Глава XXII. Сны. Часть 7. Анна
- Всё так же думаешь о ней? – услышал он свой голос, доносившийся из-за спины.
Антон обернулся. Перед ним стояло огромное зеркало, в котором отражался он сам.
- Тебя это не удивляет? – спросило отражение.
- А должно? – спокойно ответил Антон. – Раньше был просто голос, теперь я тебя вижу.
- Многих бы это испугало.
- Пугает то, что необъяснимо. А твоё появление для меня не новость и не загадка. Ты хотел о чём-то поговорить?
- Я? – удивилось отражение. – Это твой сон, ты сам решаешь, что должно происходить.
- Действительно. Я знаю это место и зачем оно. Здесь происходит слияние моего земного и истинного. Так может и ты перестанешь притворяться тем, кем не являешься?
- Всему своё время. Разве нет? – с улыбкой спросило отражение.
- Другого ответа я и не ожидал, - рассмеялся Антон. – Знаешь, что происходит?
- Конечно. Ты умираешь, а это переход.
- И зачем он?
- Ты так захотел.
- Не помню, чтобы хотел этого.
- Разумом не помнишь. Душа помнит, - ответило отражение.
- Душа… - задумался Антон. – Душа многое помнит… Жаль, что не может передать разуму… Всё могло быть иначе…
- Жалеешь? – с теплотой спросило отражение.
- Скорее нет. Всё, что было, привело меня сюда именно сейчас. Разве плохо это?
- Вовсе нет. В конце концов мы ровно то, через что прошли, наш опыт, знания, чувства, эмоции. Убери хоть что-то, и ты уже будешь другим.
- А кто я?
- Давай узнаем, - улыбнулось отражение.
- Странно, что мы оба уже знаем ответ на этот вопрос, но кто-то его всё равно должен был задать, - усмехнулся Антон.
- Тогда нужно ли на него отвечать? – спросило отражение.
- Иногда нужно, даже самому себе. Может, сейчас самое время?
- Нет. Позже. Сейчас это не главное.
- Соглашусь. Осмотрюсь? – спросил Антон.
- Осмотрись, но здесь ничего нет, - рассмеялось отражение.
- Проверим, - уверенно ответил Антон.
Он заглянул за зеркало. За ним увидел крутой берег моря, к которому спускалась вытесанная в скале лестница. Морской бриз пробежался по его лицу и поднял волосы. Он сделал шаг за зеркало на зелёную траву.
- Ты знаешь, что это за место? – с явным воодушевлением спросил Антон.
- Расскажи, - живо поинтересовалось отражение.
- Это её дом. Точнее, то, что могло стать её домом. Или было недолго её домом.
- Почему именно это место?
Антон задумчиво подошёл к обрыву и посмотрел вдаль. Там плескались дельфины, а чуть дальше из воды выпрыгивали киты и, падая обратно, поднимали огромные волны, которые захлестывали дельфинов, издающих весёлое щебетание.
- Может, потому что это то, что действительно имеет значение? – негромко в пустоту ответил Антон. Мир постепенно растворялся в темноте, крики дельфинов становились тише, а морской бриз уже не наполнял своей свежестью. Антон повернулся к зеркалу. – Ты же знаешь, что мы встретились с ней в этой жизни?
Отражение молча смотрело на Антона, ожидая продолжения.
- Обычно ты разговорчивее, - усмехнулся Антон. – Не было ни дня, чтобы я не слышал твоих вопросов у себя.
- Сейчас совсем не «обычно», - ответило отражение. – Зачем тебе здесь говорить именно о ней?
- Я хочу вспомнить. И вспомнить именно сейчас. Чтобы это осталось со мной, в моей душе. Не забыть.
Перед зеркалом появились кресло и торшер с тусклым светом, а вокруг из темноты проявился небольшой кабинет. Антон сел в кресло и просто смотрел на отражение в зеркале.
- Нечего сказать? – поинтересовалось отражение через несколько минут молчания.
- Есть моменты, которые меняют тебя, - начал Антон. – Они остаются на всю жизнь. И только через года ты немного приближаешься к пониманию того, что это значит для тебя.
В зеркале также появилось кресло, и отражение село в него, приготовившись слушать историю. Торшер едва освещал тусклым светом стены и полки кабинета, заполненные многочисленными книгами.
- Это всё она, - Антон провёл взглядом по полкам. – Она разная и всегда неповторимая. Она в каждой книге, на каждой странице. Но её невозможно прочитать. Можно лишь записать увиденное, чтобы потом осознать и принять.
- Разве в этих книгах нет тебя? – спросило отражение.
- Никогда не искал… - с грустью ответил Антон. – Возможно, поэтому… - он замолчал.
- Начни сначала, - попросило отражение.
Антон подошёл к одной из полок. Свет торшера дрожал на корешках книг, словно огонь свечи. Названия книг были совсем не видны, но Антон уверенно достал небольшую книжку.
- О чём она? – живо поинтересовалось отражение.
- Начало, - усмехнулся Антон и, сев в кресло, открыл книгу. Быстро пробежался глазами по первым страницам, улыбнулся. – Слушай, - обратился он к отражению, закрыл и положил книгу на кофейный столик, своевременно появившийся рядом с креслом.
«Интересно, как совпадения в жизни разных людей готовят их ко встрече друг с другом. Девяносто пятый год, середина четверти – наверное, октябрь. Да это и не важно, я так запомнил. Десятый класс.
Но, пожалуй, начну с другого. Я поменял три школы: первые три класса в первой школе, потом два года в другой, и с седьмого класса в третьей. И с самого седьмого класса я решил остаться одиночкой в стороне. И всех это устроило – умный, странноватый, неразговорчивый парень. У такого можно списать, но не более того. А мне, в общем-то, и не надо было другого. Меня это устраивало. А возможно, и нет. Правда в том, что я пришёл в сложившийся коллектив и не захотел становиться частью его. Хотя с некоторыми из них я учился ещё в первой школе.
И вот через три года в класс пришла она – Аня. Её перевели в середине четверти из школы, которая была рядом с её домом. Чудное совпадение».
Антон замолчал и некоторое время с улыбкой осматривал полки с книгами, словно пытался вместить всю память о ней в то самое мгновение первой встречи.
«Я не скажу, что она произвела на меня впечатление как девушка. Нет, она, безусловно, была красива, даже очень! Тёмные волосы, большие голубые глаза, стильный наряд – но, если честно, я всё это помню очень смутно. Главное, я почувствовал нечто, что не могу объяснить до сих пор: как она стала частью меня.
Ты думаешь, что это простая влюблённость? Нет. И я это точно знаю: я не желал её, я обрёл смысл и желание приходить в школу каждый день. Просто потому, что она была там. Она давала мне этот смысл. Я даже и не думал об отношениях с ней.
Её посадили на первую парту, сразу передо мной. Я просто наблюдал за ней, старался делать это незаметно, но, думаю, у меня плохо получалось. Я смотрел на её длинные ресницы, на тёмные локоны, спадающие на плечи, на небольшие сверкающие серёжки в ушах. Следил за движением её взгляда, когда она смотрела на доску.
Я видел в ней нечто необъяснимое для меня на тот момент, но такое естественное, что не требовало объяснений.
В дни, когда она не приходила, я мысленно желал ей скорейшего выздоровления. И признаюсь, не столько из-за заботы о ней, сколько из желания вернуть её для себя. Это эгоистично, но много ли мы понимаем в шестнадцать-семнадцать лет?
Я был такой же отстранённый и неразговорчивый парень, но теперь я со стороны наблюдал не за всеми, а лишь за ней. Не знаю… Но мне казалось, что она единственная, в ком есть грация и… думаю, притягательная сила.
А знаешь, что меня в ней раздражало?»
Антон улыбнулся и посмотрел на отражение, ожидая его реакции. Отражение с улыбкой слегка подалось вперёд и кивнуло, предложив Антону ответить.
«Она умная девочка. И оттого нечасто обращалась за помощью. Но в моменты, когда она поворачивалась и задавала вопрос, я испытывал радость от возможности помочь ей, услышать «спасибо» и больше всего – увидеть её глаза: в них была искра, свет, который чудесным образом мерцал. Жаль, что это случалось не так часто, как мне бы хотелось.»
- Тебя раздражал её ум? – перебило отражение.
- Не раздражал, конечно, - улыбнулся Антон. – Хотелось чаще ей помогать и разговаривать с ней.
- Отчего же не поговорить на перемене?
- Я знаю ответ, но мне он не нравится, - сухо ответил Антон.
- Ты думаешь, я не знаю? Может, пора уже признаться?
- Я ей давно в этом признался.
- А себе?
Антон задумчиво смотрел в зеркало и нервно сжимал пальцы рук.
- Неужели так трудно признать свой страх? – мягко спросило отражение.
- А какой именно страх? – уже спокойно переспросил Антон. – Страх быть непонятым? Страх быть отверженным? Страх насмешки? Страх неизвестности будущего? Страх собственной неуверенности?
- Может, страх ошибки?
- Ошибки… Нет. В ней я точно не ошибся. Я боялся, а если точнее, я вообще не понимал, чего хочу. Я боялся принять решение и принять его последствия.
- И она просто закончила школу? – спросило отражение.
Антон взял книгу со столика, поставил её на прежнее место на полку и, проведя кончиками пальцев по другим, достал ещё одну. Она была чуть больше прежней, но в ней было гораздо меньше страниц. Антон сел в кресло и положил книгу на столик, не открыв её.
- И даже не заглянешь? – поинтересовалось отражение.
«Когда к человеку приходит осознание необходимости поступка? Думаю, в момент понимания неизбежности потери.
Всю третью четверть я готовил себя к мысли, что выпускной – это рубеж. В тот момент это была лишь мысль о возможном, но снова отложенном.
А потом – последняя короткая четверть перед выпускными экзаменами. Всю первую половину я думал, что сказать, как подойти. Строил планы. Ты же помнишь, как обсуждал это с тобой?»
- Помню, - тепло ответило отражение. – А ещё я помню, как ты искал любой повод, чтобы опровергнуть мои слова. Это ты помнишь?
«Да, ты прав. И ты знаешь почему: я не могу быть не лучшим. Эта установка, данная ребёнку, если не ломает, то создаёт огромные трудности. План должен был быть идеален. Как смешно это звучит спустя шестьдесят три года. А тогда это была моя жизнь, мой способ познания себя и мира.
Тысячи вариантов разговора, вечера в раздумьях и ежедневные попытки заставить себя сделать шаг в её сторону.
Знаешь, оказалось несложно придумать слова и повод подойти к ней. Оказалось невозможным сделать даже полшага к ней.
И чем ближе становился рубеж, тем сильнее был страх, я думаю, страх потерять её, не как девушку, а как часть себя. Потерять нечто, что даёт желание совершать, улучшать, стремиться, искать и узнавать.
Страх не быть с ней рядом…
Четверть закончилась. Начались выпускные. На каком-то дополнительном экзамене мы даже были вместе. Я так же сидел позади и вместо того, чтобы готовиться к ответу, наблюдал за ней. И думал о том, чтобы после экзамена подойти к ней и сказать очень простые слова, что она мне нравится. Тогда я бы не смог описать всё то, что описываю сейчас. Но я мог бы просто сказать, что она мне нравится и что хотел бы с ней встречаться. Кажется, очень просто, правда? И ведь была возможность: немного людей, она отвечала одной из последних, а после ответа не ушла. Я даже не помню, как ответил тогда. Я больше переживал, чтобы она дождалась меня. И она дождалась.
Я ждал момента…
Она стояла у окна в коридоре и ждала подружек, которые собирали тетрадки. Она стояла одна. Я в голове перебирал фразы и, преодолевая страх, делал шаг, потом ещё и ещё. И когда уже хотел с ней заговорить, её позвали. Она повернулась и посмотрела на меня, идущего к ней навстречу. Я отвёл взгляд… и прошёл мимо…»
Антон замолчал на секунду.
- Я помню тот момент, – откликнулось отражение. – И я помню твои сожаления о том, что ты не сказал ей тогда. Но ведь это не конец?
«Оставался только выпускной вечер. За всё время нашей с ней учёбы я не узнал о ней ничего: ни где живёт, ни где бывает, ни чем увлекается. Я потом думал, что не она была для меня важна, а моё ощущение рядом с ней.
Хотя как отделить одно от другого? Нет, я знаю: либо ты видишь и принимаешь человека, либо ищешь в нём функцию для себя. Если я и хотел что-то для себя, то уж точно не осознавал и не желал этого намеренно. В действительности я не хотел потерять с ней связь. Но как это сделать, совсем не представлял.
Выпускной у нас был в школе. Несколько классов, много людей. Понимание, что это последний шанс, придавало мне смелости. И всё же я хотел, чтобы хотя бы начало нашего разговора, а точнее моего недолгого монолога, было между нами. Несколько попыток поймать момент не увенчались успехом. Был один шанс, когда почти получилось. Сейчас смешно это всё вспоминать.
Она осталась одна возле стола. Стояла спиной ко мне. Я направился к ней с твёрдым намерением заговорить. И вроде никто не должен был меня опередить. Но только я подошёл к ней, как подбежали её подружки и начали что-то обсуждать, а потом они пошли танцевать. Не уверен, что она вообще заметила меня в тот момент. Но наша классная руководительница заметила. На том вечере я больше не делал попыток с ней поговорить. Думаю, сильное эмоциональное напряжение просто отключило всякое желание. Наверное, я перегорел. Или, что честнее, нашёл оправдание своему страху – не судьба…
А после была встреча рассвета у океана. Там ко мне подошла наша классная и прямо сказала: подойди к Ане и скажи всё, что хотел. Она даже показала, где Аня сидела в одиночестве на берегу, смотрела на восходящее солнце, в то время как остальные громко радовались окончанию школы. А я смотрел на неё и попутно доказывал классной, что ничего я не хотел и никуда не пойду. Глупо…
Но сейчас я понимаю, что тогда это был реальный шанс. Да и тогда я понимал это, только сдался. Просто трусливо сдался, не получив ни одного отказа.
Когда мы возвращались с берега, я смотрел на Аню. Она смотрела в окно автобуса, иногда отвечала подружкам, а я мысленно с ней прощался. Это был последний момент, когда я её видел.
Через год, а может, два, была встреча выпускников. Наша классная сказала, что Аня должна прийти. Но она не пришла. Я тоже оказался там не к месту: у меня не было дружеских связей с одноклассниками.
А ещё через несколько лет наша классная передала мне её новый номер телефона и сообщила, что Аня собирается замуж и уезжает в Москву. Навсегда. Не знаю, зачем мне давать телефон почти замужней девушки. Но этот номер у меня был.
Ты знаешь, я много думал, представлял и фантазировал, что могло бы быть, расскажи я ей. Но каждый раз останавливал себя мыслью, что этого не случилось и нужно просто жить дальше.
Недели две я думал, звонить ей или нет. Я набрал номер. Я услышал работу определителя, но никто не поднял трубку. Я через день, наверное, ещё раз набрал, но снова никто не ответил.
Так я потерял с ней связь. С последней нашей встречи на двадцать семь лет. У меня была лишь одна её фотография – в выпускном альбоме: маленькая, чёрно-белая. Но в ней я видел её свет. Когда мне было грустно, я перелистывал старые фотографии и неизменно задерживался на её снимке. Смотрел её страничку в Одноклассниках, её ленту, а потом она перестала там появляться.
Потерял ли я с ней связь?
Думаю, она так и осталась частью меня. Даже просто мысль о ней помогала справиться с трудностями. Не думаю, что это можно назвать юношеской влюблённостью.»
- И не было других женщин в твоей жизни? – спросило отражение.
- Были, конечно.
- Разве они не вызывали таких же чувств?
- За всю жизнь я испытал состояние влюблённости лишь дважды: первый раз – со своей первой женой в двадцать один год, а второй раз – с Аней спустя двадцать три года, - ответил Антон.
- Может, объяснишь мне эту арифметику? – усмехнулось отражение.
- Легко! – Антон словно ждал этого вопроса. – С Яной я познакомился в двадцать один год, и это была очень сильная влюблённость, которая потом переросла в любовь. Да, не удивляйся, я любил её и люблю. Ты же понимаешь, что для меня значит любовь?
- Принятие.
- Читал мою книгу? – отшутился Антон и, не дожидаясь ответа, продолжил. – Так вот, это было первое такое чувство, когда нет ничего, кроме неё. Ты совершаешь самые глупые, но самые искренние поступки. Просто не можешь иначе – разум не работает, чтобы просчитывать что-то наперёд. А потом я то же самое испытал в марте двадцать четвёртого с Аней.
- Влюблённость? Не любовь? – уточнило отражение.
- Да, влюблённость. Отличное чувство. Жаль, последствия могут быть печальные.
- И всегда были печальные последствия?
- С Аней точно такие были.
- Ты уверен в этом? – спросило отражение и всем своим видом приготовилось слушать длинный рассказ.
Антон похлопал по книге, лежавшей на столике, и отнёс её на свою полку. Вновь пробежав пальцами по полкам, он на мгновенье остановился на маленькой книжечке.
- Нет, это позже, - негромко сказал Антон и через секунду достал другую. Это была объёмная книга с яркой обложкой.
- Что-то интересное? – заинтриговано спросило отражение.
Антон раскрыл книгу, прочитал пару страниц, вздохнул и, положив книгу на столик, сел в кресло.
«Тяжёлый период, много мыслей, а потом пустота. Знаешь, как вернуть себя? Я нашёл выход в прошлом: открыл старые фото с самых ранних и проживал жизнь заново. Искал знакомых в соцсетях, зачем-то писал им сообщения. Думаю, хотел почувствовать, что не один, что есть смысл, хоть какой-то. Я многих нашёл, многим написал, кто-то откликнулся.
Но Анина страничка была неактивна, она не появлялась там с пятнадцатого года. Я много раз пытался найти её, но каждый раз безуспешно. Знал, что, скорее всего, сменила фамилию. Я несколько раз говорил себе, что хватит. Или это ты мне говорил? Хотя неважно, я тебя всё равно не послушал. Впрочем, не в первый раз. На работе вбил ещё раз в поиск. И ты знаешь, через друзей одноклассников нашёл её страничку. Я узнал её взгляд – большие голубые глаза с искрой. И та самая улыбка со школьной парты.
А дальше ступор. Нужно решение, действие и ответственность за него. Множество сомнений: она ведь замужем, у неё своя жизнь, а нас ничего не связывает. Зачем ей фантом из прошлого, которого она и не вспомнит, скорее всего?
Помогла простая мысль: а что будет, если я напишу ей? Отказ – пусть, не это меня убьёт, в конце концов. Ответит – решу по обстоятельствам, уже многим писал и отвечал.
Четвёртого марта двадцать четвёртого года я ей написал про её глаза и незабываемую улыбку. Ровно то, как я её узнал.
И она ответила. С теплотой. Ты когда-нибудь ощущал тепло человека через короткое текстовое сообщение в мессенджере? Я ощущал до такой степени, что эмоции вылились слезами.
Я понимаю, что в тот момент я решал свою эгоистичную потребность закрыть, как говорят, гештальт своей юности: я написал ей большое письмо с описанием всех своих переживаний, всех своих мыслей и чувств к ней. А потом – мучительное ожидание, пока она прочтёт, и бесконечное ожидание ответа. И она ответила. Искренне, с добротой.
А потом были бессонные ночи, проведённые за телефонными разговорами. Аня меня понимала и поддерживала. Она снова показала, что можно чего-то добиваться, что-то улучшать, к чему-то стремиться. Я увидел в ней родную душу.
Через четыре дня я сообщил жене, что ухожу. Это жестоко по отношению к ней. Но даже сейчас я считаю, что поступил правильно и для себя, и для неё. В браке мы убивали себя, но боялись выйти из него.
И вот тогда я влюбился второй раз. И откровенно говоря, не в неё, а в образ в своей голове, в полученные ощущения. И тогда совершил огромную ошибку – я придумал в воображении наш с ней мир. Но забыл узнать её мнение. Да и вообще забыл узнать её как человека.
Двадцать первое марта – день нашей встречи спустя двадцать семь лет. Это должно было быть потрясающее событие. И в некоторой степени оно таким и случилось. Проблема в том, что наши с ней ожидания не налезли на нас реальных. И всё пошло по п… - не хочу ругаться, но именно так и пошло.
В результате: нервные срывы, слёзы, ненужные оскорбления, блокировки и принятие конца истории.»
- Хорошо, когда принимаешь конец, - спокойно произнесло отражение.
- Действительно, - согласился Антон. – Позволяет переосмыслить и ситуацию, и себя.
- Но книг ещё много, - заметило отражение. – Может, что-то ещё расскажешь?
Антон взял со столика книгу и перелистнул несколько страниц.
- Ты думаешь, здесь много событий? – спросил он у отражения.
- Я думаю, там много эмоций.
- В этом и прекрасное, и печальное. Именно эти эмоции потом долго держат и не отпускают. Они рождают страхи, опасения, поиск знаков.
- Тебя это пугает до сих пор?
- Меня всегда пугала возможность остаться с ней наедине. Я этого желал и боялся одновременно. И страх не за себя, а за неё: моя неудача бьёт по ней самым болезненным образом, в самую суть.
- А чего боялась она? – спросило отражение.
- Любви… – не раздумывая ответил Антон. – Которой в тот момент и не было вовсе. Ирония…
- Ты даже сейчас не допускаешь, что ошибаешься?
- Допускаю. Но мне нужны объяснения. В этом мы с ней похожи.
- Может, она ничего и не боялась, а всё произошло так, как и планировала?
- Я верил ей и верю. Всегда. Я прекрасно помню твои слова, но помню и свои аргументы. Да и потом, нужно просто верить людям.
- Даже если они пользуются этим?
- Даже если так, но не стоит предавать себя. В конечном итоге рядом останутся только те, кому можно доверить всю свою жизнь.
- А есть такие у вас с ней?
- Я так и не узнал её. Каждый день открывал в ней что-то новое. Но так и не заполнил всю библиотеку, - за зеркалом появились стеллажи с книгами, уходящие далеко в темноту.
- Удивительный человек, - произнесло отражение, рассматривая стеллажи. Оно подошло к полке и достало маленькую книжечку, которую протянуло Антону.
Антон улыбнулся и взял с полки в кабинете ту самую книжечку, отложенную ранее.
«Во тьме небытия рождается душа.
Покинув звёздное пространство,
Земное тело наполняет смыслом.
Через познание себя путь вознесёт её обратно.
Любить себя, любить других,
Ценить природное начало,
Открыться миру и другим,
Поверить в собственные силы.
Найти свой путь, пройти его,
Не огорчаясь неудачам.
Не падать духом и идти,
Другим оказывая помощь.
Жалеть не нужно прожитого,
Не нужно злиться на других.
Узнать себя – вот цель души,
Домой вернуться, путь закончив.
И новый путь свой повторить
Уже в иные времена.
Свой опыт передав другим,
Вернуть звездой себя на небо.
Во тьме рождается душа.
Светить звездой её призвание.
И лишь дела твои земные
Осуществят её желание.»
- Это начало? – спросило отражение.
- Да, - тихо произнёс Антон, закрывая книжку и ставя её на полку. – Это первое, рождённое с ней.
- Так кто она для тебя?
- Бывает момент, когда ты начинаешь свой путь заново. Моё «заново» началось четвёртого марта с её ответа. И знаешь, о ней я могу говорить много, о своих чувствах к ней, о нашем родстве душ. О переосмыслениях и поисках. Об узнавании и принятии. О недосказанности и тайнах. Наши отношения не были ни простыми, ни сложными. Мы просто были друг у друга. Но всё это можно уложить в одно – я люблю её.
- А она?
- Я не знаю. Я просто есть, и она это знает. Мне в какой-то момент стало неважно. Роль, место – это всё не имеет значения. Вы можете быть абсолютно близки через тысячи километров. И этого знания достаточно, чтобы жить.
- А ей достаточно?
- Она хотела того, что я не мог дать и не мог стать другим. Мы не совпали в этих жизнях.
- Ты никогда не верил в это утверждение. И сейчас не веришь.
- Не верю, но это не отменяет её веры, - спокойно ответил Антон.
- Ты просто отступил, испугался, струсил, - с укором сказало отражение.
- Может, и так. Ты можешь считать, как хочешь. Я хотел, я старался. Но я не бог, чтобы вершить её судьбу. Да и богу это не под силу.
- Не бог он? - ухмыльнулось отражение.
- Нет, я не ты, не Атон, если ты это имеешь в виду. Да даже если бы и был… Мне не нужен трофей, приз или безмолвная рабыня. Я всегда хотел осознанного выбора себя, а не купить, заслужить, доказать.
- И поэтому вокруг тебя никого? Вот итог твоей философии, - спокойно ответило отражение.
- Не самый плохой итог, если подумать.
- Не обманывай, - отражение пристально посмотрело на Антона. – Себя не обманывай. Она тебя видела насквозь и знала, чего ты ждёшь. И ты ждал.
- Она там и с теми, кого выбрала. Это её жизнь. Не мне присваивать её себе. Она мне не принадлежит.
- Но ты принадлежишь ей, - сказало отражение.
- Как есть. Я пронёс это через жизнь. И не скрывал этого ни от кого. Это часть меня. Она была ею всего одну жизнь, но для тебя – тысячи лет. Аврора – твоя часть. Признайся уже себе. Сейчас ты знаешь, что значит любить.
Антон подошёл вплотную к зеркалу. Кабинет растворился в темноте. Он шагнул внутрь зеркала.
Атон открыл глаза. Тело его не слушалось, но через щель в крышке саркофага он видел тёмную бездну океана, скрывающую Атлантиду. Он лежал и впервые за многие тысячи лет, проведённые в саркофаге и прожитые в людских жизнях, чувствовал себя единым. Не как дух, не как энергия, а как живой, существующий.
«Я прошёл свой путь, Аврора. Подожду тебя». С этой мыслью Атон погрузился в сон.
Он стоял на скалистом берегу и наблюдал за дельфинами и китами. Почувствовал знакомое прикосновение к своим плечам. Обернулся. Перед ним стояла Аврора.
- Долго ждал? – спросила она.
- Всего каких-то восемь тысяч лет, - улыбнулся Атон.
- А в тебе что-то изменилось, - сказала с прищуром Аврора.
- Люди нас меняют. Ты хочешь остаться или мне снова тебя искать?
- Ты почти смог, мы почти узнали друг друга. Это была классная жизнь – у нас с тобой, долгие годы вместе, несмотря на непонимание и ссоры, пусть не так, как хотелось бы, но действительно в принятии и любви.
- Я рад, что ты так считаешь и что я был частью этой истории, - Атон обнял её.
Мир растворился в темноте, унося и их образы.
Свидетельство о публикации №226112201034