Аттестат зрелости

Я всё время выношу мусор, а Зоя никогда не выносит. Как будто прямо я не знаю. А тут она сама вызвалась. Возвращается и говорит:

— Посмотри, что я нашла!

Оказалось, папка. Алая такая, кожаная. И написано: «Аттестат зрелости».

— Может, кто-то потерял?

— Между баками?

— Хм, может и нет.

— Чистенькая такая.

Я всё равно надела резиновые перчатки, протёрла, мало ли. А она сразу на что-то ещё переключилась:

— Узнала про Андрея и Лизу!

С трудом вспомнила «эту интересную историю». Андрей публично выставил Лизу в каком-то неприятном свете, а теперь, оказывается, «у Лизы всё отлично», а Андрея «попёрли», и «правильно сделали», и «так ему и надо».

Дождалась, пока это закончилось, и говорю:

— А ты в аттестат этот заглядывала?

Открыли. А где аттестат, только кипа жёлтых листков, неразборчиво исписанных. С заглавием.

— Давай разберём, — просит Зоя, — ну. Ведь протёрли даже.

Ладно, не зря же протирали. Начали с заглавия. Подчёркнутое, волнистой змейкой.

— «Советник», — читает Зоя, — а чей он советник?

А под ним тоже подчёркнуто, но уже прямой чертой: «Дорогие товарищи!»

— Серьёзная заявка, — фыркнула Зоя.

Читаем дальше: «Дорогие господа юристы!»

— Это когда же было? — удивилась Зоя. — Все — товарищи, а юристы — господа.

А строкой ниже: «Ассоциация советских студентов и учёных. Поддержка: ООН, Бурлацкий, Госдеп».

— Ого, ничего себе, «ООН, Госдеп», — Зоя руками развела. — А этот кто?

— В 90-е он был авторитетом, — отвечаю. — В смысле, там, наверху.

Продолжаем: «Учредители: Комиссия по правам человека, ООН; Подкомитет по [не разбери чему] ВС СССР; Фонд Сороса? Хаммер? Кто?»

— Мы соприкоснулись с тайной? — спрашивает Зоя.

— Соприкоснулись — да. С тайной — нет. Видишь, нет никакой ассоциации. Этот советник её просто придумывает на ходу.

Дальше шёл какой-то послужной список: «РУВД, ЛГУ, РУВД, прокуратура, ЦК ВЛКСМ, Студ. форум» и так далее, каждый год что-то новое. Последний год значился — 1991.

— Быстро поднялся, — говорю. — Хоть и внештатно.

— ВЛКСМ?

— Ну, комсомол. «Комсомолка», да? Так вот к ней шёл комсомол.

— А я иногда представляю себе, что «Комсомолка» — это такая шляпка или что. Такая у-тю-тю. «Она пришла на работу в модной комсомолке». Такое слово убили.

— У тебя в голове одни глупости.

Дальше на странице был нарисован как бы компас, только вместо севера на нём было написано «Аппарат», вместо запада и востока — «Наука» и «Интеллигенция», а вместо юга — «Массы». В середине же этой розы ветров красовалась жирная точка, к ней длинной дугой подходила стрелка, а в начале стрелки снова было написано — «Советник».

— Видишь, без советника никак, — сказала я. — Аппарат не может, массы не хотят, а наука и интеллигенция не знают.

— А что это за советник? — спросила Зоя.

Только теперь мы заметили ниже какие-то имена и фамилии:

Шестак — Собчак
Дмитрий — Егоров

— А кто эти люди? — ещё раз спросила Зоя. — Собчак я знаю, а больше никого.

— Не Собчак, а Собчака, — поправила я.

И действительно, внизу было написано:

Андрей Осипов, пред. райсовета
Анатолий Собчак, пред. горсовета

А между «компасом» и именами было вот что:

Юридическая фирма
Юридическое товарищество
Товарищество Юридическая Помощь
Собчак, Егоров, Чечот

И, наконец, самой последней строчкой, под всеми именами, фамилиями и проектами названий крупным шрифтом красовалось:

РАСЦВЕТАЛИ ЯБЛОНИ И ГРУШИ

— Представляешь! — сказала Зоя. — Это ведь они только начинали! Вот он и все эти люди вокруг него.

Неожиданно стало тихо. Зоя посмотрела как-то вбок, потом опустила голову. Подняла.

— Ты думаешь, всё могло быть по-другому?

— Да, — кивнула я. И покачала головой: — Нет.


Рецензии