Рябина

Первый снег всегда падает ночью — тихо, почти виновато, словно боится разбудить еще не остывшую от осени землю. К утру он укрывает пожухлую траву, темные стволы яблонь и крыши старых сараев невесомым белым покрывалом, в котором тонут все резкие звуки.
Лес за околицей в такие часы кажется замершим, хрустальным. Каждая еловая лапа бережно держит на себе пушистую шапку, боясь стряхнуть ее неосторожным движением. В воздухе пахнет свежестью, хвоей и едва уловимым морозцем.
На лесную поляну, осторожно ступая по нетронутому насту, вышла косуля. Она замерла на мгновение, прислушиваясь к звенящей тишине, а затем медленно подошла к старой, склонившейся над землей рябине. На ее ветках, словно маленькие рубиновые фонарики, еще висели прихваченные первыми заморозками гроздья ягод.
Косуля потянулась к нижней ветке, но та оказалась слишком высоко. Тогда она замерла и тихо фыркнула, выпустив в морозный воздух облачко теплого пара.
В это же мгновение в кроне дерева что-то шевельнулось. Несколько снегирей, похожих на яркие розовые яблоки среди белых иголок, перепорхнули с ветки на ветку. От их легкого движения тонкий сук качнулся, и вниз, прямо на белый снег у копыт косули, посыпались спелые красные ягоды и легкая серебристая пыльца инея.
Птицы замерли наверху, наклонив черные головки, а косуля осторожно склонилась к снегу, подбирая сладкие, тронутые морозом плоды.
В этом молчаливом обмене не было ни расчета, ни громких слов. Природа вообще не умеет любить напоказ. Ее нежность — в том, как старый дуб укрывает своими корнями засыпающего ежа, как теплый ветер с юга бережно растапливает лед на лесных ручьях, и как случайный взмах птичьего крыла дарит кому-то горсть ягод в первый зимний день.


Рецензии