Аттестат зрелости
— Посмотри, что я нашла!
Оказалось, папка. Алая такая, кожаная. И написано: «Аттестат зрелости».
— Может, кто-то потерял?
— Между баками?
— Хм, может и нет.
— Чистенькая такая.
Я всё равно надела резиновые перчатки, протёрла, мало ли. А она сразу на что-то ещё переключилась:
— Узнала про Андрея и Лизу!
С трудом вспомнила «эту интересную историю». Андрей публично выставил Лизу в каком-то неприятном свете, а теперь, оказывается, «у Лизы всё отлично», а Андрея «попёрли», и «правильно сделали», и «так ему и надо».
Дождалась, пока это закончилось, и говорю:
— А ты в аттестат этот заглядывала?
Открыли. А где аттестат, только кипа жёлтых листков, неразборчиво исписанных. С заглавием.
— Давай разберём, — просит Зоя, — ну. Ведь протёрли даже.
Ладно, не зря же протирали. Начали с заглавия. Подчёркнутое, волнистой змейкой.
— «Советник», — читает Зоя, — а чей он советник?
А под ним тоже подчёркнуто, но уже прямой чертой: «Дорогие товарищи!»
— Серьёзная заявка, — фыркнула Зоя.
Читаем дальше: «Дорогие господа юристы!»
— Это когда же было? — удивилась Зоя. — Все — товарищи, а юристы — господа.
А строкой ниже: «Ассоциация советских студентов и учёных. Поддержка: ООН, Бурлацкий, Госдеп».
— Ого, ничего себе, «ООН, Госдеп», — Зоя руками развела. — А этот кто?
— В 90-е он был авторитетом, — отвечаю. — В смысле, там, наверху.
Продолжаем: «Учредители: Комиссия по правам человека, ООН; Подкомитет по [не разбери чему] ВС СССР; Фонд Сороса? Хаммер? Кто?»
— Мы соприкоснулись с тайной? — спрашивает Зоя.
— Соприкоснулись — да. С тайной — нет. Видишь, нет никакой ассоциации. Этот советник её просто придумывает на ходу.
Дальше шёл какой-то послужной список: «РУВД, ЛГУ, РУВД, прокуратура, ЦК ВЛКСМ, Студ. форум» и так далее, каждый год что-то новое. Последний год значился — 1991.
— Быстро поднялся, — говорю. — Хоть и внештатно.
— ВЛКСМ?
— Ну, комсомол. «Комсомолка», да? Так вот к ней шёл комсомол.
— А я иногда представляю себе, что «Комсомолка» — это такая шляпка или что. Такая у-тю-тю. «Она пришла на работу в модной комсомолке». Такое слово убили.
— У тебя в голове одни глупости.
Дальше на странице был нарисован как бы компас, только вместо севера на нём было написано «Аппарат», вместо запада и востока — «Наука» и «Интеллигенция», а вместо юга — «Массы». В середине же этой розы ветров красовалась жирная точка, к ней длинной дугой подходила стрелка, а в начале стрелки снова было написано — «Советник».
— Видишь, без советника никак, — сказала я. — Аппарат не может, массы не хотят, а наука и интеллигенция не знают.
— А что это за советник? — спросила Зоя.
Только теперь мы заметили ниже какие-то имена и фамилии:
Шестак — Собчак
Дмитрий — Егоров
— А кто эти люди? — ещё раз спросила Зоя. — Собчак я знаю, а больше никого.
— Не Собчак, а Собчака, — поправила я.
И действительно, внизу было написано:
Андрей Осипов, пред. райсовета
Анатолий Собчак, пред. горсовета
А между «компасом» и именами было вот что:
Юридическая фирма
Юридическое товарищество
Товарищество Юридическая Помощь
Собчак, Егоров, Чечот
И, наконец, самой последней строчкой, под всеми именами, фамилиями и проектами названий крупным шрифтом красовалось:
РАСЦВЕТАЛИ ЯБЛОНИ И ГРУШИ
— Представляешь! — сказала Зоя. — Это ведь они только начинали! Вот он и все эти люди вокруг него.
Неожиданно стало тихо. Зоя посмотрела как-то вбок, потом опустила голову. Подняла.
— Ты думаешь, всё могло быть по-другому?
— Да, — кивнула я. И покачала головой: — Нет.
Свидетельство о публикации №226112100884