том берегу – ивы в дымчатом зеленовато-голубом обличье – вот-вот распустятся, появятся листочки-рыбки, и меж холодных ив золотисто-медово цветёт верба;
а далее - горы, уже набирающие цвет; на липах, вязах, берёзах набухли почки; кое-где лежит снег, кое-где пробилась молоденькая весенняя трава;
пройти по мосту, созерцать буйную воду, горы-волны:
весна пришла, воскресение…
смотреть вниз на воду – мост плывёт, стремительно плывёт,
смотреть вверх – летит, или это весеннее сумасшествие;
летом, в июне, за мостом, в пойменных лугах, в застени
смотреть –любоваться цветением колокольчиков,
обилием цвета и множеством самоцветных существ;
колокольчики нежные, трогать – как бы не обидеть, а «позвонить» - хочется;
обмануть себя, прикоснуться и слушать – как легко и нежно позванивают;
воображение, фантазия, иллюзия? – да всё что угодно;
колокольчики – наяву – звучат…
благорасположен, сердечен, дружественен мост осенью:
остановиться на середине пути, смотреть и слушать;
оглянуться на прошедшее – по течению…
оглянуться на сегодняшнее – навстречу…
слева, за мостом – железная дорога, за ней горы;
межгорье – лог – Киселёвский, по которому протекает Киселёвский ручей;
направо – отроги Аджигардака – Снеговые горы;
горы-волны в тумане, дорога Аша – Миньяр – Симская;
чуть тронутая рябью зеркальная гладь воды,
прибрежная, светло-жёлтая, блекло-песчаная трава,
ивы в паутинках тонких ветвей…
забыть, что помнишь и знаешь,
вкруг - земли незнаемые…
шань-шуй, горы-воды,
туманы в горах, туманы в долах, туман над речной долиной;
туман, который всё прячет и всё выявляет…
созерцать-любоваться ни о чём не думая…
мост вписан в природное окружение, словно всегда был;
стальная конструкция, а естественен;
легко представить, преобразовать, вообразить,
не искажая сути и внешнего вида:
мост из толстых деревянных плах,
перила внушительные,
опоры – дубы,
тросы – ветви;
зачем его преобразовывать?
да он такой и есть, только невидимый, непроявленный…
за мостом…
если пройти по дороге-тропе, что идёт рядом с Киселёвским ручьём, примерно с полкилометра, подняться по склону немного вверх (и туда тропинка есть), то придёшь к Киселёвской пещере –
памятнику природы областного значения;
пещеры меня не вдохновляют:
под землю всегда успеется, но в некоторых побывал;
сильное впечатление оставили Игнатьевская пещера и Сухоатинская;
другие слишком на мрачность наводят – на земле куда как лучше;
а вот карстовые воронки-провалы влекут своей таинственностью:
колдовские камни и травы, ели, черёмухи, березняк –
дикость, тоска- угрюмость, особая плавучая тишина;
там, внизу – подземные чёрные пространства, лабиринты ходов и гроты самых разнообразных внутренних форм – «вижу», а смотреть наяву не хочу;
когда-то Людмила с ребятами побывала в Киселёвской пещере;
впечатлений много осталось;
Киселёвская пещера…
общая длина более километра; среди светло-серых палеозойских известняков
на дне небольшой воронки расположен вход;
её часто посещали туристы и спелеологи, она хорошо исследована, всё учтено и поименовано;
первый грот –Зимующих Летучих мышей, здесь зимой образуются ледяные сталактиты и сталагмиты, снежные кристаллы, далее Мрачный грот, небольшой, следующий – Музыкальный (капель с потолка), за ним – Манежный грот, грот Температурной аномалии, Органный грот – натечные образования на потолке похожи на трубы органа ( там можно увидеть натечную кору и «лунное молоко» - мондмильх, Пустой грот, Жемчужный (в нём есть пещерный жемчуг, очень редкий на Урале; это небольшие плотные шаровидные образования белого или серого цвета, глянцевые (кто посетит, будет соблазн – унести; понятно, что этого категорически делать не следует); все пещеры, и всё, что в них, - беззащитно и хрупко, там всё очень многолетнее, а сломать можно в мгновение…
далее Банкетный зал длиной около 100 метров, высотой от двух до 10 м; к нему примыкает грот Глиняных богов: энтузиасты налепили всяких глиняных фигур из глины (она здесь под рукой); гроты Хаос, Обвальный, Глиняный;
в пещере обитают бабочки, ночные мотыльки, летучие мыши;
(по материалам Ашинской энциклопедии и рассказам посетителей);
Киселёвский ключ, ручей и его притоки берут начало на южных склонах Воробьиных гор; протекает ручей по логу, который обозначает границу Шалашовско-Миньярского плато, где много карстовых полостей и воронок (несомненно, есть там подземный город);
вода Киселёвского ручья – чистейшая; это главный источник питьевого водоснабжения Аши;
а название?
Киселёвский лог, Киселёвский ручей назван по фамилии подрядчика углежогных работ Киселёва;
за мостом Киселёвским, за железнодорожным полотном развилка;
одна дорога по ручью, другая вправо – на Старое Шалашово, Новое Шалашово и далее по трассе ЛЭП до Миньяра и далее;
давным-давно на велосипеде совершил я путешествие по этому маршруту к Миньяру – вышел к реке Берда, к Синим родникам, а там и к Бердинскому мостуна реку Сим;
трасса была давно не чищена, дорога заросла, в глубоких колеях, в лужах,
где и вовсе бездорожье; я так и пробирался: где я на велосипеде, где он на мне, но доехали, дошли;
синие и голубые горы, простор, глухомань, одиночество, великаны-ели и берёзы, сухостоины вековечные и заросли цветущей купены, волчьего клыка,
растения редкого, нуждающегося в охране;
ядовитое растение, а значит полезное;
многолетник семейства лилейных; стебель изогнутый, гранистый, высотой до полуметра; листья очередные, яйцевидные или эллиптические, сидячие; цветки зеленовато-белые; плод – синевато-чёрная ягода;
молодые надземные и богатые крахмалом подземные корневища съедобны(?); по корневищу купену называют ещё соломоновой печатью; но более корневище купены схоже с волчьей челюстью: каждый год вырастает из верхушечной почки подземного побега, на котором видны следы отмерших стеблей («печати», «клыки»);
(по материалам Ашинской энциклопедии);
снег-дождь мельчит и мельчит…
дорогу забросил, в лес по склону углубился;
что здесь особенного?
ничего особенного:
опавшая листа, замщелые колоды, трухлявые погибшие ели с остатками ребёр-веток, а рядом – ели-гиганты, верхушки которых пропали в небесном молоке; берёзы вровень с елями, и берёзы - гнильё-трухлявое, яркий, красивейший, малахитовый мягкий мох, кустарники непроходимой стеной, молоденькая поросль вязов, клёна, махонькие ёлочки, рябинки самой прихотливой формы – всё обычное и – незнаемое…
куда забрёл, что ищу…
тишина с шелестом и шорохом добавляет сумрака и белой мглистости;
переплетение кустов и ветвей – где пройти, где пробраться;
есть кто-то с голосом в дремлющем, зачарованном царстве?
дятел «на подмогу» прилетел, заработал, застучал,
мне повеселейше стало, а то как-то совсем мрачно;
отчуждённости нет, но понимаю, чувствую –
всё вокруг – в созерцательности;
стараюсь ступать как можно тише, чтобы гнилушка под ногами не хрустнула, чтобы ветку не сломати, чтобы как можно малошумнее – я с вами, свой…
дождь моросит-сыплется мельчайшей крупой;
предо мной и загадочные тропы ниоткуда и никуда,
и замшелые камни – остатки древних строений,
и дерева, от которых веет магической силой,
и ручьи безымянные…
предо мной лесные жители, один другого необычнее;
вот Паутинник вышел, по разговору соскучился…
предо мной Врата…
почеркушек добавляется, а лес манит и манит дальше…
доброе слово…
раздражает меня фраза:
в лес? зачем?
а по сердцу, сразу видно, свой:
в лес пошёл, вот оно это правильно…
вот и сегодня – свой – навстречу;
поздоровкались, поручкались, мало чуть не обнялись, видимся в первый раз, а как будто и родные:
- в лесу сейчас только и ходить; всё видно, ноги сами волокут куда подальше;
люблю шататься по лесу; да надо уткам песка речного; пройдусь да к ручью выйду, наберу, да домой, дела, а то бы и не уходил из лесу;
-доброго здоровья, доброго леса…
-доброго здоровья, доброго пути…
*графика - работа автора
Свидетельство о публикации №226112100860