Грозовая страсть

               
               
            
          Вступил в свои права июль. Полуденное солнце палило нещадно. Где-то за рекой надрывалась кукушка. Над дачными цветами гудели шмели, порхали бабочки.
           Отфыркиваясь, вышел из самодельного душа хозяин дачи – пятидесяти семилетний мужчина, со спортивной не по возрасту фигурой. Владимир Николаевич, работал в местном ВУЗе преподавателем, в должности доцента кафедры. Двадцать лет назад, он оформил в собственность участок - двенадцать соток заросшей кустарником и деревьями, земли. Сам корчевал, обустраивал дачку, помогал тогда ещё школьник сын, жена, друзья.
В последствии мужики срубили баньку, построили домик, тепличку. Получилась простенькая, но любимая всеми дачка. Владимир Николаевич любил проводить здесь всё свободное время, даже в отпуск никуда не ездил.
          Скрипнула калитка, Владимир Николаевич обернулся, по дорожке шла с сумками жена, а за ней девушка с ребёнком на руках.  Поставив сумки, жена произнесла:
             — Вот знакомься, наш новый гинеколог (жена работала в должности заведующей поликлиники).
             - Таня – улыбнувшись произнесла девушка.
             Оказалось, в четырёхстах метрах у ее родителей находилась дача, где она и проводила остатки декретного отпуска.
            Женщины пошли под навес, выполняющий роль летней кухни готовить обед, а Владимир Николаевич с маленьким Серёжей, тут же став друзьями, пошли по территории дачи.
          Позже, ближе к вечеру, жена засобиралась на автобус, завтра на работу с ней отправились и Таня с маленьким Серёжей. Глумов вышел за калитку их проводить. К нему подошла Таня и произнесла: Владимир Николаевич, можно мы с Серёжей будим приходить к вам, а то нам у бабушки скучно. Конечно, ответил Глумов: буду очень рад.
       В последующие дни дачники проводили время уже вместе. Начитанный, интеллигентный Глумов произвёл на Таню соответствующее впечатление. С ним можно было говорить обо всём, к тому же он разбирался в психологии, философии, литературе и искусстве при этом был прост в обращении. Тани с ним было комфортно общаться.

      Таня также понравилась Глумову. Она была естественной, простой в обращении и понимала тонкий юмор Глумова. Она абсолютно его не стеснялась, приходила в коротеньком цветастом халатике, из-под которого гармонично смотрелись полные красивые ноги. Он обратил внимание на то, что иногда под этим легким халатиком отсутствовал лифчик. Это было естественно и понятно, стояла летняя жара. Таня была стройной, но крупной девушкой ростом сто восемьдесят сантиметров в меру полными и красивыми бёдрами, с бюстом 3 размера. Назвать её красавицей было бы не верно. Она была просто симпатичной двадцати пятилетней девушкой с подчёркнутой женственностью.
        Глумов знал её родителей, при случайных встречах они здоровались или обменивались короткими ничего не значащими фразами. На этом общение и заканчивалось.
Муж Тани работал на железной дороге и постоянно находился в разъездах.
         Иногда, Таня одевала купальник, и Владимир Николаевич невольно любовался этим красивым стройным телом молодой мамы. Конечно, он был уже в возрасте, но оставался мужчиной и это мужское начало делало своё дело. И тем не менее, о каких-то интимных отношениях он и помыслить не мог.

           Может бы и не произошло того, что случилось, если бы не грозовой ливневый дождь. Владимир Николаевич поливал в теплице огурцы, помидоры и сладкий перец. Он вышел из теплицы и в эту минуту раздался мощный взрыв грома, дождь крупным ливнем обрушился мгновенно и неожиданно.
          Глумов успел забежать в домик, немного намокнув, снял с себя подмокшую рубашку и расположился на диване. Дождь хлестал как из ведра. Сверкали молнии и грохотал гром. Вдруг распахнулась входная дверь и на пороге показалась промокшая до нитки Таня.
           - Господи, невольно воскликнул Глумов, поднимаясь с дивана: с тебя вода ручьями!
           - А где Серёжа?
           - С мамой остался.
           Глумов решительно начал стягивать с неё кофту, брюки.
           - Зачем ты пошла в дождь?
           - Когда я выходила дождя не было.
Пока он стягивал с неё мокрую верхнюю одежду, она не сопротивлялась, была как заворожённая и беспрекословно подчинялась его приказам. Он начал растирать ей большим махровым банным полотенцем, мокрое тело, а затем откинул одеяло на кровати и решительно сказал:
           - Быстро в постель!
           Оставшись в трусах и лифчике, Таня без ропотно нырнуло под одеяло. Дальше всё происходило на уровне инстинктов, как
 во сне. Глумов даже не заметил сам, как машинально снял с себя спортивный костюм и оставшись в одних трусах тоже нырнул под одеяло. Всё происходило на подсознательном уровне – интуитивно. Какая-то неведомая сила притягивала их друг к другу. Тепло их тел притягивало к себе всё ближе и ближе.
Его руки действовали умело, но бессознательно, и уже никто и никакая сила не смогли бы остановить эту таившуюся в генах тысячелетнюю страсть. И вскоре на обоих уже не было никакой одежды. Что-то невнятное бормотала Таня сверкали молнии и грохотал гром.
            Барабанил по крыше дождь, его струи стекали по специальным жестяным желобам и гудели в металлической бочке.  Брызги дождя выплёскивались на оконную раму и слезами стекали по стёклам окна. Грохотала громовая канонада, гроза постепенно смещалась куда-то дальше в глубь тайги. И вдруг среди этих шумов раздался первый крик вступившей в свои права страсти. Резкие звуки грома на мгновение их заглушали, а наступающая тишина между треском молнии и раскатами грома их усиливала. Устойчивый запах озона, полевых и дачных цветов, запах дождя – лета, наполнили волшебным хмелем маленькое пространство дачного домика, гроза трансформировала напряжение. В этой небольшой комнатки, наэлектризованной разрядами молнии и достигшего предельного напряжения разгорячёнными телами, создалась какая-то нереальная – фантастическая атмосфера.
             В коротких перерывах между стонами, кричала и охала Таня, скрипела как сто телег старенькая кровать. Всё вокруг подчинилось одной неуправляемой, не признающей здравый смысл и логику, колдовской - сумасшедшей страсти!

            Закончилось всё так же внезапно, как и началось. Прекратился дождь, куда-то за реку ушла гроза. Тишину нарушал своим гулом шмель, заплутавший в оконной раме, крик кукушки в ближней роще да капанье воды в переполненную дождевой водой бочку.
           Сознание наконец вернулось к Тане, прошли судороги, волны блаженства растекались по разгоряченному молодому телу, восстанавливалось дыхание.
Голова кружилась от нахлынувших многочисленных чувств от запоздалого стыда до неописуемой радости и растекающегося по всему телу блаженства.

        -  Кажется всё это происходит не со мной, прошептала она, всё как во сне.
         -  Я сам не ожидал от себя такой прыти. У меня не было подобных намерений, всё произошло спонтанно, я бы даже сказал независимо от нас, тихо проговорил Глумов. Если кто и виновен, так это дождь: и гроза, улыбнувшись добавила Таня.

             Потом, когда он её провожал до родительской дачи, остановившись Таня произнесла: если бы мне кто-нибудь сказал раньше, что такое произойдёт у меня с мужчиной на пять лет старше моего отца, я бы расхохоталась. И вдруг улыбнувшись произнесла: а вообще это было потрясающе, великолепно! Поцеловала его и произнесла: дальше я пойду одна.
              Шагая обратно по дачной дороге, перешагивая лужи, Глумов думал: а ведь она на пять лет младше моего сына - фантастически темпераментная девушка! Приобретённый опыт в этих делах за прожитые годы давали ему основание делать такой вывод.

               Где-то там за горизонтом слышалось эхо ушедшей грозы. Далёкими вспышками зарницы напоминала о себе уходящая тайна неожиданной радости, такая же короткая как вспышка молнии, сделавшая хоть и на мгновение счастливыми двух людей.

                * * *


































               










               


Рецензии