Полуостров. Глава 307
- Пауль Клейнмехер, целитель из Города? Слышала о вас...
Голос у неё был молодой и совершенно не вязался с морщинистыми пальцами, суставы которых были изуродованы артритом и которыми она при этом удивительно цепко ухватила меня за запястье. Лицо же скрывалось в тени бархатного капюшона, такого тяжёлого, что я удивлялся, как он не клонит вниз её голову, и я не мог его видеть.
- Город много потерял после вашего изгнания, мастер Пауль...
Она произнесла моё так, как это делала только Анна, и я понял, что никогда не захочу слышать его впредь.
- Я убивал людей.
- Деревянные дома часто горят, пожар распространяется далеко от источника...
В её словах мне послышался звон ярмарочных колокольчиков. Последующее видение было так ярко, что я чуть не выдернул руку из её сухой птичьей лапки.
- Троих я убил осознанно, госпожа... Как ваше имя? - дерзко поинтересовался я.
- Что в наших именах, Пауль? Все это тлен... Вы убили дурных людей... Они желали ей зла...
- Мы не можем решать! Только Господь имеет право...
- Господь дал нам разум и силу, чтобы мы прошли свой Путь...
- Вы хотите сказать, что мой Путь был путем убийцы?!
- Я хочу сказать лишь то, что говорю... Их длань накрывает Город... Все было предрешено... Они хотели вселить в вас чувство вины, так проще подчинить... Я знаю их. Их милосердие ложно, когда им нужно загнать под пяту, они не остановятся ни перед чем... Вы ничего не решали... Они могли остановить, но зачем? Так проще...
- Откуда вам знать, что те люди были дурными?..
- Я смотрела её глазами, в минуту страшных страданий ведьма проходит вглубь, и ей является не только, что человек думает, но и что носит в себе...
- Она не была ведьмой! - выкрикнул я.
- Я тоже была крещена в соборе, Пауль, что же с того... Ваши нити до сих пор связаны... Они были переплетены столь крепко, что костер лишь разорвал связь, но не выжег её до конца... Вы не сможете забыть её долго... Может так статься, что вы никогда её не забудете... Вы хотите, чтобы я помогла вам?
Я медленно покачал головой.
- Тогда зачем вы пришли?
- Я хочу понять, куда исчез мой дар...
- Он вернётся... - меня охватило странное ощущение, что наши сердца стучат в унисон. - Вернётся, когда вы вернётесь в мир живых, Пауль... Сейчас вас в нем нет... Ваше тело здесь, но душа не смогла уйти вслед за ней и замерла в пространстве между мирами... - она отпустила мою руку. - Вы поклялись не выдавать меня, как вы сможете исполнить свою клятву? Они же всесильны... Вы не сможете им солгать...
- И все же вы решились встретиться...
- Я хотела взглянуть на человека, с чьим именем умирают на устах... Мне тоже не чуждо любопытство...
Я сглотнул слюну.
- Откуда вам это известно?..
- Я держала в руках книгу... В ней все...
- Она исчезла из моего дома! - воскликнул я. - После того, как...
- Не говорите об этом... - перебила меня ведьма. - Я и так все вижу... Рано или поздно они возвращаются...
- Я поклялся вам своей честью Наставника, - твёрдо сказал я. - И я не отказываюсь от сказанного. У меня сейчас нет учеников, я не посещаю Куратора... Они не узнают.
- Они все узнают... Я смогу затуманить воспоминания, но они снова придут, когда вы вернётесь в Город... Туда, где все началось... Вы готовы страдать, это будет непросто?
- Да, - кивнул я, - готов! Но... Я никогда туда не вернусь!
- Не спорьте, Пауль... Город вновь отворит вам двери... Не говорю, что скоро, но это случится...
- Вы можете читать будущее? - поразился я.
- Я долго живу... Ваша храбрость сравнится с безумием, поэтому дар столь велик... Вы сильнее его...
- О ком вы?
- Это не имеет значения... Я ответила на ваш вопрос? Тогда вы должны принести жертву... Моя помощь небезвозмездна...
- Что вы хотите?
- А вы сделаете все, что я не попрошу? - из-под бархатного капюшона раздался смех, вызывающий желание немедленно сбросить его с её головы. - Я же могу потребовать провести со мной ночь... Я - старая женщина, но это вовсе не значит, что я не могу грезить о страстных объятиях юноши...
- Вы не сможете насладиться ими в полной мере, - возразил я. - Ибо мысли мои будут принадлежать другой, и страсть, которую я смогу вам подарить, будет лишь бледным отражением когда-то, и в правду, возможной...
- У вас же были женщины после её смерти, Пауль...
- Они были смертны...
- Я тоже смертна... - она вздохнула. - Не пугайтесь, Пауль, мне нужна только кровь... Протяните руку...
Я выполнил её приказ. Откуда-то из складок платья она извлекла кинжал и сделала мне на запястье аккуратный надрез. Выцедив добрый кубок крови, она провела по надрезу пальцем, и боль прекратилась. Теперь о том, что с рукой были произведены какие-либо манипуляции, напоминали лишь багровые края раны.
- Кровь целителя, окропившая жертвенник, даст мне продержаться ещё столетие... Прощайте, Пауль! Вам будет очень скверно этой ночью, так, что самые жуткие ваши кошмары покажутся детской забавой, но на время вы все забудете... За это время я уйду далеко отсюда...
- Как вас все же зовут, госпожа?..
- Хотите отмолить мои грехи, Пауль? Не трудитесь, я ни о чем не жалею...
- Прощайте... - пробормотал я.
- Да будет ровен твой Путь, Пауль!..
... Через приоткрытую дверь комнаты я увидел Олесю, которая лежала на боку, постанывая от боли. Коновалов, впустив меня, сразу же скрылся на кухне. На нем были надеты все те же отвисшие на коленях спортивные штаны, только сейчас он ещё и передвигался по квартире босиком.
- Я бы никогда не стал вам писать, Павел Александрович, но она "скорую" отказывается вызывать! Говорит, друг её мужика там работает. Обнаружит её в чужой квартире, и трындец.
- Думаешь, аппендицит?
- Вроде ниже...
Я тяжело вздохнул и вышел в комнату.
Олеся, страдальчески сморщившись, натянула на себя простыню.
- Дай я на тебя взгляну...
- Паша, это неприлично, я не одета...
- Так оденься!
- Больно очень...
- Ну, хоть что-нибудь на себя нацепи, я подожду! - я демонстративно повернулся к ней спиной. - Что я, правда, не видел...
- Паша, ну, я не могу так...
- "Скорую" ты тоже отказалась! Мне тебе свой диплом врача показать?
Судя по звуку, она боролась с застежкой бюстгалтера, и, стоя к ней вполоборота, я на ощупь застегнул ей её.
- Чувствуется богатый опыт... - превознемогая боль, ехидно произнесла Олеся.
- Не буду отрицать! Ну, ты все там, или мне любовника позвать помочь тебе?
Олеся напялила на себя рубашку Коновалова.
- Как стыдно-то...
- Стыдно забыть долг вернуть! - поручительно сказал я. - Все остальное - житейские мелочи...
Я пропальпировал ей живот.
- Это аппендицит?
- Скорее, апоплексия... И вот ещё... Ты могла быть беременна?
Она сдавленно кивнула.
- Он поэтому собрался жениться?
- Откуда ты знаешь, Паша?!
- Ты хочешь поправиться? Тогда не задавай много вопросов... - продолжая держать одну руку на её животе, второй я взял её за запястье. - Давно болит?
- С утра...
- И вместо посещения врача ты пошла прыгать в койку? Весьма мудрое решение... Сейчас не болит? - я убрал руки от её тела, и почувствовал, как её постепенно заполняет разочарование.
- Нет... Ты - волшебник?
- Я - человек, который знает, что делать в таких ситуациях. В больницу все равно нужно съездить... Давай я Ивана позову, чтобы он тебе помог? Зачем он вообще тебе нужен? - вполголоса добавил я.
- Он похож на тебя...
- Он вообще не сильно родной племянник.
- Все равно... Вы чем-то похожи... Мне не нужен этот ребёнок, - прошептала она. - Но у него хорошая работа. А у моей мамы ещё двое детей, она нас без отца поднимала...
- И так и будешь всю жизнь гулять?..
- Не все такие, как ты! - вспыхнула она.
- Какие?
- Правильные!
- Если бы я был правильным, то вызвал бы тебе сейчас "скорую"... А я с тобой вожусь... - она влезла в платье, и я застегнул на нем молнию.
- Как тебе всё-таки удаётся это делать?
- Что "это"? Снимать боль? Останавливать кровотечение? Ну, допустим, у меня дар, - усмехнулся я.
- Ты серьёзно?
- Вполне! Не домой, а в больницу! - сказал я, наблюдая, как она заводит адрес в приложение.
- Я думаю, и не было ничего такого, - возразила Олеся. - Иначе бы не прошло... Или... - она первый раз посмотрела на меня. - Это было бы очень страшно. У человека феноменальные способности, а он работает учителем начальных классов...
- Ты читала Экклизиаста?
- В институте какой-то препод о нем рассказывал... Я, правда, не запомнила... - она поднялась с кровати. - Такси приехало... Наверное, я должна была сказать тебе "спасибо"... Но мне, правда, страшно... Совсем не болит!
- Поменьше спортивных упражнений, раз у тебя такие проблемы, - порекомендовал я. - Беременность сохранится, а дальше сама решай, что тебе нужно...
- Да не было у нас ничего, - Олеся попыталась пригладить растрепавшиеся волосы. - У меня очень сильно живот заболел... И потом... Мне кажется, ему ничего не нужно было... У него вообще было хоть раз?
- Слушай, ну, всё-таки есть границы!
- Мне показалось, что он очень тебе доверяет...
- У него есть девушка, - сказал я. - Просто сейчас у них, как бы это сказать, разлад!
- Понятно, - кивнула Олеся. - И он её наверняка любит... Только меня никто не любит!
- Тебя до такси довести? - спросил я.
- Не надо, я, правда, себя совсем хорошо чувствую... - она накинула на себя куртку. - Как бы я хотела встретить такого, как ты, Паша... Надёжного... Можешь передать своей жене, что я ей страшно завидую!
- Обязательно передам!..
Когда она вышла, я распахнул дверь на кухню. Коновалов сидел на подоконнике, рядом с ним стояло блюдечко, полное окурков. В тот момент, когда я подошёл к нему, он как раз поджигал очередную сигарету.
- Сколько живёшь, до сих пор не мог мебель приобрести! Хотя бы какую-нибудь! Как бомж, б...
- Она ушла?
- Ушла, все нормально будет... Процесс стабилизировался... Ты вообще знал, что она беременна?
- Нет, о таком обычно только вам рассказывают, Павел Александрович! - огрызнулся Коновалов.
- Но ты же можешь видеть!
- Могу, но не вижу!
Я задумался.
- По-видимому, ты просто не знаешь, где у женщины что находится. Чародеи видят сияние, мы же просто эмбрион в утробе. Но надо понять, куда смотреть...
- Я знаю анатомию, Павел Александрович! - возмутился Коновалов. - У меня, если вы помните, конечно, 98 баллов!
- Я помню, конечно, но в учебнике все немного по-другому. Ты никогда не осматривал живых женщин.
- А вы осматривали?!
- Естественно, в XVI веке не было специализации! Роды вообще принимала повивальная бабка, я подключался только, когда роженица начинала загибаться. И то исключительно в случае, когда могли заплатить. Чаще умирали...
- А вы хорошо зарабатывали, Павел Александрович? - неожиданно спросил Коновалов.
- Да. У меня был дом, прислуга. Лошади были... - вспомнил я.
- И вы просто тупо работали врачом после института?
- Ну, у меня было ещё два года практики в Ахене... Но в общем, да!
- Хера себе... - Коновалов провел рукой с сигаретой сверху вниз, словно рассекая пространство надвое. - Тут долбайся шесть лет в меде, потом ещё два в ординатуре, а потом три рубля получай...
- Ну, это тоже, как повезёт!
- Павел Александрович...
- А можно я пойду уже, Иван, у меня дела? Ты меня очень неожиданно из рабочего процесса выключил, я сочинения проверял...
- В началке и я могу проверить!
- Ты уже проверил! На "трояк"!
- Ну, Павел Александрович... Я математику лучше знаю! Я что спросить хотел... Скажите, а вы никогда не боялись? Ну, что не справитесь, не сможете спасти?
- У нас была другая психология, Иван. Смерть была частью повседневности...
- А как целитель?
Я посмотрел в окно. Сумерки сгущались, и снег падал на мерзлую землю медленно, словно не торопясь прикрывать её наготу.
- Как целитель я полагал, что это по определению невозможно... Ты никогда не сможешь стать целителем, если ты чего-то боишься, Иван! Кстати, - заметил я, - мы бы не смогли вызвать ей "скорую", они бы не увидели квартиру! Так что, ты по делу меня позвал.
Свидетельство о публикации №226112100974