Граница милосердия

Во имя Аллаха, Милостивого, Милосердного.
Мир тебе, милость Всевышнего и Его благословение, мой дорогой сын, свет моих очей.
Пишу тебе из нашего дома в Низве, пока утренний зной ещё не опустился на финиковые пальмы, а в воздухе стоит тихий аромат ладана и свежесваренного кардамонного кофе. Вчера, сидя в меджлисе со старейшинами нашего рода, я вспомнил о тебе и о том разговоре, который мы вели перед твоим отъездом. Ты спрашивал меня, как отличить благородную деликатность от молчаливого попустительства, и как не ранить словом того, чьё сердце слишком ранимо и тревожно.
Послушай же наставление твоего отца, ведь в наших горах и пустынях издавна знали: слово может стать как прохладным глотком воды из фаладжа, так и камнем, обрушившимся со скалы.
В Омане мы учимся сдержанности и мягкости. Мы не любим громких криков и резких упрёков. Если ты видишь, что брат твой оступился в малом, пролил кофе на ковёр или оговорился в беседе — опусти взгляд и сделай вид, что не заметил. Это сатр — благородное покрывало, которым верующий укрывает чужую неловкость, чтобы сохранить достоинство человека.
Но есть граница, сын мой, за которой молчание перестаёт быть благородством и становится предательством. Если ты видишь, что путник сбился с тропы и идёт к обрыву, или торговец по ошибке кладёт в мешок порченый товар, который навредит людям, — молчать нельзя. Твоя обязанность — подать искренний совет. Но посмотри, как это делают мудрые люди нашей земли: они не кричат на весь рынок, позоря человека. Они берут его за руку, отводят в тень, подают пиалу кофе и говорят тихо: «Брат мой, да преумножит Аллах твой удел, позволь мне подсказать тебе кое-что для твоего же блага».
И особенно бережен будь с теми, чья душа подобна тонкому стеклу — с людьми мнительными, пугливыми, склонными видеть беду там, где её нет.
Расскажу тебе историю о нашем старом соседе, дяде Салиме, да помилует его Аллах. Он был добрейшим человеком, но сердце его всегда дрожало от страха перед болезнями и дурными вестями. Однажды на пристани в Маскате один молодой писарь, желая похвастаться своей осведомлённостью, в шутку сказал Салиму: «О дядя, лицо твоё сегодня желтее шафрана, не иначе как подхватил ты ту самую лихорадку, от которой на прошлой неделе слегли моряки».
Писарь тут же рассмеялся и ушёл, забыв свои слова. А дядя Салим пришёл домой, запер дверь и стал вглядываться в зеркало. Страх сковал его грудь. Он перестал есть, прислушивался к каждому удару своего сердца, и чем сильнее он боялся, тем тяжелее ему становилось дышать. К ночи его отвезли в лечебницу, и на рассвете душа его покинула этот мир.
Некоторые люди в квартале потом шептались: «Этот писарь убил старика своим языком». Но наш кади, мудрый шейх, остановил эти пересуды. Он сказал: «Побойтесь Аллаха! Ни один человек не умирает раньше своего срока, предписанного ему в Хранимой Скрижали ещё до сотворения небес и земли. Смерть Салима пришла в назначенный ей миг, и не слова писаря забрали его душу. Но этот юноша всё равно ответит перед Всевышним — не за смерть старика, а за свою беспечность, за то, что напугал слабого и посеял ужас в сердце верующего».
Запомни этот урок, мой сын, и храни его в сердце, как хранят фамильный ханджар — не для того, чтобы ранить, а как знак чести и ответственности.
Когда ты видишь перед собой тревожного человека, не сгущай над ним тучи. Если он ошибся — не пугай его последствиями. Начни с того, что успокоит его сердце: напомни ему, что всё в руках Милостивого Аллаха, что любая ошибка поправима и ничто в этом мире не может навредить ему без воли Создателя.
А для себя самого знай: будь спокоен сердцем, ибо ничьи слова не укоротят твой век ни на один вздох, но будь предельно осторожен языком, чтобы никогда не стать причиной чужой боли.
Да хранит тебя Всевышний в пути, дарует тебе мудрость в речах и свет в сердце. Твоя мать передаёт тебе салям и молится за тебя после каждого намаза.
Твой отец.


Рецензии