Родом из Веселовки ч3 гл 28 Последствия прожитого
А через минуту Ивана Пантелеевича окружила толпа. Сбоку оказалась Тая. Колхозницы, не дав ей первой спросить, наперебой стали рассказывать:
-Что тут делалось, Пантелеич, они как волки рыскали и аж зубами скрипели! Две машины было, и самих пятеро.
-…Да погоди ты… Орут, признавайтесь по- хорошему, куда дели хлеб?
-Мы им показываем ворошок в риге, говорим- остальное сдали в поставку, а это- на трудодни, боле нетути.
-Они давай и по кормушкам, и в сарае лазить, и в потолочины лопатами тыкали, думали – сарай разберут. И уж хотели последнее забрать. Потом маленько притихли, погутарили меж собой и
уехали. А из ворошка не тронули.
Иван Пантелеевич только успевал поворачивать голову. Маруся Коза склонив голову на бочок и прижимая руки к груди, причитала:
-Теперь Пантелеич, тебе будет, гляди.- Не дай бог, опять посадют…
-Типун тебе, дура малахольная- махнула перед её носом своим кулачищем, как кувалдой Зинуха Бушуева- не слухай её, Пантелеич, будет нужно, мы – вот они! Только шукни. В обиду не дадим. Хоть ты и сам не дурней нас.
-Ладно, бабы- это всё прошло, теперь время дорого. Зовите Борис Игнатьича, Антонину, начинайте зерно развозить.
Кладовщика и бригадира искать долго не пришлось, нужно было только слово председателя.
-Игнатьич, как договорились, делить мешками. Один взвесь и остальные на счёт. И уже уходя обернулся.- Тонь, присматривай. Да, и остаток перевесьте и в ведомость. Потом мне, проверю. Начинайте.
-Всё будет чин- чином, Пантелеич, не переживай.– Кладовщик степенно приосанился и колхозницы гуртом потянулись за ним. Антонине, что стояла сбоку, так тянуло заговорить с Иваном Пантелеевичем, краешком глаза он это видел, но она покрутившись рядом, на разговор так и не решилась. Он навязываться тоже не стал. День клонился далеко за полдень, а Иван Пантелеевич, потеряв его добрую половину, ещё не побывал на стройке. К тому же голова была забита нежданным, но как будто состоявшимся делом: обошлось, и на том спасибо. А душа уже была со строителями-
Стр. 70
заканчивают последние хаты, и наверняка у них проблем хватает. Путь лежал на Засосенку, где он утром крался, стараясь быть незамеченным. Шёл и улыбался, приглядываясь, где он прятался за кочки, а где чуть не пластом пыль подгребал. Подходя к домику Аришки, с интересом заметил, что Владимир всё- таки мастерски пронёс мешок- ни где не рассыпал. Машинально взглянул поверх соломенной крыши- дыма нет, хорошо, хоть уходя, на детишек не оставляет своё «производство», а ведь бывало и такое. Но бражный запашок ни куда не деть. Сейчас такой- же, что был и ночью. У двери избы, с младшим братиком, присевшим на корточки, играла на пыльной кучке в «куколки» средняя, семилетняя дочка Арины. Грязненькая, в обтрепанном платьице, она сидела прямо голой попкой на камне порога. Братик был ещё чумазее и в драной рубашонке, с любопытством уставил на проходящего прищуренные глазки. Девочка, увидев «дяденьку Пантелеича», привстала с порога и доложила:
-А у нас зёрнышки есть.
Иван Пантелеевич словно лбом в стену ударился. Растерянно заморгал:
-Какие зёрнышки?
-Нам дядь Володька Косорукий, бригадиркин, цельный мешок принёс. Теперь мамка нам кашу будет варить. Только ни кому не говори- мамка не велела. Вот.
Иван Пантелеевич завертел головой- никого, слава богу. Присел, взял её за ладошку:
-А ты больше ни кому не говорила?
-Нет.
-Ну и молодец, мамку слушаться надо, и на камушек не садись, тряпочку подстели.
-А у нас её нет.
Иван Пантелеевич вздохнул, погладил её и братика по кудлатым головкам, и пошёл. Вот тебе и настроение на день. Он же видел Аришку только- что, у тока, среди других колхозниц. И лишь теперь вспомнил- что она, обычно, не менее других разговорчивая, нынче в разговор старалась не вступать, даже при встрече с кем- либо, что было заметно, отводила быстрее глаза. Наверное не хотелось вопросов, чтоб весть о ночном происшествии как- то разнеслась по всей деревне.
Пришлось, снова, посмотрев по сторонам, развернуться, и идти назад, на ток А там уже продолжалась, начатая вчера, суматоха- готовились к развозу зерна. Аришки у возов он не увидел, но слышались голоса внутри риги, пошёл туда. У двери нос к носу встретился с ней- несла охапку мешков. Уступая проход, но словно испугавшись, метнулась в сторону:
-Ой…
-Поди- ка.- Иван Пантелеевич прикрыл дверь, подошёл к ней вплотную, но вспомнил про
выпитую рюмку, отошёл шаг назад. У Аришки вся охапка упала к ногам, а сама стояла побледневшая.
-Слушай внимательно, прикажи детишкам, чтоб ни кому, ни мне- слышишь? Ни кому, что было этой ночью, не рассказывали.
-Иван Пантелеич, прости, эт девка, я её обдеру…
-Не смей!- Иван Пантелеевич нахмурил брови, а Аришка стояла и без того потерянная.- Накажи строго, чтоб молчали, но не бей. Когда тебя били- плохо?
Аришка прикрыла рот и полушёпотом произнесла:
-Меня мой пальцем не тронул…
-Вот и ты так….
В глубине риги женщины, что собирали мешки, остановились, глядя на них. Он даже не
повернулся в их сторону, быстро пошёл во двор.
Снова шёл по улице не отрываясь смотрел на только недавно отстроенные дома. Пусть и настроение было подпорченным, хотелось еще и еще раз на них полюбоваться, но работы ещё много, не все и в этот год переселятся и сыграют новоселье. И прежние избушки под пуньки пригодились. А тогда и этим были рады. А давно ль в погребах и землянках ютились? И дома не у всех получились одинаковые- многие просили больщой не расстраивать, что б экономить топливо и особенно те, у кого детишек поменьше.
И в душу закрадывалась гордость- что бы там впереди ни случилось, а он правильно сделал, что в первую очередь занялся восстановлением жилья в деревне. А уж когда по настоящему всю
Стр. 71
деревню отстроят, тогда можно будет и успокоиться. Тогда от колхозника и хороший труд, и дисциплину- всё требуй и всё исполнит… Но пока надо ещё с этим зерном решить.
Хмель, что слегка тронула его уставший мозг, выветрилась ещё не совсем, и кажется, после той рюмки думалось приятней. Полегчало на душе, от того что колхозники его понимают. Но тут же осёкся… Володьке много чего дал, а что в ответ? И Антонина нос воротит… Уж не они ли были друзьями? Таю забыла совсем. Что случилось, кто виноват в её такой судьбе, и чем помочь своим, да кажется, близким и очень хорошим людям? Но надежда не покидала его- не может такого быть, чтоб того, что они прошли вместе- забылось. У каждого бывают передряги, жизнь пройдёт- всё утрясётся.
Хотел завернуть к новостройке на речке, но показываться под хмельком народу, тем более инженеру – ни к чему Завтра всё посмотрит, во всём разберётся.
По улице он шёл настоящим хозяином. Где- то выглядывали старики, кланялись в пояс, где- то хозяйки или старушки развешивали бельё или выливали помои, тоже кланялись и звонко оглашали:
-Доброго здоровья Иван Пантелеич.
И к сердцу приливала кровь, не от того, что жители называли его имя, а от того, что звучало онорадостно, от души, а не со злом. После таких потерь, какие пережили они, все вместе, им такнужна эта радость. И в десять, сто раз приятней, если эту радость дал им ты. И давал не деля на «своих» и «чужих». Почему Володька с Антониной это его усердие не поняли, не приняли? Что им недодал?
Он шёл дальше, все думал, разглядывая свою деревню в который раз, и вопросов становилось всё больше.
Свидетельство о публикации №226112201413