Дождливое лето 2011 года
У меня в жизни далеко не все сложилось так, как об этом мечталось когда-то очень- очень давно. Подробнее в эту тему вдаваться не буду, я не оригинален, да не и не надо Бога гневить, - жив, здоров, честно зарабатывал свой хлеб, есть родные и друзья. А вот, в чем, несомненно, мне повезло, так это в походах. Когда спрашивают, как давно я хожу по туристским тропам - отвечаю, всю жизнь! Вначале с отцом, любившим меня безмерно и бравшим на прогулки по лесам. Если я уставал, просился на руки, то он сажал меня на плечи и нес, несмотря на искалеченную войной ногу. Ходили в походы и в школьные годы, летом в пионерских лагерях уже были и многодневные. Когда же стал работать, то участвовал во многих всесоюзных маршрутах. Думаю, что понятие «всесоюзный маршрут» нуждается в разъяснении. Союз Советских Социалистических Республик предлагал интересные пешие, конные, водные и прочие маршруты для всех тех, кто понимал радость неторопливого познания мира, в котором ты живешь. Лесные или горные тропы, реки, озера… Испытываешь невероятное блаженство, когда на привале снимаешь рюкзак, и вот она, твоя надежная палатка, ужин, совмещенный с обедом и неторопливые разговоры у костра. В Москве, в Петроверигском переулке, продавались путевки по всем республикам страны. В маршруте обозначались конечные пункты, турбазы, приюты. Выбирай маршрут по силам. Тогда туризм по-настоящему был массовым. Теперь туристов стало меньше, зато появилось большое разнообразие в выборе и районов, и условий проведения таких походов или, как сейчас говорят «туров для активного отдыха».
Моя география включает Кабардино-Балкарию, Северную Осетию, Карачаево-Черкессию, Крым, Соловки, Карелию, водный маршрут по островам Выборгского залива, Карпаты. И если Северный Кавказ при всем своем великолепии меня не заворожил, если походы на байдарках дали твердое понимание, что это прекрасно, но не мое, то Карпаты околдовали и манят, и манят меня к себе! Чем бы это объяснить?
Хорошо помню роскошные водопады, скалистые хребты Северного Кавказа. Озера и причудливые ландшафты Карелии никого не оставят равнодушным. Многие годы я отправлялся в Крым за здоровьем, продышаться горным, степным и морским воздухом. И все-таки, Карпаты зовут и манят. Это как в одном старом добром фильме на вопрос, какой же город лучший, звучит ответ, что «каждый город прекрасен по-своему. Рим». Так и для меня, чудесен мир, а лучше Карпат не ведаю. В Карпатах я бывал неоднократно, и по всесоюзным маршрутам, и в автобусных турах. Последние три раза в автономных походах, когда и продукты на весь период несешь в рюкзаке за спиной, и палатку, и спальник, и «все свое несу с собой». Славно, если ничего не забыл дома. Что любопытно, какой бы ни была поездка, в Карпатах я испытывал устойчивое состояние душевного равновесия. В тех горах для меня все прекрасно - светит солнце или идет дождь, иду ли я босиком по роскошному травяному ковру или скольжу по глинистой дорожке, все радует! Мне неведомо плохое настроение, никогда ничего не болит, даже потертости на стопах исчезают сами по себе без последствий. Вот это почему? Что за колдовство?
В поисках раскрытия тайны задумался, а вдруг Карпаты какая-то моя давняя- давняя родина? Ведь по материнской линии у меня есть польские корни, девичья фамилия мамы – Заборовская. Правда, знающие люди предположили, что исходная форма фамилия была Збаровска или Зборовска, таких фамилий много. Ну и что? Мало ли какие перемещения людей происходили в Российской империи? Меркуловы происходили из Тульской губернии, где-то недалеко от Ясной Поляны, а в Москву приехали в 1905 году. Поездки в Тулу для меня были не более интересными, чем Брянск или Вязьма. И ничего во мне в Туле не зазвучало в унисон! А в Карпатах все пело, пело!
Вот только жить и доживать я смогу только в Москве, как ни хорошо мне было в далях. Это мой город, я делю с ним и радости, и горести. Здесь мои корни... Что есть, то есть. А к Карпатам - устойчивое влечение.
Как я оказался почти английским путешественником.
Надеюсь, как-то сумел объяснить, почему 25 июля 2011 года я вновь собирал рюкзак для поездки в Ивано-Франковск. И была договоренность со знакомым инструктором Кириллом, что дальше нашу группу (из Москвы, Киева и других городов Украины) ждет интересный маршрут к озеру Синевир и Боршанам. Дороги по буковым лесам… Вот только за два час до отправления поезда из Москвы у меня зазвонил телефон. Кто говорит? Инструктор. Оказалось, что прогноз погоды в Карпатах на вторую половину обещал проливные дожди. А это не шутки. И туристы из Киева, других городов Украины и России благоразумно отказались от тура в Закарпатье. И у меня сразу оказалось три варианта отпуска:
- присоединиться к группе, идущей в этот же период в Прикарпатье, но по маршруту, пройденным мной ранее;
- сдать билеты и как-то иначе провести отпуск;
- доплатить небольшую сумму и с другим инструктором пройти маршрут вдвоем. Так сложилось, что у Александра (имя инструктора) на этот период группа не собралась, а сидеть в городе до августа ему совсем не интересно. Впрочем, можешь обговорить с ним маршрут при встрече на вокзале. Парень надежный. Решай.
И как вы, читатель, понимаете уже, я выбрал вариант с индивидуальным туром. Эта вечная проблема разумного риска. Среди моих знакомых есть туристы, для которых Полярный Урал со своими трудностями незаменим. Однако они готовятся и к ветру, к метелям, и к хождению в кошках по склонам. У меня вызывают раздражение люди, которые ради адреналина в крови катаются на крышах электричек, бегают по стропилам многоэтажных строек. Возраст здесь не причем, и мальчишкам надо соображать, что своей смертью или увечьем они доставят боль родным и близким. Они не задумываются, что кому-то потом придется возить их в кресле-каталке, кормить с ложечки и менять памперсы. Если любители острых ощущений этого не понимают, то это скудоумие или эгоизм. Риск допустим, если надо спасать другого человека, если судьба испытывает тебя на прочность, и ты случайно попал в критическую ситуацию. Но лучше не огорчать своего Ангела-Хранителя, у него из-за тебя и так хлопот достаточно.
Я решился пойти вдвоем с инструктором потому, что Кириллу я доверял, да и уже как-то сформировалось представление о безопасном маршруте даже в условиях дождей. Помнилось, что в прошлые походы в Карпатах наши группы периодически выходили на размеченную голубой краской тропу. Отметки делались на деревьях, камнях таким образом, что всегда было видно, куда идти дальше и как случайно не сойти с нее на развилке. Позже мне объяснили, что это «Транскарпатская тропа», а чехи выделяют средства на поддержание ее в хорошем состоянии. Тропа широкая, протоптанная не за одно десятилетие.… И если где-то на тропу падало дерево, даже приличной толщины, то чьи-то умелые руки пропиливали в стволе проход в границах тропы. Да, тропа не лезла к вершинам, гордилась своей протяженностью и казалась бесконечной. Шла она по Карпатам, не задумываясь о государственных границах. И вот как раз по этой тропе мне и хотелось пройти, пусть всего около недели. А если учесть, что близко от этой тропы встречались приюты, то ночлеги под дождем уже не казались такими страшными. Так что вроде бы все выглядело достаточно безопасно. Если, уважаемый читатель, не знаешь, что такое «приют», то обещаю самым подробным образом рассказать об этом, но позже. Пусть будет небольшая интрига, и, надеюсь, ты продолжишь чтение.
Я сообщил Кириллу о своем решении, записал номер мобильного телефона Александра и взвалил рюкзак на плечи. Было самое время отправляться на вокзал, где мной уже было зафрахтовано спальное место в поезде «Москва-Ивано-Франковск».
Село с красивым названием «Выгода»
На вокзале в Ивано-Франковске мы должны были встретиться у камер хранения, Александр знал номер поезда и время прибытия на вокзал. Друг друга мы надеялись узнать по рюкзакам. Вот только когда подошел к месту встречи у камеры хранения, кого-либо ожидающего не увидел… Правда, я уже стоически отнесся к новому повороту и решил, что если по телефону не удастся услышать Александра, то попробую пристроиться к какой-либо группе с рюкзаками (а вдруг примут?) или же придется возвращаться домой.
И тут я увидел молодого крепкого парня, быстрым шагом приближающегося ко мне. «Здравствуй, Сергей! Извини, автобуса долго не было». «Привет Александр, рад встрече». И мы внимательно посмотрели друг на друга. У меня к Саше сразу появилась симпатия. Я узнал, что ему 26 лет, 2-ой разряд по туризму. Выглядел он отлично, рост под 190 сантиметров, хорошо сложен, вес в норме. Александр критически осмотрел мою экипировку и снаряжение и заметил, что «рюкзак неплохой, но такие уже не носят». Я не стал возражать, заметив, что рюкзак «донашиваю». Контакт состоялся.
А затем обсудили мои предложения по маршруту с учетом ожидаемых дождей. Предложения были в целом одобрены, Александр сообщил, что Карпаты он исходил почти полностью, есть подробная карта генштаба. И предложил не терять время и на автобусе добраться до села с загадочным названием Выгода. И уже оттуда строить свой маршрут. По дороге мы рассказали немного о себе. Александр, он выпускник Харьковского университета, биолог. Работа в школе не для него, гораздо интереснее работа в заповеднике. Вот только свободных мест нет. Поэтому занимается организацией коммерческого туризма, есть свой сайт «Дикий мир». Позднее я узнал, что Александр в одиночку ходил по горам Китая, Лаоса, Таиланда. Кроме любви к горам он еще любил медведей. Была практика на Дальнем Востоке России, медведей там много, но устроиться в заповеднике на работу не удалось.
Село Выгода интересно само по себе. И именно там конечная остановка «Карпатского трамвая». Когда-то, еще до 1918 года, эти края входили в состав Австро-Венгерской империи, в горах велись интенсивные лесоразработки. Мало срубить дерево, его еще надо спустить с крутого склона вниз. Как это сделать? Владелец разработок, австрийский барон Поппер, решил проложить узкоколейную горную железную дорогу. Для нее спроектировали и уменьшенный паровоз, и вагоны для перевозки лесорубов и древесины. Похоже, что эта идея себя оправдывала с учетом того, что бук, тис и граб считаются ценной древесиной и используются для изготовления мебели. В настоящее время часть этой дороги восстановлена и используется как экскурсионная. Вот только ходили эти составы не каждый день, не так часто собирались группы. Нам не повезло, состав ушел за каких-то 20 минут до нашего прибытия в Выгоду. Еще больше не повезло группе из шести человек с рюкзаками, которые увидели хвост поднимавшегося вверх состава. Руководителем группы была энергичная женщина, которая, узнав о длительности нашего похода, тут же предложила присоединиться к ним. Мужчин в группе явно не хватало. Однако Александр без колебаний отверг это предложение, вежливо объяснив, что у нас разработан свой маршрут и нам бы хотелось его преодолеть. А теперь, чтобы не идти по автомобильной дороге, берем такси и подъезжаем к самому лесу на окраине селе Охотничье («Мысловка»). Еще не стемнело, взваливаем рюкзаки на плечи и идем по грунтовой дороге.
Ночлег на кордоне Правич.
Дорога медленно поднималась вверх, становясь все уже и уже, где-то параллельно с дорогой шумела река Свеча (Свича). Вот дорога превратилась в тропу, но все еще угадывалась. Мы решили идти до темноты, но так, чтобы успеть поставить палатку и приготовить ужин до того, как упадет темная карпатская ночь. Я уже знал, что ночью без звезд в Карпатах мрак кромешный. Небо было затянуто тучами. Как опытный проводник, Александр рассчитал наше питание на неделю и закупил продукты. Готовить планировал на костре и газовом примусе. Я предложил возложить на меня сбор хвороста, доставку воды и мытье посуды. Так что в нашей команде с распределением обязанностей все было определено лучшим образом. Александр четко спланировал время привала и когда мы плотно поужинали и забрались в палатку, наступила темнота, словно в комнате выключили свет…
А утром пели птицы, роса висела на листьях, и, несмотря на прохладу, день обещал быть роскошным. Мы какое-то время шли вдоль реки Правич. Подъем тропы вверх ощущался совсем незаметно, светило солнце, у нас с Александром оказалось много общих тем для неторопливых разговоров. Александр планировал на второй день маршрута добраться до вершины Яйка-Илемска. А на привал остановиться в приюте, в котором он ранее не бывал, но знал о приблизительном месте нахождения. Продолжаем движение, и где-то вдалеке, начинает просматриваться вершина. Это и есть Яйке-Илемская, но мне как-то не очень верится, что еще сегодня мы до нее дойдем. Уж больно далеко и высоко.
И тут нам улыбается удача. Встречаем двух парней с рюкзаками и узнаем, как нам легко дойти до приюта. Оказалось, совсем недалеко. Правда, приют располагался в ложбинке, и можно было вполне пройти мимо него и не заметить. Направляемся по указанной тропке к месту второй ночевки.
Выполняю свое обещание и рассказываю, что же такое эти приюты. Вот представьте, что идете вы по горам, по долам, по лесам и давно уже нет никакого жилья, никаких дорог. Да и откуда взяться этому жилью, если идете заросшей тропой или прыгаете с камня на камень. И вдруг неизвестно откуда появляется дом. Где-то вблизи ручей или родник. Или же колодец. В своих походах я видел много приютов, больших и маленьких. Как правило, это помещение с крышей, окном или даже несколькими окнами. В доме есть печь или очаг. Дверь без замка и приперта бревном. Можно войти, приготовить пищу. На полу или дощатых нарах проспать ночь. Этот дом готов приютить путников, защитить их от непогоды. Видимо, туристские приюты — это близкие родственники охотничьих заимок, о которых упоминали русские писатели. Меня всегда интересовало, кто те добрые строители приютов? Ведь, чтобы построить дом, надо было каким-то образом доставить все необходимое для строительства на это место, а если и дорог, то нет, даже лошади с телегой не добраться? Однако стоят эти приюты, стоят и есть не писанные и писанные правила проживания в приютах. Надо соблюдать чистоту, и если уж израсходовал кем-то запасенные дрова, то не поленись перед выходом пополнить запас. И еще принято делиться припасами с теми, кто придет позже нас и для кого эти продукты окажутся нужнее. Я поинтересовался, что стояло на полке: крупа геркулес, соль. Сразу скажу, что когда мы уходили, то на полке оставили пачку печенья и чай в надежных пакетиках.
От одного туриста я слышал, что где-то в Закарпатье сохранился каменный приют, построенный чехами. После Первой мировой войны победители отобрали Закарпатье у Австро-Венгрии и подарили Чехословакии. Вот такая непростая история у этого края.
Позднее Александр рассказывал, что как-то водил он группу немцев по Карпатам. И объяснил им, что ночевка будет в приюте. Когда же они увидели тот приют, узнали, что нет ни номеров, ни душа, ни ресторана, ни магазина с сувенирами, то о чем-то очень энергично посовещались и утром старший объявил Александру, что на этом маршрут завершается и они возвращаются в город. Правда, обусловленную сумму за поход заплатили полностью. Немцы люди аккуратные.
Александр предложил оставить рюкзаки в приюте и налегке подняться на Яйку-Илемску. Пусть это всего-то 1679 метров, но бросок придется сделать приличный, чтобы к вечеру успеть вернуться назад и засветло поужинать. Видя мое колебание (я считал, что для нас рюкзаки все-таки представляют ценность, хотя бы на неделю), Александр легко развеял опасения, - «Это же приют!». И я понял, что приют не менее надежен, чем швейцарский банк. А. возможно, даже и более. Мы оставляем вещи и налегке, в хорошем темпе, движемся вначале по тропе, а затем уже и по каменным россыпям. Все бы нечего, только погода начинает резко портиться. Небо заволакивают облака, холодный ветер уже свистит в ушах. Появляется дополнительный стимул, чтобы скорее достигнуть вершины, потому что дождь готов начаться в любой момент. Саша заметно прибавил ход, он идет энергично, пружинисто, умело работая при движении палками. Я не отстаю от него, хотя иду с напряжением, но сил достаточно и усталости не чувствуется. Наконец-то выше идти не надо, вершина достигнута. Оказалось, что мы здесь не одни: несколько человек с рюкзаками примостились за камнем, чтобы хотя бы немного укрыться от ветра Мы приветствуем друг друга, и я невинно спрашиваю, автобуса давно не было? Получаю исчерпывающий ответ, что они здесь уже полчаса, нет, автобус не приходил. Оставайтесь, подождем вместе. Ребята рассказали, что поднялись на высоту другой тропой, подустали, но все равно начинают спуск, уж больно ветрено.
Желаем ребятам хорошей дороги и готовимся к возвращению в приют. А уже начинается дождь, пусть редкие капли, но это как обещание, что продолжение последует без особой задержки. И все-таки мы успеваем почти добежать до приюта, когда с неба хлынул ливень. И пока Саша на примусе готовил гречневую кашу с тушенкой, у меня была возможность понаблюдать за дождем из окна. Все-таки славно, что мы были не в палатке, потому что сильный ветер с такой силой закручивал водяные нити, что палатка могла бы и не выдержать напора. Все гудело, вершины елей раскачивались из стороны в сторону, а по крыше барабанило так, словно били палками.
Я почему-то думал, что те ребята с вершины придут к нам в приют, скорее всего они знали о нем. Однако та группа так и не появилась, видно от дождя они укрылись как-то иначе.
После ужина мы еще умиротворенно поговорили о планах на завтра, была надежда, что за ночь все текущие запасы воды с небес прольются, и мы продолжим свой маршрут. Вроде бы все складывается довольно успешно, от дождя спрятались, а завтра выйдем на Транскарпатскую тропу. А там есть и еще один приют, до которого вполне можно дойти за сутки. И блаженно заснули под шум дождя. Где-то в доме слегка подкапывала вода, но не у нас над головой, так что все было прекрасно.
Дневка
Когда мы проснулись, оказалось, что запасы воды еще очень даже не истощились. Ливень продолжался, хотя ветер заметно стих. И так как нас ждали глинистые тропы, то решили позавтракать и выйти немного позже, когда дождь все-таки закончится. Сколько можно
лить, в конце-то концов!
Однако пришло время обеда, а дождь продолжался, как ни в чем не бывало. Александр сказал, что день терять жалко, только под таким дождем мы много не пройдем, только перемажемся и промокнем. Я с готовностью поддержал его, тем более что уже имел опыт движения по раскисшим от воды карпатским тропам и очень даже хорошо помнил, как отбивал засохшую грязь с ботинок, брюк, рюкзака. Решили объявить дневку. Дневка на самом деле назначается где-то в середине маршрута — это отдых в течение целого дня, можно сходить в небольшой радиальный маршрут налегке, можно поваляться в палатке. Иногда, при возможности, организуют баню. И обязательно надо осмотреть и привести в порядок ступни. Небольшие потертости через день-два начнут беспокоить, не говоря о том, что если уже и мозоль где-то появилась, то необходимо наклеить пластырь, чтобы избежать ее прорыва. В походе ноги очень даже пригодятся!
Александр как-то само собой начал рассказывать о своих походах. Он заметил, что Карпаты его уже не очень привлекают. Впрочем, если бы решились пограничные вопросы, то пройти по Транскарпатской тропе было бы заманчиво. Тем более что ее протяженность окажется несколько сотен километров. Это приличное путешествие. Хочется же ему походить по горам Азии, Африки, Америки. Манят дальние страны, трудные вершины. Это его желание вызвало у меня невольное уважение.
А дождь не утихал! Александр нашел какой-то журнал постояльцев и стал зачитывать и комментировать сообщения о том, кто и когда воспользовался гостеприимством приюта. Его забавляли хвастливые записи, что кто-то из «пункта А» дошел до приюта через столько-то часов и еще сумел дотащить что-то неподъемное, вроде чугунной печки. Александр хорошо представлял расстояния и возможности движения в горах. Я же вспомнил свои кавказские походы и одну туристскую байку. Решился изложить ее в письменном виде для тех, кто также как и мы будут пережидать в приюте непогоду. Звучит эта история так:
«Где-то на труднодоступном перевале Северного Кавказа установлен стенд, на котором зашифровано обращение к туристам. А под тем стендом, сменяясь, дежурят суровые горцы и никого не пропускают через перевал, если не услышат правильный ответ. Рядом со стендом сидят туристы, многие уже не первый день, и гадают над ответом. Особенность обращения в том, что оно с сильным грузинским акцентом».
А ниже я и изобразил это зашифрованное послание. Конечно, я и сейчас мог бы нарисовал шифровку, но, снисходительный читатель, я все-таки хочу, чтобы ты дочитал рассказ до конца, а не отбросил это повествование и плохо отозвался обо мне. Поэтому я привожу тебе правильный ответ и предлагаю взять лист бумаги и изобразить зашифрованное сообщение. То, что зашифровано, я изображаю прописными буквами. И тебе надо заменить их рисунками, цифрами. Вот этот текст:
ПЯТЬ и ШЕСТЬ ВЕНИК!
не ТАРА ПИССЬ!
ПАРА ВОШЬ БОТИНОК!
Я все-таки немного подскажу, потому что цифры и в Африке цифры. Как и веник. Ящик выступает представителем тары, а вот ПИССЬ - так это процесс, когда струйка льется в ночной горшок. Вошь можно изобразить не одну, а сразу две, ботинок и в той же Африке ботинок.
Под шум дождя мы с Александром вели неторопливый разговор о походах, о радости общения с природой, Александр включил мобильник, мы слушали бардовские песни о приключениях. И как-то не задумались, что аккумуляторы имеют дурную склонность разряжаться. Об этом мы вспомним позже, а пока нам хорошо. Укладываемся спать с надеждой, что когда проснемся, то выглянет солнце или прекратится ливень. И мы продолжим маршрут.
Движение по карте Генерального штаба.
Утром дождь ослабел, но продолжал моросить - мелко, нудно, бесконечно. Александр твердо сказал, что ждать больше нельзя, продолжаем движение. А дождь скоро иссякнет, он уже затихает (дождь об этом ничего не ведал). Идти будем по карте Генерального штаба, закаченной в его мобильник. Позднее я стал думать, что карта принадлежала штабу Австро-Венгерской армии, но, впрочем, это все равно ничего не меняло - мы надеваем плащи и выходим на тропу.
В начале тропа казалась вполне приемлемой. Так мы шли часа три, изредка останавливаясь для отдыха. Тропа то немного поднималась вверх, то плавно спускалась вниз, но ее ширина и протоптанность внушали доверие и надежду, что по ней мы дойдем к вечеру до очередного приюта и сможем переночевать в сухом помещении. Затем тропа незаметно стала сужаться, где-то уже оказывалась заваленной деревьями и ли камнями. Но Александр уверенно шел вперед, периодически сверяясь с картой в мобильнике. И, наконец, тропа пропала. Пропала так, словно ее и вообще не было. Мы уже шли, пробираясь сквозь какие-то мелкие завалы, в поисках тропы то поднимаясь вверх, то слегка опускаясь вниз. Результат был неутешительным, тропа так и не объявилась. Нас все больше и больше прижимало к реке, потому что вдоль ее русла еще как-то можно было двигаться. В какой-то момент уже шли по воде, потому что берег становился все выше и непроходимым из-за густой растительности каких-то низкорослых кустов и деревьев.
Шли мы уже в долине рек Росохан и Мшаны, вниз по течению. Нам надо было перейти на правый берег реки Росохан, но после дождей река бурлила и выглядела более, чем полноводной. В одном месте, где, казалось, что воды всего по пояс, Александр предложил попробовать перейти. Мне бы согласиться, но я робко вопросил, может, появится более подходящий брод? Уж очень не хотелось залезать в эту мутную, какого-то коричневого цвета воду. Тем более, что тропинок не виднелось ни на левом и ни на правом берегах. Александр согласился со мной, я это было неправильно. Однако, мы продолжили пробираться сквозь кусты, упавшие деревья, нагромождения камней. Наш правый берег становился все более высоким и непроходимым, дождь не стихал, а усиливался. Идти вдоль русла реки уже было невозможно, мы стали карабкаться на скользкий берег. Я чувствовал, что Александр нервничает, но виду он не подавал. На карту в мобильнике он уже не посматривал. И вот на нашем пути появилось ровное место, заросшее травами в рост человека. Позднее Александр объяснил, что на самом деле мы вышли на бывшую делянку, где вырубили весь лес, сучья и ветки оставили на месте, а стволы сбросили в реку с берега и далее по большой воде вывезли. Спустя несколько лет на месте деревьев пышно размножились различные травянистые растения. Я шел за Александром, но с трудом видел его сквозь заросли. И не видел, куда наступали мои ноги, такая плотность этого зеленого буйства. Я старался опираться на туристскую трость, но в одном месте трость не нашла опоры, заскользила нога и я стал медленно валиться на спину. Травы медленно прогибались, я с ужасом увидел, как у меня между ног стал вырисовываться какой-то сук, более похожий на кол. За травой его не было видно, но это не мешало ему теперь торчать. Даже сейчас мне не хочется думать, что могло случиться, если бы мое падение не оказалось столь удачным. А упал то я в яму на месте вывороченного то ли дерева, то ли пня. Вылез и пошел догонять Александра. Он остановился, увидев, что я отстал. Мы прошли вырубку и оказалось, что наш берег уже где-то метров на двенадцать выше русла реки. Спуститься с крутого берега казалось почти невозможным, он превратился в обрыв. А вода уже бурлила так, что был слышен гул. Темнело. Мы нашли относительно ровную площадку и решили ставить палатку и готовить обедо-ужин. Есть все равно хотелось. Тропы мы так и не нашли. Видно, карта все-таки была образца 1914 года и принадлежала Генеральному штабу Австро-Венгерской армии. А они войну проиграли.
Тревожная ночь
Александр сумел приготовить кашу с мясом на газовой горелке, прячась от дождя в маленьком тамбуре палатки. В моей фляге вскипятили чай. И после ужина задумались, как жить дальше? Саша подвел итог, что никаких троп на этом берегу нам не найти. Остаются варианты:
- идти дальше, но что там впереди, нам, а возможно, и никому не известно;
-попытаться перейти на другой берег реки, (я тебе помогу);
- вернуться назад и попытаться найти другой путь (мы пойдем другим путем – это уже когда-то было);
- обратиться за помощью к спасателям в селе Осмолода, помогут перейти на другой берег.
И выбирать вариант действий предлагалось мне. Идти, продираясь сквозь заросли, да еще неизвестно куда, мне как-то не хотелось. Возвращаться назад, а там, на вырубке кол все еще торчит, да и сколько там других колов? Еще одни сутки, а до отъезда домой всего два дня, смогу ли купить билет в Москву на другой день? Попробовать перейти самим - вода наверняка сбила бы с ног, да и рюкзаки под 25 кг точно бы тянули вниз. Остается обратиться за помощью к спасателям. Как мне кажется, это предложение Александр принял даже с каким-то облегчением. «Хорошо, сейчас позвоню спасателям, попробую обсудить нашу эвакуацию», - сказал Александр. Он достал мобильник, и оказалось, что аккумулятор полностью разряжен. Что же, всякое бывает. Мой телефон был запрятан в гермопакет вместе с паспортом, а с зарядкой все было в норме. Переставили sim-карту, Александр собрался выйти из палатки, чтобы позвонить и… вскрикнул от сильной боли. «Опять колено вывихнул, со мной это бывает», - объяснил Саша. Он перевел дух и резким движением вставил колено на место. Вздохнул и вылез из палатки. Я предложил пойти вместе с ним, но он отказался. «Что там, один звонок». Рядом с палаткой связь не ловилась, и он решил немного отойти на возвышенность. Я остался один в палатке. Все также стучал дождь, бурлила река, ветер шумел в верхушках деревьев, только сразу стало темно. Прошло минут 15, Саша не возвращался, и вот тогда мне по-настоящему стало страшно. Что с ним? А если вновь подвернулось колено? Где его искать? Я вылез из палатки, в нескольких метрах уже ничего не видно. А если он потерял ориентацию, или, еще хуже, не заметил крутого берега, ведь кусты росли на самом краю? Тогда я решился изображать из себя маяк. Я встал на небольшую возвышенность, надел налобный фонарь, включил пульсирующий режим и начал медленно поворачиваться на месте. И, как спустя несколько минут оценил Александр, это было правильно. Он заметил свет вышел на палатку. Оказалось, что в поисках связи пришлось достаточно далеко отойти от палатки.
Ему удалось дозвониться до спасателей в селе Осмолода и объяснить наши затруднения. И еще Александр дал точные ориентиры нашей стоянки. Дежурный поинтересовался, как мы вообще оказались в этом месте, тут уже лет 15 никто не ходит. Посоветовал залезать в палатку и ждать до утра. А утром спасатели возьмут в леспромхозе автомобиль повышенной проходимости, который въедет в реку и нас снимут. Только ни в коем случае не пытайтесь сами форсировать реку. Тогда вам уже вообще никто не поможет, дважды повторил дежурный. Все это я узнал, когда мы улеглись в палатке и Александр вскоре заснул. Спал он тревожно, крутился. Мне не спалось. Казалось, что все насквозь отсырело. Но этого было мало. Слегка протекало корыто палатки (это нижняя часть внутренней палатки, которая, вроде бы, должна быть упрочненной). Я стал замечать, что ветер периодически задирает внешний полог палатки и тогда на мой спальник банально падают капли дождя (лишь утром я понял, что, когда в темноте Саша засовывал свои палки в тамбур, он сорвал крепление с колышка). Рекламная пауза: не приобретайте палатки с одним боковым выходом! Потому что входить и выходить из такой палатки надо вместе. Иначе одному придется перелезать через товарища, лежащего у выхода, и вы наверняка его разбудите. А мне совсем не хотелось будить Александра, он и так намаялся. Задумался, промокнет спальник до утра или нет? Под эту мысль я задремал.
Операция по спасению Саши и Сережи
Спальник промок, как следует. Зато утром дождь перестал, но воды в реке меньше не стало. Мы быстро перекусили и собрали свои рюкзаки. В один гермопакет я убрал паспорт, билет до Москвы, деньги, в другой фотоаппарат и мобильник. Так что, фотоматериалы по такому эпизоду предоставить не могу, верьте на слово. Или же разыщите где-нибудь в горах Александра и расспросите его о том туре. А еще лучше закажите повторение тура, только выбирайте дождливую погоду, иначе все равно, не поверите. Продолжаю рассказ. Мы вышли на условленное место встречи к 10 часам и увидели на другом низком берегу невысокого человека в ярком спасательном жилете. Спасатель то был, вот только автомобиля повышенной проходимости не видно. Из-за шума воды сказать друг другу мы ничего не могли и только по энергичному жесту руки спасателя поняли, что надо идти еще ниже по течению реки, что мы и сделали. Прошли еще минут 10 и уже увидели двух других спасателей, в таких же ярких жилетах, только уже на нашем берегу. Мы поприветствовали друг друга, и спасатель обрисовал обстановку. Оказалось, что уровень воды такой высокий, что лесовозу в реке залило бы радиатор. Но нас не бросают, переправа состоится. Трое спасателей приехали на Уазике, один пошел нас встречать, а двое других нашли упавшее в реку дерево, по которому перешли на нашу сторону. Вскарабкались по корням и камням наверх и уже спилили стоящую на берегу молодую ель так, что ее нижняя цеплялась за высокий берег, а верхняя оказалась у кромки воды внизу. «Елка – это лучшая лестница», - пояснил спасатель. Они без лишних слов надели наши рюкзаки и проинструктировали, как надо спускаться с высокого берега по поваленной елке. «Наступай на ту же ветку, держись за ту же ветку, что и я, и ничего не бойся». Кратко и четко. В первой паре пошел спасатель и Александр. Затем наступила очередь нашей пары. Высота берега была метров 10-12, но внизу камни и рокотала коричневая от грязи река. Но вот как раз об этом думать нельзя! Спускаюсь, держась за ветки и повторяя действия своего провожатого, и убеждаюсь, что поваленная елка, действительно, лучшая лестница, удобно и совсем не страшно. Страшно стало, когда мы подошли к старому дереву, упавшему с одного берега на другой. Высота над водой небольшая, длина елки метров 10, но идти то надо над водой с сильным течением. Один из спасателей уже перенес на другой берег один рюкзак и вернулся за моим рюкзаком. Второй переход оказался неудачным, его нога соскользнула с дерева, спасатель оказался в воде, но в последний момент уцепился за ветки. А вода уже потащила его под дерево. Как-то очень ловко и быстро подскочили напарники и вытащили коллегу из воды на дерево. Потом Саша мне объяснил, что упавший спасатель действовал в воде неправильно. «Он должен был бы сразу сбросить в воду твой рюкзак», - со знанием прояснил он. И я согласился. Правда, хорошо, что спасатель так не поступил. Без документов и денег я и остался бы в Карпатах. Вскапывал бы огороды, пас скот пока мной не занялся бы Красный Крест. Но это так, возможный вариант развития событий. Выполняя наставление, ступая след в след, перешли по дереву на другой берег за спасателями я и Александр. Держал равновесие и думал, что я смогу и у меня все получится. Очень даже нужный настрой. Получилось.
Спасатели объяснили, что из Осмолода в Ивано-Франковск ходят всего два автобуса. Один утром, другой вечером. Ничего, они постараются успеть в село до отправления утреннего рейса. Мы сели в разбитую «буханку» (так еще именуют этот микроавтобус) и водитель стал выжимать из нее все, что мог. Один из спасателей записал наши координаты (кто, откуда и куда) и на мой вопрос о том, сколько я вам должен за «освобождение из плена стихии» как-то очень просто ответил, что платить ничего не надо, это их работа, они профессиональные спасатели. «Не так уж редко это происходит, особенно в ненастье. И все равно, в год 2-3 трупа объявляются», - грустно закончил он. А потом к разговору подключился тот весь мокрый спасатель, что не бросил мой рюкзак. Он провел со мной краткий инструктаж по выживанию. «Самое главное, если заблудился, не пугаться. Нашел ручей и иди вдоль ручья по течению до реки. А затем следуй вниз по течению реки. И еще нет такой реки, где в устье не жили бы люди», - закончил он уверенно. А вода с него текла, да и под моим рюкзаком уже вырисовывалась лужа…
Уазик останавливается. «Все успели, до автобуса в Ивано-Франковск еще 15 минут», - довольно сообщает водитель. У меня из украинских денег всего 6 купюр по 100 гривен, это где-то около 2 тысяч рублей по курсу того периода, обменял еще в Москве. Я протягиваю деньги спасателям и говорю: «Мужики, спасибо, выручили. Без вас нам пришлось бы туго. Согрейтесь». Старший спасатель смотрит на деньги и решительно отказывается, - «нет, это много». Я оставляю себе одну банкноту и оставшуюся сумму вновь протягиваю старшему, - «возьмите, не обижайте меня». После чего нас с Александром еще приглашают на коньяк, но мы по-дружески прощаемся и бежим на автобус. Возвращаемся в Ивано-Франковск. В автобусе я засыпаю, мне хорошо, тепло и никто из пассажиров не ругается, что из рюкзака все еще сочится вода и на полу заметна лужа…
Ивано-Франковск и домой
До отъезда из Ивано-Франковска оставалось чуть больше суток, я собирался переночевать где-нибудь в гостинице, но Александр решительно сообщает, что его мама приглашает меня остановиться у них. Александр с мамой живут в Горловке, но на летний сезон снимают квартиру в Ивано-Франковске, потому что это связано с организацией и проведением походов. Адрес: Певческая улица, дом 1А, квартира 20. Пятиэтажный дом ничем не примечательный, но у подъезда достаточно места для установления мемориальной доски с такой примерно надписью:
В этом доме 30 июля 2011 останавливался
неизвестный путешественник и искатель
приключений на свою голову…
И т.д., из скромности умалчиваю.
Ия Николаевна обрадовалась нашему появлению, и сразу накормила сытным обедом. Мы развесили вещи на балконе для просушки, и пошли в город. Я остановился у обменного пункта, превратил рубли в гривны и протянул Александру оговоренную сумму за тур. И тут была еще одна неожиданность, потому что Александр брать деньги отказался. «Знаешь, деньги взять не могу», - объясняет он, - «провалил маршрут, заблудился. Не заработал». Тут уже мне пришлось объяснять Александру, что он полностью выполнил условия договора. Мы прошли по Карпатам, уложились в неделю, я на поезд я не опаздываю. Если и были какие-то отклонения, то это как раз то, что принято называть непонятным определением форс-мажорные обстоятельства. Более того, я доволен приключениями, потому что они хорошо кончились и будет, что вспомнить зимой. Купили сладкое к чаю и возвратились на Певческую улицу.
На следующий день я оправился побродить по Ивано-Франковску, а Александр занялся какими-то домашними делами. Вообще-то он считал, что в городе смотреть нечего. А вот это совсем не так. Я уже не впервые приезжал в Ивано-Франковск, и каждый раз очаровывался его старой частью. В городе много домов в стиле модерн и, на мой взгляд, очень уютных. Я неторопливо бродил по переулкам, пока не наткнулся на музей «Подпольной борьбы». Уже догадываясь, чему посвящены экспозиции музея, вошел внутрь. В музее кроме сотрудников никого нет, в залах окна занавешены, темно. Специально для меня включают свет и даже предлагают экскурсию за дополнительную плату. Делаю невинные глаза и соглашаюсь, только прошу на русском языке. Тут же получаю отказ и самостоятельно брожу по залам. Почему-то вспомнил спасателей-гуцулов. Они вначале разговаривали на своем диалекте украинского языка, но узнав, что я из Москвы, тут же перешли на русский даже в разговоре между собой.
Если бы я судил об организациях украинских националистов только по экспозиции музея, то оказалось бы, что они боролись за независимость страны и с русскими, и с немцами. И в основном, просвещая украинский народ. Представлен макет схрона, где писались и печатались листовки. Правда, на стендах представлены фотографии увешанных оружием бандеровцев. И много информации о зверствах НКВД, МГБ против украинского народа. Как-то очень скоро захотелось выйти из этого полумрака на солнечный свет.
А потом я увидел памятную доску, на которой написано, что в годы войны здесь находился госпиталь советской армии и перечислялись фамилии бойцов, умерших от ран. Не сразу понял, что меня озадачило в этом перечне фамилий? Немного спустя дошло: у всех погибших бойцов украинские фамилии. Советская Армия была многонациональной, а вот в госпитале погибли только украинцы? Как-то странно… Памятную доску установили еще в советский период истории.
Вернулся на Певческую улицу, тепло распрощался с Ией Николаевной и Александром и по ночному, затихшему Ивано-Франковску отправился на вокзал. Мой поезд отходил в 1 час 20 минут ночи. И чуть более, чем через сутки, я снова в Москве. Приключение закончилось. И, повторяю, вполне успешно.
До встречи на тропе!
Помнится, что как-то на маршруте Александр сказал, что «для своих 50 лет ты очень прилично ходишь». Я не стал его разубеждать, потому что тогда мне уже было 60 лет.
С тех пор я уже не хожу в длительные автономные походы. Нельзя жить без «меры в мере мер», а для меня очень важно не стать кому-либо обузой. Особенно в походе, когда случайность, травма одного участника могут усложнить жизнь всей группе. Помню, как в автономном походе по Большому Соловецкому острову у одного пожилого туриста захромала нога. Да еще в отдаленном от поселений месте. Мужчинам пришлось по очереди нести два рюкзака - свой и пострадавшего - до привала. Было откровенно тяжело. Тогда я понял, как важно не стать обузой для других. И поэтому следует выбирать походы по силам и возможностям.
Позднее по сети узнал, что география походов Александра существенно расширилась. Теперь, наверное, проще сказать, где он еще не побывал. И в Азии, и в Африке, и в Америке он водит группы. Он все такой же прямой, честный, неутомимый. Недавно увидел его отзыв на пожелание какого-то великого путешественника прочитать лекцию об особенностях восхождения на Килиманджаро с женщиной. Привожу его полностью:
«Туда инвалиды и старики заходят и слепые, а женщины каждый день по сотне».
Александр помогает людям почувствовать свою принадлежность к живой природе, почувствовать, в каком прекрасном и хрупком мире мы живем. Александр, дружище, береги себя! Ты нужен человечеству, оно без тебя не выживет.
Вроде бы мне надо прощаться с читателем, а вот не хочется. Потому что, если ты, терпеливый читатель, прочитал повествование до конца, то вроде вместе со мной и Александром прошли маршрут. Очень давно, когда я только начинал участвовать в многодневных походах, один опытный мужчина объяснил, как надо встречаться и расставаться в таких группах. Ведь порой собираются люди из разных городов, а то и стран, не знавших до этого о существовании друг друга. А собрались вместе, чтобы пройти маршрут, стать на время одной командой. Так вот на месте сбора при знакомстве можно радоваться так, словно ты всю жизнь ждал этой встречи! В походе важна взаимопомощь, доброжелательность, забота друг о друге - без этого в походы лучше не ходить, бесполезно. Когда же, завершая маршрут, прощаешься, то делать это следует так легко и просто, словно через пару дней мы сможем встретиться вновь. Хотя, скорее всего, этой встречи не будет, и мы прекрасно знаем это. Надо, по обычаю, обняться, прикоснуться щекой друг к другу. Можно похлопать по плечу, погладить по руке и обязательно сказать что-нибудь приятное. Ну, например, что лучше тебя никто не варит гречневую кашу или, что реакция у тебя великолепная, ты так ловко поддержал меня на скользкой дороге.… И все-таки встречи возможны, особенно если желание измерять землю шагами не проходит. Когда туристы встречаются на тропе, то принято поздороваться, помахать рукой, улыбнуться! Мы, вроде бы, из одного племени странников, почти родственники. На всякий случай сообщаю, что меня легко узнать. На мне бандана, футболка, шорты, ноги исцарапаны. На лице написано, что я забыл про свой возраст (но это обман). Пока принимают в группы, буду ходить. Хотя бы в однодневные маршруты.
И все-таки возвращаюсь к дождям в Карпатах. Так хочется, однажды включить радио и услышать прогноз, что «над всеми Карпатами безоблачное небо». И чтобы были туры по Транскарпатской тропе и дальше, дальше…
Свидетельство о публикации №226112201297